Пора привыкать

Сейчас уже было девять часов вечера, и ровно через полчаса начнётся сеанс в кинотеатре... Я допил свой чай и подошёл к той самой фотографии. Я сидел там, рядом с Братиком и смотрел ему в лицо, а он спал как прибитый. Маленькие дети всегда так спят. Я усмехнулся и посмотрел на реального Братика, что спал сейчас с более осмысленным лицом. Он говорил, что неважно себя чувствует, но отменять наш поход в кинотеатр ни за какие коврижки не захотел. Ну ещё бы – пропустить новый, и возможно, последний фильм про Человека-Паука это же настоящее преступление!
Я подошёл к его кровати, сел на краешек и тихонько потрепал его за плечо. Братик моментально открыл глаза.
– А? Ты что-то хотел? – спросил он, ещё не совсем проснувшись.
– Братик, ты в своём уме?! «Человек-Паук: Нет пути домой»! Сеанс начинается через полчаса! А ну – подъём!
– Ох ты, чёрт! И что на меня такое нашло?! – он быстро встал, протирая глаза.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.
– Отлично! Просто потрясающе! – ответил он и шмыгнул полным соплей носом.
– Тогда вперёд!
Мы спустились на первый этаж, и пока одевались, прошло уже целых десять минут. На улице, нынче был февраль, минус двадцать с чем то, и пока ты напялишь на себя всё это зимнее обмундирование – можно успеть забеременеть и родить, как любила говорить наша мама! Так вот мы оделись, и тут я понял, что надо бы чего-нибудь выпить на дорожку...
– Да ты с ума сошёл! Мы же опоздаем! – сказал Братик.
– Ничего не знаю, я просто обязан выпить глоточек чего-нибудь газированного!
Я залез в холодильник, взял двухлитровую бутылку колы, налил себе стаканчик и принялся пить.
– Тогда я в туалет!
Братик метнулся в туалет, но когда он вышел оттуда, я ещё пил.
– Ты точно издеваешься!
– Слушай, я тебя ждал, и стеснялся будить, целых полчаса – думал ты сам проснёшься, так что дай мне попить по человечески!
Тут из зала вышла мама.
– Зайчонок, как ты себя чувствуешь? – спросила она у Братика. – Может, уже в следующий раз сходите?
– Мама, ни в коем случае! Чтобы нам потом друзья в школе всё заспойлерили, ну уж нет! Мы просто обязаны пойти именно на премьеру! – сказал он и закашлялся.
– Какой нехороший у тебя кашель...
– Мама, не выдумывай, я чувствую себя прекрасно! – сказал Братик и чихнул.
– Этот чих не к добру! – сказала мама.
Она подошла к нему вплотную и потрогала его лоб.
– Какой-то ты горячий...
– Всё пошли скорее, пока тебя не привязали к кровати! – вмешался я и потащил Братика к выходу.
– Звоните мне после сеанса! А когда, кстати говоря, он закончится?
– Ну, где-то ближе к двенадцати! – сказал Братик.
– ЧТО??? Фильм идёт два с половиной часа?
– Ой, да он шутит! Через полтора часа уже дома будем как милые! – сказал я и вытолкнул за дверь сначала своего Брата, а потом выскочил сам.

                ***

Срезая путь, мы шли в сторону нашей школы и обсуждали все предыдущие части Человека-Паука. Единогласно сошлись на том, что Холланд – неплох, Гарфилд – хорош, а Магуайр – непобедимая классика! Особенно самая первая часть, про Зелёного Гоблина: от начала до конца – шедевр на все времена! Нашим советом кинокритиков, мы постановили, что во второй части, про Доктора Осьминога была самая лучшая в трилогии концовка... Там где Мэри Джейн стоит у окна, деревянная рама которого, вся потрескалась и краска с него почти слезла от старости. Она стоит и смотрит, как в закат, под полицейские серены, на паутине улетает Питер. Мэри Джейн понимает, какая жизнь полная опасностей ждёт её, ждёт Питера, какие трудности придётся им обоим перенести, но она к этому готова. И она будет всегда рядом со своим героем. Просто дух захватывает! А вот третья часть хороша в равной степени так же, как она плоха! Но с истинными фанатами об этом лучше не разговаривать, потому что третья часть на самом деле вообще самый разнообразный фильм трилогии, я уже и не говорю о моменте превращения Песочного Человека и самой по себе Чёрной Смерти!.. Хотя актёра на роль Эдди Брока могли взять помускулистее! Ну да ладно!
