Кормимый

НАЗВАНИЕ СЦЕНАРИЯ: "КОРМИМЫЙ".

ФОРМАТ: игровой полнометражный фильм.

ЖАНР: хоррор.

ХРОНОМЕТРАЖ: 80 мин.

РЕФЕРЕНСЫ: "Паранормальное явление", "Восставший из ада".

ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ: 18+.

СТЕПЕНЬ ГОТОВНОСТИ: написан.

КОНТАКТЫ: loktin0364@gmail.com

ЛОГЛАЙН: Молодые жена и муж приезжают на отдых в старый дом вымирающей деревни. В придомовом сарае на месте бывшей живодёрни пробуждается монстр, который внушением заставляет мужа кормить его мясом, принести ему в жертву жену. Страдая паническими атаками, жена борется против мужа и монстра за свою жизнь.

ТЕМА: воля к жизни против страха.


СЦЕНАРИЙ

[Здесь опубликован первый акт киноповести; у автора есть полный сценарий, написанный в "американском" формате.]

        Шло лето 2024 года. Дело происходило в средней полосе России.
        Днем по лесу бежала, задыхаясь, Олеся — лет двадцати пяти, миниатюрная, просто одетая. В руке её был альбом для рисования. Ветка дерева задела испуганное лицо с кругами от бессонницы под глазами. За ней гнался мужчина, державший толстую палку; лица его видно не было.
        На бегу Олеся споткнулась, упала ничком, выронила альбом. Поднялась на четвереньки, но сзади к ней подбежал преследователь, ударил её палкой по затылку. Уткнувшись лицом в траву, она застонала.
        Преследователь отбросил палку, поднял альбом, сунул его за пояс.
        Стонавшую Олесю он перевернул на спину, схватил её за лодыжки, потащил волоком в обратном направлении. Голова, спина, руки её волочились по земле, задевали за коряги, стволы деревьев.

        Тремя сутками ранее, в день первый, автомобиль "Хёндэ Гетц" ехал по грунтовой дороге через лес.
        Внутри ехавшей машины на заднем сидении полулежала Олеся в обнимку с небольшим псом Марсом. За рулем сидела Мария — лет двадцати пяти, элегантно одетая. Справа от нее на кресле ерзал двадцативосьмилетний Евгений — в очках и повседневной одежде, высокий, плечистый.
        По радио звучал голос диктора: "Третью неделю в европейской части России царит жара, рекордная с две тысячи третьего года. От аномальной жары страдают все страны Европы..."
        "Хёндэ Гетц" съехал с дороги, остановился.
        Мария заглушила двигатель, выключила радио.
        Евгений с туалетной бумагой в руке вылез из машины, убежал в лес.
        — Я тест купила, — сказала Олеся.
        — Что залетела ты — не факт, — произнесла Мария. — При депрессии задержки тоже бывают.
        — Утром чекну.
        Олеся рукой погладила Марса. Пёс носом ответил на ласку.

        Позже Олеся, Мария и Евгений с рюкзаками за спиной вышли по лесной тропе на заросшее поле, где располагалась деревня.
        Олеся, которая вела пса Марса на поводке, сказала:
        — Сорок минут ползём.
        — Дорогу лесовозы разбили, — произнесла Мария. — С весны не проехать.
        — Одна я тут пропаду, — Олеся шмыгнула носом. — С моим кретинизмом топографическим.

        Вскоре Олеся с Марсом на поводке, Мария и Евгений шли по улице деревни между покосившимися заборами. Вокруг стояли заброшенные дома.
        — Этот дом родаки мои лет двадцать назад купили, — сказала Мария. — Тогда люди тут ещё жили. А теперь всё. Кто мог — в город свалил. Старухи вымерли, алкаши — тоже. Последний житель остался. Чёбушкин.

        Позже Олеся вошла в комнату старого дома, которую осматривали Мария и Евгений. Комната была обставлена советской мебелью с телевизором; в "красном углу" стояли иконы. С крыльца доносился лай Марса.
        — Чего-то Марс разбушевался, — сказала Олеся. — Сарай ему не нравится. Подойти боится.
        — Ой, — произнесла Мария. — В сарай сто лет не заходила.
        — С этим псом я целый год в квартире промучился, — сказал Евгений Марии, обратился к Олесе, жестом указал ей в лицо: — Если ты Марса в дом запустишь — я его прибью.
        — Тихо, — Мария развела руками. — Ссориться не надо... Лесь, Марса в дом не пускай.
        — Не пущу, — сказала Олеся Марии, обратилась к Евгению: — Хоть пальцем его тронешь — я тебя сама прибью.
        Пройдя на кухню, Олеся, Мария и Евгений увидели рукомойник над раковиной, мини-холодильник, электроплиту с двумя конфорками, кастрюли на полках, электрочайник на столе.
        — Воду из колодца носить? — спросила Олеся.
        — Ага, — сказала Мария. — На участке скважина была, давно заилилась. Насос перегорел... Оператор лишь один работает.
        — Главное: интернет есть, — произнес Евгений, глядя в смартфон.
        — У меня связи нет, — Олеся подняла свой смартфон к потолку, посмотрела на дисплей.

