Дизраэли. Бедность образованных

Camoens, the solitary pride of Portugal, deprived of the necessaries of life, perished in an hospital at Lisbon. This fact has been accidentally preserved in an entry in a copy of the first edition of the Lusiad, in the possession of Lord Holland. It is a note, written by a friar who must have been a witness of the dying scene of the poet, and probably received the volume which now preserves the sad memorial, and which recalled it to his mind, from the hands of the unhappy poet:-"What a lamentable thing to see so great a genius so ill rewarded! I saw him die in an hospital in Lisbon, without having a sheet or shroud, una sauana, to cover him, after having triumphed in the East Indies, and sailed 5500 leagues! What good advice for those who weary themselves night and day in study without profit!"

Камоэнс, единственная гордость Португалии, лишенный всех средств существования, умер в больнице для бедных в Лиссабоне. Этим фактом история обязана случайно сохранившейся записи в одном из экземпляров первого издания "Луизиады", попавшему в коллекцию л. Нолланда. Эта запись сделана рукой святого брата, очевидно, присутствовавшего при сцене умирания поэта, и получившего скорбную память в виде авторского автографа из рук самого несчастного поэта. Запись гласит: "Какое печальное зрелище представляет собой великий гений, так некрасиво вознагражденный! Я видел как он умирал в лиссабонской больнице, не имея даже денег на простыню для савана. Он, человек проплававший 5500 морских миль и участвовавший в военных экспедициях в В. Индии. Какой замечательный урок тем, которые дни и ночи проводят совершенстуясь в поэзии".

Camoens, when some fidalgo complained that he had not performed his promise in writing some verses for him, replied, "When I wrote verses I was young, had sufficient food, was a lover, and beloved by many friends and by the ladies; then I felt poetical ardour: now I have no spirits, no peace of mind. See there my Javanese, who asks me for two pieces to purchase firing, and I have them not to give him." The Portuguese, after his death, bestowed on the man of genius they had starved, the appellation of Great!

Камоэнс, когда один из фидальго пожаловался, что он-де не выполнил обещания написать для него стихи, сказал: "Когда я писал стихи, я был молод, вкусно ел и сладко пил, любил и был любим многими друзьями и леди. И оттого поэтический пыл всегда был со мной как правая рука или левая нога. Теперь этот дух меня оставил, в голове полный раздрай. Посмотри на моего яванца. Он попросил у меня грош купить дрова, а у меня даже для этого ничего не нашлось". Бесстыдство португальцев дошло до того, что сразу же после смерти Камоэнса обозвали великим и устроили ему пышные похороны!

Simon Ockley, a learned student in Oriental literature, addresses a letter to the same earl, in which he paints his distresses in glowing colours. After having devoted his life to Asiatic researches, then very uncommon, he had the mortification of dating his preface to his great work from Cambridge Castle, where he was confined for debt; and, with an air of triumph, feels a martyr's enthusiasm in the cause for which he perishes.

Симон Оукли, ученый-студент в восточной литературе, написал письмо одному графу, в котором он рисует мрачными красками свои невзгоды. Посвятив свою жизнь азиатским исследованиям, тогда весьма необычным, он обозначил местом составления своего предисловия к этому труду Кембриджский замок, куда его засадили за долги. И с триумфальным видом принимает позу мученика по причине, из-за которой он гибнет.

...

He published his first volume of the History of the Saracens in 1708; and, ardently pursuing his oriental studies, published his second, ten years afterwards, without any patronage. Alluding to the encouragement necessary to bestow on youth, to remove the obstacles to such studies, he observes, that "young men will hardly come in on the prospect of finding leisure, in a prison, to transcribe those papers for the press, which they have collected with indefatigable labour, and oftentimes at the expense of their rest, and all the other conveniences of life, for the service of the public.

Он опубликовал первый том своей "Истории сарацинов" в 1708 и яростно преследуя предмет своих, занятий отклол второй том 10 годами позже, без какого-либо патронажа. Пропагандируя необходимую для юношества поддержку, когда они хотят заниматься науками, он замечает, что "молодой человек навряд ли переступая порог тюрьмы, думает о том, что здесь он найдет необходимый ему досуг, чтобы перелопатить для публикации свои материалы, собранные неустанными трудами, и часто за счет отдыха и всех радостей жизни, и все это для блага общества".

No! though I were to assure them, from my own experience, that I have enjoyed more true liberty, more happy leisure, and more solid repose, in six months HERE, than in thrice the same number of years before. Evil is the condition of that historian who undertakes to write the lives of others, before he knows how to live himself.-Not that I speak thus as if I thought I had any just cause to be angry with the world-I did always in my judgment give the possession of wisdom the preference to that of riches!"

Нет и еще раз нет! Хотя я должен уверить исходя из своего опыта, что за шесть месяцев пребывания здесь в тюрьме я нашел больше настоящей свободы, и втрое больше счастливого досуга и отдыха, чем мне выпало за все предшествующие годы. То общество зло, которое устраивает такое: человек, берется описывать жизни других прежде, чем он усторил свою. И я не то чтобы обижаюсь на весь белый свет -- просто я так устроен, что обладание мудрости я предпочитаю обладанию богатством".

МИНИАТЮРЫ ДИЗРАЭЛИ
http://proza.ru/2023/06/06/228