Будни гурмана и Фолкнер

Было дело.

На ужин — цветная капуста и котлеты из нежного минтая, а к ним — водка студёная. Соцветия капусты, будто кружева, укрыли две тарелки из кузнецовского фаянса. Кусочки  рыбные тают на языке, вступая в нежный союз с гарниром.
На столе лафитник с водкой нетерпеливо взирает на сотрапезников.
 Томится в своей хрустальной темнице, ревниво оберегая сорокаградусный дух от выдыхания.
А в холодильнике две банки немецкого пива ведут негромкий спор: которую из них первой  возьмут в оборот вслед за классической рюмкой.

И тут же невольно вспоминается Уильям Фолкнер.

«До пятидесяти лет грешно злоупотреблять выпивкой, а после пятидесяти — грешно не делать этого».

В отличие от иных писателей, Фолкнер не чурался бутылки с самого начала своего пути.
 Он и к печатной машинке не прикасался, не приняв заранее должную меру.
 «Я работаю по ночам, — говаривал он. — И всегда держу под рукой виски, чтобы идеи, забытые за день, вновь всплыли из тьмы».