        Позже Олеся, Мария и Евгений вышли на крыльцо дома, который стоял на огороженном садовом участке, заросшем бурьяном. Марс, привязанный у крыльца, заливался лаем. В стороне находились старые деревянные постройки: переделанная под сарай баня, туалет-будка, хлев для свиней. Возле дома лежали куча песка и горка камней.
        Олеся посмотрела на входную дверь, замок в которой был выломан, спросила:
        — У нас тут коммунизм, да? Заходи, кто хочешь.
        — Воры взломали, но в дом не вошли, — сказала Мария. — Чёбушкин вспугнул. Замок решила не врезать — всё равно вскроют.
        Позвонил смартфон Евгения. Он достал смартфон, ушёл в дом.
        Олеся проводила его недобрым взглядом.

        Вскоре в комнате дома Евгений, расхаживая вперед-назад, сказал по смартфону:
        — Не надо, Юль.
        — Как понимать это, Жень? — раздался из трубки голос Юлии. — Уехал. На звонки не отвечаешь.
        — Говорить неудобно было.
        — Ах, ты с женой уехал?
        — Мы на природе пожить решили.
        — Жень, ты — мужик или сынок мамин?
        — Не надо, Юль. Пожалуйста.
        Было слышно, что Юлия отключила связь. Евгений убрал смартфон.

        Между тем внутри дома Олеся со смартфоном в руке взобралась по лестнице, открыла скрипучий люк, проникла через него в чердачное помещение. Глядя на дисплей смартфона, она сказала:
        — Сеть поймала.
        Мария следом за Олесей влезла через открытый люк на чердак.
        Олеся убрала смартфон в карман, осмотрела помещение. С потолка на проводе свисала лампочка. Из оконца на чердак проникал дневной свет. Углы были затянуты паутиной, дощатый пол — покрыт пылью, заставлен хламом: ящиками, коробками, связками журналов и книг, раскладушками.
        Под оконцем стояла стол-тумба со старой швейной машинкой. На стене был нарисован зловещий силуэт — не то человек, не то человекоподобный: худой, плечистый, с глубоко посаженной заостренной головой, с огромными ступнями, пенисом и указательным жестом длинной руки.
        Олеся с любопытством рассмотрела настенный рисунок.
        Мария смахнула пыль с ящика, уселась на него, произнесла:
        — Это мать моя нарисовала. Она художницей была.
        Олеся подошла к оконцу, с треском его распахнула. Нагнувшись, она открыла стол-тумбу под швейной машинкой, забитую тяжёлыми книгами.
        — Про измену давно знаешь? — спросила Мария.
        Олеся выпрямилась, подошла к Марии, села бок о бок с ней.
        — Две недели, — сказала Олеся. — Она — главбух с его конторы. Разведенка с прицепом. Ей — сорок три. Сорок три года суке.
        Олеся шмыгнула носом, тихо заплакала. Мария приобняла её.
        — Не зря папа говорил, — всхлипывала Олеся. — "Любая стерва Женю окрутит". Так и вышло.
        — Сюда она не поедет. Не спеши, подумай.
        — Рожать я позже планировала... А сейчас, если он меня бросит — куда деваться-то? Без работы, с малышом.
       Позвонил смартфон Марии. Разомкнув объятья вокруг Олеси, Мария достала смартфон, приложила его к уху, ответила:
        — Да, Оль. Я помню.
        — Что значит "помню", Маш? — раздался из смартфона голос Ольги. — На пятнадцать ноль-ноль договаривались. Ты где?
        Мария встала, отошла к люку, сказала по смартфону:
        — На рынке. Задержусь. Прости.
        Отключив связь, Мария убрала смартфон.
        — Сестре зачем врёшь? — спросила Олеся.
        — Если Олька про вас узнает, — сказала Мария, — она скандал закатит... Так, всё, погнала я. Как тест будет — звони.
        Мария спустилась через люк по скрипучей лестнице.
        Заплаканная Олеся проводила её взглядом, всхлипнула.