И вот мы с Братиком шли, всё это перемалывали в пятьсот тридцать второй раз и тут я понял, что хочу в туалет. Быстро сложив в голове два и два я понял, что первое: времени нам хватало ровно на путь туда, отдать билеты и тут же занять свои места и пристегнуться! А второе, если я сейчас не схожу в туалет: два с половиной часа сидеть в зале и терпеть, вместо того, чтобы наслаждаться представлением... Чёрт, да я же позавидую мёртвым! Благо мы как раз проходили рядом с нашей школой:
– Слушай, Бро, мне срочно нужно слетать в туалет!
– Опоздаем! Ты что?! – сказал он и вновь не на шутку закашлялся. Ну это, наверное, от негодования...
– Не - не - не! Ты меня послушай, я сейчас залетаю в школу, через парадный вход. Ты же – подойди к боковому входу и жди меня там! Всё понял?
– Чёрт, но тут же так холодно! Почему бы мне тоже не зайти в школу и хотя бы несколько минут погреться?
– Ты всё скоро увидишь! Верь в меня! Давай!
И мы пошли в разные стороны, я – к парадному, Братик – в обход к боковому ходу.
  Я вошёл в нашу школу и сразу почувствовал приемлемые для существования живого организма плюс пятнадцать. По сравнению с уличным морозом, здесь просто солярий! Я достал платок и трубно высморкался. Коридоры в школе были такие огромные и протяжные, что этот звук отдался эхом на всё здание. На этот вечный зов прибежала вахтёрша.
– Что это мы тут делаем, молодой человек?
– Ой, здравствуйте вам! Да вот, пришёл вас проведать! Как вы тут вечером, скучаете по детишкам, небось?!
– Так, не умничай мне здесь! Чего явился?
Поняв, что красноречием эту дрянную вахтёршу не взять, я решил атаковать в лоб:
– Слушайте, очень в туалет хочется, я сбегаю, вы же не против?
– А на улице чего не сходил? Там сейчас темно, никто бы тебя не увидел!
– Да вы что, совсем что ли? Там минус сорок! Мне, знаете ли, очень важно сохранить все свои органы в целости!
– Не выдумывай! Не сорок, а всего-то – минус двадцать пять...
– Всего-то? Вы шутите!
Мне уже не на шутку надоела эта властная хранительница школьных ключей и курток, не на шутку хотелось облегчиться, и не на шутку на улице меня ждал мой Братик! Так что я решил пойти в атаку:
– Знаете что, вы?! Я в этой школе учусь в пятом классе! Я оплачиваю учёбу и питание! Учусь на восьмёрки! Прошлым летом я прыгнул с места на целых два с половиной метра, что было рекордом, даже для старшеклассников! Я всегда в срок возвращаю библиотечные книги и всегда в идеальном состоянии! А ещё я всегда убираю за собой тарелки в столовой! Так что понимаете, с кем вы здесь имеете дело?! Со школьным достоянием! А ну, быстро пропустите меня в туалет, пока я не надул в вашу герань!
Я даже не стал дожидаться её ответа. Просто прошёл мимо неё и хлопнул за собой дверью уборной. Войдя в кабинку, я вспомнил всю свою тираду и засмеялся – надо же такую чушь сказать! Но всё это было правдой, если что! Просто стало немного стыдно, что я вроде бы как оправдывался перед этой злой тёткой... Ух, ты чёрт, как я разозлился!
