Хлеб с ветчиной

Если он считается дьяволом в литературе, то я с радостью буду его адвокатом.

Недавно на глаза попался «Хлеб с ветчиной», и захотелось перечитать. Помню, что понравилось, и то, что воззрения эксцентричного немца мне не чужды. Читаю и снова получаю удовольствие, и предложения, как манка, поглощаются, а странички часто шелестят. Цитат знатных, в этот раз, больше для себя отметил - был внимательнее. Дочитал и вновь получил удовольствие. Матом ругаются: «письки-сиськи»; сюжет не назвать хитросплетенным и динамичным, а бегут глаза по буквам как «ёжик по травке». Нравится - и все тут. Задумался: «А почему нравится?»
Прежде всего, самому себе захотелось объяснить и проанализировать. Понял, что без писанины не обойтись, хотя не планировал ничего подобного, и мнение мое авторитетным не является. Но посчитал, что записать не будет лишним, а если кого заинтересует, то еще лучше.

Papista Fali.

• Язык

Какую, все-таки, огромную роль играет язык.
Читая вспомнил прозу Эрика Блэра (Оруэлл), и как приятно ее читать. Сам писатель говорил, что писать нужно так, чтобы тебя понимали все люди: и образованные, и не очень. А, ведь, на самом деле - это отличная мысль. Информация воспринимается гораздо приятнее, когда не спотыкаешься, едва набрав скорость. Это как на дороге одни зеленые горят. Это подкупает и заставляет проникнуться к автору доверием, позволяет сосредоточиться на повествовании, подтексте и деталях. Так и у Буковски, он пишет как есть.

Я не могу припомнить ни одной тошнотворной и высокопарной метафоры, которые кочуют из одной посредственной книги в другую. Да их и, вовсе, почти нет. Простота языка, помимо очевидных достоинств, позволяет иммерсивности держаться на высоком уровне. На ум приходит известное изречение: «все гениальное просто». Не имею в виду сейчас присущее его письму крепкое словцо, хотя, как мне кажется, это и отталкивает, в первую очередь, случайного читателя. Буковски не стесняется в выражениях, и, по сути, он просто не сглаживает углы (ладно, возможно, где-то намеренно заостряет), но, при всем при этом, моя психика не пострадала.

Подытожу. Автор говорит о реальном мире и называет вещи как они есть.

• Сюжет

Даже не знаю. Вообще, на протяжении всего взаимодействия с романом, я не мог отделаться от ощущения, что читаю дневник. Одинокий подросток, который не ведает родительской любви и ласки, встает лицом к лицу с реальным миром. Естественно, парень вынужден защищаться и делает это по-своему (так как воспитанием его никто не занимался).

Отец отводит душу на жене и сыне, немудренно, что ребенок растет грубым и замкнутым. Слишком рано Генри понял чего он лишен, слишком рано он полюбил уединение, которому способствовало одиночество. Девочкам Генри не нравился и, вместо того, чтобы унижаться и заискивать, он решает их игнорировать (насколько возможно). Да и вообще, не стремится заводить друзей и приятелей. По иронии судьбы к Генри липнут изгои всех мастей, вероятно, они его чувствуют на инстинктивном уровне. Несмотря на нелюдимый внешний вид, они видят в нем родственную душу. Генри не ищет неприятностей, но неприятностям без разницы - и они находят парня сами.

Главный герой романа «Хлеб с ветчиной» не пытается казаться, оправдаться или доказать что-то, он понимает, что его усилия никто не оценит в должной мере, понимает, что, несмотря ни на что, общество будет всегда его осуждать. И, поэтому, в свою очередь, он взирает на общество с присущими ему иронией и цинизмом.

• Заключение

«Хлеб с ветчиной» - это, пожалуй, «Ловец во ржи» на максималках, где краски гуще и (да простит меня Сэлинджер) мужества больше. Буковски как заправский мясник разделывает тушу общества, считая это своим гражданским долгом (надеюсь, он согласился бы).

Как можно ругать хорошего художника? Скорее всего, он показывает ту сторону жизни, которая многим попросту не знакома, и, исходя из этого, его проще назвать извращенцем, чем попытаться понять. Впрочем, ему всегда было плевать на ханжей, лицемеров и зануд. Хэнк - это парень, которому особо не из чего было выбирать. Он сносит страдания со стоической силой воли и достоинством; он быстро усваивает правила игры, которую не выбирал и шлет ее к черту; он не нуждается в жалости, но и молчать не намерен. Генри Чинаски порицается обществом за то, что он не желает мириться с его пороками, но, при этом, он и не считает себя праведником. Будь моя воля, то я объявил бы лицемерие восьмым смертным грехом.

«Просто жить, пока не умрешь, — уже тяжелая работа.»

Если уж браться за что-то, то следует приложить усилия, чтобы понять, в противном случае, лучше не браться. Покойся с миром, Бук.

17.05.23