        Позже в комнате дома Олеся подметала пол.
        ...В чердачном помещении Евгений вытащил ящик с бутылками водки из проёма между крышей и боковой стеной.
        ...На кухне Олеся выложила на полку спички в коробках. В шкафы она убрала консервы, сухари, сахар, соль, крупы, чай, кофе, корм для собак, сгущённое молоко. Колбасу засунула в мини-холодильник.
        ...Олеся и Евгений вынесли старую кровать из дома на крыльцо, у которого был привязан Марс.
        Олеся увидела, как по улице деревни мимо садового участка ковыляет Чёбушкин, толкая перед собой тележку-водовозку. Это был мужчина лет сорока — длинноволосый, бородатый, бедно одетый, с сумкой на ремне через плечо. На ногах его, обмотанных портянками, красовались не по размеру большие ботинки.
        — Здравствуйте! — крикнула Олеся Чёбушкину.
        — Привет! — отозвался Чёбушкин.
        — Чаю хотите?! — спросила Олеся.

        Позже в комнате дома Олеся, Чёбушкин и Евгений сидели за столом, застеленным скатертью, пили чай.
        — Значит, фамилия ваша Чёбушкин, — произнесла Олеся. — А называть вас?..
        — Чёбушкин. Так и зовите... Приехали зачем?
        — На отдых, — сказала Олеся.
        — А-а, грачи?.. — Чёбушкин рукой огладил бороду. — Я-то думал: дауншифтеры кукухой тронулись.
        — Доктор на природе пожить советовал, — Олеся улыбнулась.
        — Угу, — Чёбушкин покивал. — И долго вы тут жить будете?
        — Ну, месяц. Если понравится — может, и дольше.
        — А вам чего? работать не надо?
        — Ну, я пока без работы. А так — учитель физики.
        — А я в айти работаю, — сказал Евгений, — удалённо пахать могу. Лишь бы интернет не падал... Вы-то как живёте?
        — Пенсия по инвалидке, — произнес Чёбушкин. — Вторая группа.
        Чёбушкин наклонился к Олесе и Евгению, понизил голос, продолжал:
        — Вы знаете, что лет двадцать назад в этом доме мужик жену свою зарезал? Соседи рассказывали. Они сюда заходят, а мужик топором жену разделывает: бум, бум, бум. Говорили, он в психушке помер.
        — Правда? — спросил Евгений.
        Олеся изменилась в лице, встала из-за стола.
        — Охота грязь обсасывать, Чёбушкин?
       
        Вскоре в чердачном помещении Олеся, расхаживая вперёд-назад, спросила по смартфону:
        — Значит, не врёт Чёбушкин, да? А чего ты не сказала, Маш?
        — Думала, ты знаешь, — раздался из трубки голос Марии.
        — Я знала, что папа твой убил маму. Не знала, что в этом доме.
        — Родаки мои два месяца там жили, свиней держали. Отец пить начал. И у него крыша поехала.
        — Если б я знала, нас бы тут не было.
        — Лесь, ты как сестра моя. С тех пор двадцать лет прошло. Три года назад я батюшку в дом привозила. Он там всё освятил. Успокойся.
        Олеся остановилась, покачала головой, отключила связь.

        Тем временем в комнате Чёбушкин и Евгений сидели за столом, застеленным скатертью, допивали чай. Нагнувшись, Евгений вытащил из-под стола ящик водки, показал его Чёбушкину. Тот заурчал. Евгений достал из ящика бутылку, вручил её Чёбушкину. Тот открыл бутылку, разлил водку по чашкам Евгению и себе. Чокнувшись чашками, они выпили.
        — Дом у вас интересный, — сказал Чёбушкин. — Я его всю жизнь обхожу. Сегодня вот первый раз сюда зашёл. При царе тут стояла усадьба барская, а рядом — живодерня. Там каторжане работали. И все хозяева были психические: пили, детей убивали, с ума сходили.
        По лестнице в комнату сошла Олеся, спросила у Чёбушкина:
        — Сами-то не психический?
        Чёбушкин быстро закрыл бутылку водки, спрятал её в сумку.
        — Жень, — произнесла Олеся, — сарай проверь. Чего там воняет?
        — Яму выгребную откачать надо, — сказал Чёбушкин. — Тут вам не Москва с метро: толкан смыл — говно унесло.
        — Вы за водой шли? — спросила Олеся у Чёбушкина. — Колодец покажете?