Облегчив душу и тело, я подошёл к большущему окну туалета и открыл его настежь. В туалет тут же залетел пробирающий до костей зимний ветер и снег, в одно мгновение засыпавший подоконник. 
– А вот ты где! – сказал я Братику, который стоял возле бокового входа на территорию школы, и прыгал на месте, чтобы согреться.
– Чего ты так долго?! У нас всего десять минут осталось!
– А мы сейчас бегом полетим! Эй, смотри! Я – Человек-Паук!
Я встал на подоконник и выпрыгнул на улицу, сделав в полёте удар ногой. Но, не успев сгруппироваться обратно, я плюхнулся в сугроб и зарылся в него с головой. Чёрт, возьми, какой снег был холодный! Я тут же выбрался из сугроба и начал обтряхиваться, а Братик стоял и держался за живот, чуть не падая от смеха:
– Человек-Сугроб!
– Нет, ну это было похоже! Скажи, что это было похоже на него! Ну хоть чуть-чуть!
– О да! Что говорить... Знаете, я и сам своего рода... ну ты понял!
Он снял свою шапку и начал сбивать с меня снег. Когда я уже не был похож на йети, и снег был высыпан из всех рукавов, штанин и воротника, краешком глаз мы глянули на часы и обомлели: пять минут до сеанса!
– Бежим!!!
Мы ринулись, как будто от этого зависела наша жизнь!.. Чёрт возьми, да ведь так оно и было! Мы убежали с центральных улиц и начали петлять через дворы многоквартирных домов. Мы перелазили через заборы. Срезали путь через засыпанное снегом футбольное поле. Забежав в последний, отделяющий нас от кинотеатра двор, мы помчались через детскую площадку. Подбежав к детским аттракционам, я запетлял через «змейку», а Братик забрался на горочку и кубарем скатился вниз. Мы смеялись как ненормальные и без происшествий зашли в кинотеатр.
Мы так запыхались, что на нас даже стали оборачиваться люди!
– Не переживайте, парни, ещё целых две минуты до сеанса, – сказал какой-то взрослый паренёк из очереди. 
– А мы и не спешили, – сказал Братик. – Спортивная ходьба, тебе о чём-нибудь говорит?!
– О, да, я прямо вижу, как вы бежите сюда сломя голову, как будто от этого зависит ваша жизнь! Разве вы пришли сюда не затем, чтобы увидеть самый лучший фильм в своей жизни?! Ха! Уверяю вас, всё будет проще, чем вы думаете...
– А ты уже смотрел? – спросил я.
– Не обязательно нынче смотреть Марвеловский фильм, чтобы иметь полное представление о нём. Он будет очередным, грин-скриновым проходняком!
– Попридержи язык! – сказал какой-то другой парень из очереди!
– Да, попридержи язык! – сказал Братик.
– Не гони коней на Паука! – сказал кто-то ещё.
– Держи своих коней в узде! – подбавил я.
– За Паука и двор, бью в упор! – не унималась очередь людей.
  Это продолжалось ещё несколько секунд, пока эта славная очередь не рассосалась и мы, наконец, не отдали свои билеты славной, пожилой женщине, которая, не поверите, была похожа на Тётушку Мэй из святой трилогии!
– Четвёртый ряд, номера 10 и 11. Поднимайтесь по левой стороне наверх, так вы быстрее найдёте свои места. Приятного просмотра, ребята!
– Спасибо, тётушка! – сказал Братик.
Сев на свои места, мы расстегнули куртки и с облегчением вздохнули. Братик быстро прикрылся рукавом и три раза чихнул. Потом ещё два раза. Дважды кашлянул. И ещё раз громко чихнул.
– Мне даже не вериться, что мы пришли во время, – сказал я, протягивая ему платок.
– Ох, спасибо! Ну, мы летели как ветер! Как... Апхчи! Ветер!..
– Дорогие зрители! Займите свои места и выключите телефоны. Приятного просмотра! – сказал голос с небес.
