Доверие день восьмой

Особый — нет, — да, нет же, нет.
А характерный день,
Да будь характерным во Свет,
Ради России лет!

Есть древнее поверье
Ста тысяч языков,
С химер и с истины от вер,
С закатных облаков:

«Когда смертельно брызжет кровь,
Без спешки кулаков,
Тогда послание — любовь —
На небе на святом.
Тогда её слова сильны,
И слышны им они.
Гудит гранит, кружит зенит,
А люди — как огни».

Но вот: молиться бы путём,
Убит в семье восьмой,
И посчитали: счастье — что
Семёркой обретём.

Но пили ли, просили ли
И крови, и любви?
Те небеса, что видели,
Кто горем родовит.

Потом казалось: это пять,
Без минуса совсем.
А ныне стало даже два…
Зачем — зачем — зачем?!

Зачем живые, да и с чем
В сей жизни умирать?
Крепчает жертвой из очей
Лишь только наша рать.

У неба рядом с ней попы, —
Но с сил ли без неё?
И в звёздах сушка, как снопов, —
И ввысь Овин поёт!

А древнее поверье:
«И в утренней заре
Есть битва, но доверье
Да зреет на Земле!»

Жрецами не присвоен,
Не оглашённый глас.
По-прежнему он волен,
Хоть тут и не Парнас!