        Вскоре Олеся с ведрами в руках и Чёбушкин в больших ботинках с тележкой-водовозкой ушли вдоль покосившегося забора садового участка. Олеся увела с собой Марса на поводке, обмотанном вокруг её запястья.
        Евгений открыл дверь сарая, поморщился от вони.
        Войдя в сарай, Евгений осмотрелся. Здесь хранился садовый инвентарь: таз, ведро, вилы, лопата, грабли, коса, топор. В стороне лежало чугунное ядро на ржавой цепи — с ножными оковами, ключом в замке.
        Стены были покрыты отпечатками ладоней — то ли грязных, то ли кровавых. На вбитых в дерево гвоздях висела ветошь. Приставная лесенка вела на чердак. Сверху прозвучал тяжкий вздох.
        Евгений изменился в лице. Он поднял взгляд на тёмный проём чердака, забитого сеном, спросил:
        — Кто там?
        Было тихо. Глядя на чердак, Евгений наклонился, взял топор.
        — Я тебя слышу, вонючка. Вылезай.
        Сверху не донеслось ни звука. После паузы Евгений с топором в руке подошел к лесенке, вскарабкался по ней. Некто схватил его сверху, силой втащил на чердак. Раздался голос Евгения, кричавшего от страха. Крик его заглушило странное бубнение.

        Позже на садовом участке Олеся поставила ведра с водой у крыльца дома, привязала Марса. Глядя на сарай с открытой дверью, она крикнула:
        — Жень!.. Женя!
        ...Олеся вошла в сарай, поморщилась от вони, рукой зажала нос.
        На полу она увидела брошенные одежду и очки Евгения.
        ...С одеждой и очками мужа в руках Олеся вышла из сарая на участок.
        ...На кухне дома Олеся положила одежду и очки Евгения на стол.
        — Жень! Ты где?! Не смешно уже!
        Из комнаты донесся слабый стон. Олеся замерла, прислушалась.
        Она прошла в комнату, изменилась в лице.
        Олеся увидела, что голый Евгений лежит ничком на полу. Она подошла к нему, наклонилась, с трудом перевернула его вверх лицом. Присев, пощупала пульс на его шее. Приблизила голову к его лицу, принюхалась.
        — Ты чего, Жень?.. Пьяный?
        Евгений не реагировал. Глаза его были полузакрыты.
        Олеся вытащила из-под застеленного скатертью стола ящик водки. В нём не хватало одной бутылки. Олеся вздохнула, принялась тормошить Евгения, хлопать его по щекам.

        Вскоре в чердачном помещении Олеся, расхаживая вперёд-назад, сказала по смартфону:
        — Водкой от него не пахнет.
        — К пьяным не приезжаем, — раздался из трубки голос диспетчера.
        — Как не приезжаете? Вы обязаны.
        — Мы — скорая помощь. Не наркология.
        — А вдруг у него инфаркт, инсульт?
        — Сами же говорите: дыхание обычное, пульс в норме, травм нет. Значит, нет и угрозы жизни. Уложите его на бок, чтоб он рвотой не подавился. А мы к вам не поедем. У нас все бригады заняты.
        — Я буду жаловаться.
        Было слышно, как диспетчер отключил связь.
        Олеся остановилась, опустила смартфон, покачала головой.

        Ночью в комнате дома Олеся в халате ворочалась на раскладушке. Рядом на полу лежал Евгений в состоянии транса, накрытый одеялом. Через открытое окно, затянутое противомоскитной сеткой, с участка донесся лай Марса.
        Прозвучал топот ног. Кто-то большой пробежал у дома. Олеся открыла глаза, села, прислушалась. Стрекотали насекомые. Хрустнула ветка.
        Олеся склонилась над Евгением, потрясла его за плечи, сказала:
        — Жень, там бегает кто-то.
        Евгений не реагировал. Глаза его были полузакрыты.
        Олеся сунула ноги в тапки, встала. Пройдя из комнаты в прихожую, она включила свет. Из-за входной двери дома доносилось скуление Марса.
        Олеся вздохнула, открыла скрипучую дверь, вышла на темное крыльцо. В прихожую она вернулась, ведя Марса на поводке. Закрыла дверь, привязала пса к дверной ручке. Погладила его.
        — Не бойся, мой сладкий. Это зайчик бегает. Не бойся.
        Было слышно, как некто большой постучался в дверь, отбежал от дома.
        Марс заскулил. Олеся выпрямилась, испуганно посмотрела на дверь, попятилась. Лицо её изменилось; пульс участился. Она глубоко задышала.
        ...Олеся вошла на кухню дома, включила свет. Дрожавшими руками она налила воды в стакан, вынула из упаковки таблетку феназепама, проглотила её. Когда она запивала лекарство, позади неё за окном блеснула пара горящих как угли глаз. Олеся их не увидела, стакан поставила на стол.