Лампы зала в миг погасли и экран озарился ослепительным светом. Десятисекундный отсчёт, два трейлера и вот оно! Вот он! История вершится на наших, с Братиком глазах! Три Человека-Паука в одном фильме! Нет, я точно сплю! Мне это сниться!..

                ***

Мы вышли из кинотеатра в двенадцать часов. На улице была жуткая темень и стало ещё холоднее.
– Бррр! – сказал я и запахнулся на все замки и заклёпки. Братик надел свою шапку и замотался шарфом. Он шмыгнул носом и сонно посмотрел на меня. Улыбнулся мне. Потом его повело в сторону, но я удержал его за рукав:
– Ух, ты, полегче, паучок!
– Всё нормально, просто очень хочется спать. Идём уже домой, а?
– Туда и направлялись!
Мы пошли через дворы, кратчайшим путём до дома. Свет от квартир освещал нашу дорогу. Снег приятно блестел, и похрустывал под ногами. Тут Братик поскользнулся и упал на дорогу. Я засмеялся и помог ему встать.
– Блин, а помнишь тот момент, когда, наконец, появился Тоби?! Да там чуть ли не весь зал подскочил на ноги и захлопал! – сказал я.
– Ага. Я даже не слышал толком что он говорил первые несколько секунд... Люди такие смешные – зачем хлопать экрану кинотеатра?!
– Согласен, но ведь такое потрясающее чувство, ты не находишь? Как-будто бы полное единение со всеми присутствующими в зале.
– Да, это когда смотришь фильм с друзьями, точно, – Братик закашлялся. Его всего трясло от холода.
– А как тебе тот момент, когда первый раз появляется Доктор Осьминог?! Да они там весь мост к чертям разрушили!
– Угу...
– А тот момент, когда Паук Холланда пытается убить глайдером Гоблина, но в последний момент ему мешает Тоби?! Как бы говоря: «Нет, парень, я уже совершал такую ошибку»... Чёрт как это было гениально!
– Ага...
– Фильм, в общем – супер! Как я рад, что он у них удался на славу! Даже и не знаю, как я сегодня смогу заснуть! Наверное, полезу в интернет, смотреть отзывы других людей. Чтобы, так сказать, ещё немного побыть во всеобщем экстазе!
Братик слабо засмеялся, а потом раскашлялся. Я похлопал его по спине, а он мне говорит:
– Тише, не надо. Больно.
А потом... Я не знаю, зачем я так поступил и что мне в голову взбрело... Но я сказал:
– Да ну тебя, чего ты такой унылый! Тебе надо охладиться! Давай купаться в снегу!
И я быстро прошёл ему в ноги и повалил спиной в снег. Потом я нахлобучил ему шапку на глаза, отодвинул воротник и засунул горсть снега ему за шиворот. Братик закричал и начал отбиваться. А я держал его крепко, достаточно долго, чтобы снег внутри его куртки успел растаять.
– Получай, Зелёный Гоблин! Думал проткнуть меня своим глайдером? А я не люблю когда меня протыкивают! Я и сам кого угодно протыкну! Ибо я – Человек-Паук! Мужчина! Миф! Легенда! Ха! Вкурил?!
– Да слезь с меня, чёрт тебя дери! – но Братик не смог освободиться от меня, я всегда его перебарывал в честном братском спарринге. Я снял с него шарф, и повязал поверх своего.
– Всё! Это будет моим трофеем!
– Да на здоровье, только слезь с меня.
Я встал и отряхнулся от снега. Братик всё ещё лежал, с закрытыми глазами.
– Ну пошли уже, чего разлёгся?
– Ты иди, я догоню, – он тяжело дышал, а за каждым третьим вдохом следовал кашель.
Я протянул ему руку:
– Хватайся.
– Только не тяни слишком резко, кости ломит...
Я аккуратно поднял его и отряхнул от снега, что облепил его с ног до головы. Потом я поправил его шапку, схватил его голову обеими руками и поцеловал прямо в лоб.
