Зулайхо

Она появляется из ниоткуда — учтивая и расторопная Зулайхо из узбекского Дустабада. Появляется ровно в тот миг, когда в ней нуждаются, будто сама пространство посылает её на помощь.

В её облике — вся поэзия незаметного бытия. Худощавая, малорослая, она похожа на юркого тонколапого суслика, вечно куда-то спешащего. Щёки, испещрённые веснушками, горят лихорадочным румянцем; кисти рук, тонкие и жилистые, знают цену труду. Две золотые коронки сверкают, как тайные сокровища, превращая улыбку в лукавую усмешку цыганёнка из сусличьего царства. Яркая косынка с национальным узбекским узором — её личный стяг, память о пыльных улицах малой родины. А нелепые гетры на чуть кривых ногах и стоптанные бабуши довершают портрет — портрет труда и отсутствия тщеславия.

Зуля, как подобает женщине Востока, служит. Но служит не рабски, а мудро, видя в этом своё предназначение и тихую силу. Её покорность — это достоинство. Её скромность — без фальши и принижения. Она — то самое хрупкое, но негнущееся плечо, на которое можно опереться.

Так было и сегодня. Моя рука с пластиковым стаканом дрогнула, и веер брызг кипятка взметнулся в воздух. Ещё мгновение — и боль впилась бы в кожу. Но этого не случилось. Будто из воздуха материализовалась Зуля. Со скоростью мысли, с проворством той самой сорокоручки (не путать с сороконожкой!), она выхватила стакан. Спасла. И исчезла, словно её и не было в корпоративной столовой, оставив после себя лишь лёгкий шорох и чувство тихого, непреходящего изумления перед чудом обыкновенной человеческой доброты.