        Следующим утром, в день второй, Олеся очнулась в комнате деревенского дома. Она лежала на раскладушке. Повернув голову, Олеся увидела, что спиной к ней за столом, застеленным скатертью, сидел Евгений в очках и повседневной одежде. Он печатал на клавиатуре ноутбука.
        — Как ты? — спросила Олеся.
        — Нормально, — сказал Евгений, не оборачиваясь.
        Олеся уселась на раскладушке, сунула ноги в тапки.
        Встав, она подошла к столу, села напротив Евгения.
        — Нормально? После бутылки водки?.. Ты же обещал: с пьянкой покончено.
        Евгений прекратил печатать, странно посмотрел на Олесю.
        — Какая бутылка-то? Сто грамм вчера выпил.
        — А бутылка где? — Олеся наклонилась, вытащила из-под стола ящик водки, в котором не хватало одной бутылки.
        — Чёбушкину отдал.
        — А-а, это ты ему понравиться так хотел, да? — Олеся покивала. — Вот чего он ночью-то бегал... А с тобой что было? Ты всю ночь в отключке пролежал. Слышал, как Марс лаял? Чёбушкин в дверь колотил?
        Евгений покачал головой, вновь принялся печатать на ноутбуке.
        — Одежду в сарае зачем бросил? — спросила Олеся.
        Печатая, Евгений покачал головой, пожал плечами.
        Олеся вздохнула, встала из-за стола, вышла из комнаты.

        Вскоре Олеся с миской собачьего корма в руках вышла из дома на садовый участок. Миску она поставила перед привязанным у крыльца Марсом, рядом со стоявшей здесь же кастрюлей воды.
        Присев, Олеся погладила Марса. Пёс носом ответил на ласку.
        Олеся проследовала к деревенскому туалету мимо сарая с открытой дверью, поморщилась от разившей из него вони, рукой зажала нос.
        ...В туалете Олеся поднялась с корточек, рассматривая окошко теста на беременность, вздохнула. Тест она убрала в карман, достала смартфон, напечатала сообщение на дисплее: "Слава богу, Маш. Я не беременна".
        ...Олеся вышла из туалета на участок, заметила что-то на песчаной куче, приблизилась к ней. На песке она увидела след огромной босой ступни.
        Глядя на след, Олеся изменилась в лице.

        Позже на кухне дома Олеся насыпала в полулитровую кружку три чайных ложки молотого кофе, залила воду из электрочайника. Помешивая, добавила туда сгущенного молока.
        ...В комнате Олеся поставила кружку кофе на застеленный скатертью стол, за которым сидел Евгений. Он печатал на клавиатуре ноутбука. Перед ним лежали наушники с микрофоном, смартфон и банковская карта.
        Олеся уселась напротив, спросила:
        — След на песке видел? Большой какой.
        — У Чёбушкина обувь большая, — сказал Евгений.
        — Колбасу-то куда дел? Тоже ему отдал?
        Печатая, Евгений покивал.
        — Давай к нему сходим, — Олеся встала из-за стола. — Разберёмся.
        — Я онлайн заказываю, с доставкой.
        — Здесь дороги-то нет.
        — Заказ к тропе подвезут. Там приму.
        — И чего заказываешь?
        Евгений поправил очки, отпил кофе из кружки.
        — Ясно. Одна пойду. Как всегда.
        Олеся встала, вышла из комнаты.

        Вскоре Олеся в повседневной одежде шагала по улице деревни, ведя Марса на поводке. Они подошли к забору перед избой Чёбушкина, где на шесте реял флаг СССР. Через калитку проследовали на садовый участок.
        ...На кухне избы Олеся и Марс стояли перед Чёбушкиным, который пил чай, сидя за грязным столом возле старого холодильника. С натянутой веревки свисали портянки. К стене был прикреплен плакат, посвященный советской космонавтике.
        — Не ври, Чёбушкин, — сказала Олеся. — Ночью бегал ты.
        — Босой? — спросил Чёбушкин. — С моими-то копытами?
        Чёбушкин вынул из тапок свои ступни босые с пальцами, заклеенными пластырями, показал их Олесе. Та наклонилась, рассмотрела их. По размеру ступни были обычные, но опухшие, покрытые сосудистыми "звездочками".
        — Чего у тебя с ногами? — спросила Олеся.
        — Васкулит и неврома, — сказал Чёбушкин. — Плюс плоскостопие.
        Олеся достала смартфон, сфотографировала ступню Чёбушкина.
        — Как ты ходишь-то, Чёбушкин?
        — Портянками обматываю. Обувь ношу на пять размеров больше.
        — И чего тогда?.. След не твой?
        — По ночам я даже ссать из дома не выхожу. В горшок струю кидаю.
        — Ну, допустим. А кто же ночью бегал?.. Кто ещё тут живёт?
        — На соседнем участке лиса поселилась. Ночами кабаны бродят.
        Олеся покачала головой, убрала смартфон.
        — Кабаны следов таких не оставляют. И в дверь не стучат. Бегал ты.

        Позже на садовом участке Олеся привязала Марса у крыльца дома.
        Подойдя к песку, она увидела, что след огромной босой ступни затёрт.

        Вскоре Олеся расхаживала вперед-назад по комнате дома. Евгений сидел за столом, застеленным скатертью, точил оселком лезвие топора.
        — След зачем стёр? — спросила Олеся.
        — Чтоб он тебя не смущал, — сказал Евгений. — Чёбушкин так шутит.
        — Да, Чёбушкин. Чёбушкин. Придурок... А вдруг это не его след?
        — А чей же?.. Кто ещё тут бегать мог?
        — Да кто угодно. Синебот какой-то, зэк. Не знаю.
        — Это всё атаки твои панические.
        Олеся остановилась, посмотрела на Евгения.
        — Мне страшно, Жень. Давай в город вернемся.
        — Ты же сама хотела здесь пожить, об отношениях подумать. Вот и живи, думай. Природа, свежий воздух.
        Олеся уселась за стол напротив Евгения, спросила:
        — Насчет воздуха. Ты в сарае убрался? Чего там воняло?
        — Птицы дохлые, — сказал Евгений.
        — А сейчас чего воняет?
        — Запах в дерево впитался... Блин. Чёбушкин в уши нассал.
        Евгений цокнул языком, положил топор и оселок на стол.
        — Иди сам с ним говори, — Олеся встала из-за стола.

        Днем на шесте перед избой Чёбушкина всё так же реял флаг СССР.
        ...Евгений с мешком в руке расхаживал по кухне избы, осматривая убогую обстановку, отводя портянки на веревке. Чёбушкин сидел за грязным столом, грыз семечки.
        Евгений достал из мешка бутылку водки, поставил её на стол перед Чёбушкиным. Тот заурчал, взял бутылку, погладил её.
        — Ещё раз дура моя придет, — сказал Евгений, — просить о чём-то будет — сразу мне звони. Ферштейн?
        — Яволь, варум нихт, — Чёбушкин открыл бутылку.
        — У меня холодильник мелкий. Давай холодильниками поменяемся.
        — Ага, забирай, — Чёбушкин махнул рукой на стоявший рядом старый холодильник.
        Евгений открыл холодильник, цокнул языком.
        Холодильник не работал, был заполнен книгами.
        — Ну, бомжара, — сказал Евгений. — Блин... Как же ты без холода?
        — Консервы да крупы... Тебе он зачем?
        — Мясо хранить. Для собаки.
        — В тему... — Чёбушкин понизил голос. — Внук городской в деревню к деду приезжает, скучает. Дед ему говорит: "Ружьё возьми да в лес пойди, постреляй". Внук ружье берет, уходит. Через час прибегает, весёлый такой: "Дед, а у тебя ещё собаки есть?"
        Чёбушкин и Евгений рассмеялись. Чёбушкин глотнул из бутылки.
        — А тут ещё холодильники есть? — спросил Евгений.
        — Нет, — сказал Чёбушкин. — Хозяева всё в город вывезли.
        Евгений цокнул языком, закрыл холодильник.

        Вечером в чердачном помещении дома Олеся передвигала рухлядь, подметала дощатый пол. На стене был виден тот же рисунок — человекоподобный силуэт: худой, плечистый, с глубоко посаженной заостренной головой, с огромными ступнями, пенисом и указательным жестом длинной руки.
        Олеся сдвинула ящик, заметила, что под ним одна из половых досок прорезана с двух сторон. Зацепив отрезок доски ножом, Олеся подняла его, обнаружила в полу тайник, где лежал старый альбом для рисования.
        ...Олеся с альбомом в руке расхаживала вперед-назад, говорила по смартфону.
        — Да, Маш. Это мамы твоей альбом. Тут — её записи, рисунки.
        — Значит, мать моя тайник сделала?.. — раздался из трубки голос Марии. — Странно. Чердак я осматривала. Как не нашла-то?
        Через оконце Олеся увидела, как в дом заходит Евгений, несущий за плечом мешок с какими-то предметами.
        — А в каком году папа маму твою?.. — спросила Олеся.
        — Две тысячи третий.
        — Тут записи того года.
        Олеся села на раскладушку, раскрыла альбом.
        — Я тогда на юге была, — раздался из смартфона голос Марии. — Мать меня с Олькой в Анапу отправила. На лето к бабушке. Иначе папа нас всех убил бы... Ой, ладно.
        — Женя поменялся. Ведёт себя странно.
        — Это как?
        — Я сообщение получила: Женя на покупки семнадцать тысяч с карты списал. Деньги общие, а он мне — ни слова. Вечером расскажу. Давай.
        Отключив связь, Олеся убрала смартфон. Снизу донесся стук.
        ...Она сошла по лестнице в комнату, прислушалась.
        Из кухни раздавались глухие удары: бум, бум, бум.
        Войдя на кухню, Олеся увидела, как Евгений топором рубит тушку поросенка на столе; куски мяса он убирает в мини-холодильник, продукты из которого выложены на пол; рядом лежит вторая поросячья тушка.
        — Твою мать, Жень! — закричала Олеся. — Ты чего делаешь?!
        — Мать мою не трогай, — сказал Евгений.
        — Откуда мясо?
        — К тропе доставили.
        — И ты на это семнадцать тысяч угрохал?!
        — По шесть пятьсот за тушку. Ещё четыре — доставка и срочность.
        — Зачем?! Не съедим же! В морозилку не влезет!
        Евгений судорожно передернулся от ярости, в упор уставился на Олесю леденившим кровь взглядом. Она испуганно попятилась.
        Евгений закрыл холодильник, забитый свининой, оставшиеся куски мяса сложил в таз. Олеся, в страхе глядя на Евгения, качала головой.

        Ночью в комнате Олеся и Евгений лежали на раскладушках: она была в халате; он — в трусах и майке, без очков. Олеся ворочалась.
        Через открытое окно, затянутое противомоскитной сеткой, с участка донесся лай Марса. Прозвучал топот ног. Кто-то большой пробежал у дома. Олеся открыла глаза, села, прислушалась. Стрекотали насекомые.
        Олеся сунула ноги в тапки, встала, включила свет.
        Подойдя к Евгению, она склонилась над ним, потрясла его за плечи.
        — Жень, там Чёбушкин бегает... Женя!
        Евгений не реагировал. Глаза его были полузакрыты.
        Олеся прошла из комнаты в прихожую, включила свет. Из-за входной двери дома доносилось скуление Марса.
        Олеся вздохнула, открыла скрипучую дверь, вышла на темное крыльцо. В прихожую она вернулась, ведя Марса на поводке. Закрыла дверь, привязала скулившего пса к дверной ручке, погладила его.
        — Не бойся, мой сладкий. Не бойся.
        ...Олеся вошла на кухню, включила свет, налила воды в стакан. Вынув из упаковки таблетку феназепама, она её проглотила, запила. Посмотрела на продукты, сложенные на полу, на мясо в тазу.
        ...Со стаканом воды в руке Олеся вернулась в комнату, приблизилась к лежавшему Евгению, облила ему лицо. Он продолжал лежать в оцепенении.
        Олеся увидела, как за окном горит углями пара глаз. Горящие глаза метнулись в сторону, исчезли во тьме. Было слышно, как некто большой отбежал от дома. В ужасе Олеся выронила стакан. Лицо её изменилось; пульс участился. Она попятилась, глубоко задышала.
        ...По скрипучей лестнице Олеся быстро взобралась через люк в чердачное помещение, зажгла лампочку. Дрожавшими руками она достала смартфон, нашла в нем номер Марии, позвонила ей.

        Тем временем в городе на танцполе ночного клуба гремела ритмичная музыка, плясали девушки. В стороне за столиками общались молодые люди.
        За одним из столиков сидели Мария и её тридцатилетняя сестра Ольга — обе стильно одетые, в макияже. Они покачивались в такт громкому ритму. Перед ними стояли бокалы с коктейлями, лежали сумочки, а также смартфон, на дисплее которого высветился вызов Олеси.
        Не услышав звонка, Мария встала из-за столика, пошла танцевать.

        Между тем в чердачном помещении деревенского дома при свете лампочки Олеся с трудом перетащила тяжёлую стол-тумбу со старой швейной машинкой от оконца на крышку закрытого люка. Выпрямившись, она достала смартфон, напечатала сообщение: "Маша! Пожалуйста, увези нас отсюда. Вторую ночь у дома кто-то бегает. Женя чудит".
        Олеся отправила сообщение Марии, вздохнула, посмотрела на стену. Туда, где был нарисован человекоподобный силуэт с указательным жестом руки.
        Дрожавшей ладонью Олеся вытерла пот со лба.

        Следующим утром, в день третий, Олеся с миской собачьего корма в руках вышла из дома на садовый участок. Она увидела, как Евгений в очках и повседневной одежде граблями равняет на куче песка следы огромных босых ступней, появившиеся ночью.
        Миску Олеся поставила перед привязанным у крыльца Марсом.
        Евгений обернулся, цепко посмотрел на Олесю. Она хотела что-то ему сказать, но лишь покачала головой, проследовала к деревенскому туалету мимо сарая с открытой дверью. Через дверной проём она заметила, что на полу сарая стоит таз, в котором рубленого мяса уже нет.
        Олеся рукой зажала нос, осторожно подошла к сараю, заглянула в него.
        Стены были покрыты все теми же отпечатками ладоней. Садовый инвентарь валялся в беспорядке. На полу, возле чугунного ядра на ржавой цепи с оковами, темнел грязный след огромной босой ступни.
        Олеся посмотрела на приставную лесенку, ступени которой были вымазаны грязью. С одной из них свисала колбасная кожура. Олеся перевела взгляд на темный проем чердака, забитого сеном, изменилась в лице.

        Позже на кухне дома Олеся в повседневной одежде насыпала в полулитровую кружку три чайных ложки молотого кофе, залила воду из электрочайника. Помешивая, добавила туда сгущенного молока.
        ...В комнате Олеся поставила кружку кофе на застеленный скатертью стол, за которым сидел Евгений, точил оселком лезвие топора.
        Она уселась напротив, спросила:
        — Ночью что было, опять не помнишь?.. Следы, по-твоему, чьи?
        — Чёбушкин, — сказал Евгений.
        — А мясо где?
        Евгений проверил остроту топора, двигая ногтем поперек лезвия.
        — Жень, давай уедем.
        — А кормить его кто будет?
        — Кого?
        После паузы Евгений положил топор и оселок на стол.
        — Ясно, — Олеся встала. — Без тебя поеду. С Марсом.
        ...По скрипучей лестнице Олеся взобралась через люк внутрь чердачного помещения, достала смартфон, нашла в нём номер Марии.
        Снизу раздались шаги, скрип ступеней. На чердак поднялся Евгений с топором в руке. Подойдя к Олесе, он выхватил у неё смартфон, бросил его на стол-тумбу со старой швейной машинкой.
        Олеся испуганно вскрикнула, прижалась спиной к стене.
        Обухом топора Евгений разбил смартфон, обернулся к Олесе.
        — Ты чего? — спросила Олеся.
        Евгений, отрешенно глядя перед собой, спросил у кого-то:
        — Мясо молодое?.. Отпускать нельзя?
        Олеся в ужасе смотрела на Евгения.
        Позвонил его смартфон. Евгений приложил смартфон к уху, ответил:
        — Привет, Маш... Мобилу Леся утопила, потому и дозвониться не можешь. На мой номер звони... Да, она рядом.
        Евгений вручил смартфон Олесе, схватил её за волосы, приставил ей к шее лезвие топора, прошептал:
        — Скажи ей — мы тут останемся.
        Испуганная Олеся приложила смартфон Евгения к уху, сказала:
        — Привет, Маш. Мы тут останемся.
        — Всё нормально? — раздался из трубки голос Марии. — Кто там бегал-то?
        — Чёбушкин.
        — Во дурак... А чего ты боялась-то?
        — У меня атака была паническая.
        — А-а. Ну, если чего, звони. Пока.
        Было слышно, как Мария отключила связь. Евгений отпустил волосы Олеси, убрал топор от её шеи, выхватил у неё смартфон.
        Через люк Евгений спустился с чердака по лестнице.
        Олеся проводила его взглядом, шмыгнула носом, из которого потекла кровь.