– Ух, ты! Да ты горячий как печка!
– Ага, пошли домой, ладно?

                ***

Нас встретила мама. Я начал раздеваться, а Братик прямо в одежде зашёл на кухню и повалился на стул. Мама сняла с него шапку и потрогала губами лоб.
– Боже мой...
– Что такое, мам? – спросил я, зайдя на кухню уже успев переодеться в домашнее.
– Помоги мне его раздеть! Быстро!
Мы начали расстёгивать Братику куртку, стаскивать с него свитер. Я присел на корточки и принялся развязывать его ботинки. Вдруг он оживился и нагнулся ко мне:
– Не надо, я сам.
– Ничего, всё в порядке, отдыхай...
Мама умчалась в зал и вернулась с нашим доисторическим ртутным градусником. Наверное, когда этот градусник был новым, Стэн Ли ещё не поседел!.. Я стянул с Братика зимние ботинки и мы с мамой усадили его в кресло. Мама встряхнула градусник и засунула его под мышку Брату. Он подскочил и охнул. Градусник был очень холодным. Пока мы ждали три минуты, я сходил в туалет, потом вернулся на кухню и поставил на огонь чайник. У мамы были самые обеспокоенные в мире глаза. Она посмотрела на меня и спросила:
– У него был мокрый воротник, ты валял его в снегу?
– Нет, мам, я...
– Ты разве не видел, что ему и так было плохо, ещё до того как вы ушли. А какой мороз на улице, ты совсем с ума сошёл?..
– Мама, я ничего такого...
Она резко встала и быстро подошла ко мне. Я зажмурился и закрыл руками лицо, подумал, что она меня ударит.
– Мама, это я сам упал... – тихо произнёс Братик, открыв глаза.
– Что-что милый? – мама села с ним рядом и взяла его руку. – Божечки, какой ты горячий...
– Я поскользнулся и упал прямо в сугроб. А брат мне наоборот помог подняться и отряхнул меня от снега.
Мама посмотрела на меня. А я отвёл взгляд и сделал обиженный вид.
– Не ругай его, мам. Брат хотел помочь...
Мама погладила его по волосам, посмотрела на часы и достала, наконец, градусник. Посмотрев на цифры, она тихо застонала.
– Что там, мам? Сколько? – спросил я и попытался взять градусник.
Мама быстро положила его на стол и принялась поднимать Братика с кресла.
– Помоги мне.
– Мама, какая у него температура?
– Нужно отвести его на второй этаж, в вашу комнату...
С горем пополам, как раненого, всего изрешечённого пулями супергероя мы подняли Братика по лестнице, внесли в комнату и опустили на его кровать. Он повалился наискосок. Я взял подушку и подложил ему под голову. Его волосы были мокрыми от пота.
– Надо его раздеть. Полностью. Догола, – сказала мама.
– Как это? Зачем?
– Надо растереть его водкой: стопы, ноги, живот, спину, грудь и шею...
Она посмотрела на меня, а я замер на месте как дурак и только и мог, что пялится на неё.
– Послушай меня... У твоего Брата температура 40. Если мы сейчас же не собьём её, он может умереть! Помоги мне! Ну же!
Я вмиг пришёл в себя и стал помогать. Сначала мы полностью раздели его. Потом мама стремглав умчалась на первый этаж. Вернувшись через несколько мгновений, она положила на кровать несколько тряпочек, и открыла холодную бутылку водки. Промокнув две тряпки, одну из них она дала мне. Я совсем растерялся глядя на голого Братика. Он лежал с приоткрытыми глазами, тяжело дышал и что-то тихо говорил себе под нос. Мама начала быстро его обтирать. Он охнул и сжал зубы.
– Больно. Мама, это больно, – сказал он. 
– Ничего, сынок, потерпи. Сейчас мы с твоим братом быстро собьём тебе температурку, и всё будет хорошо...
Я сел рядом и начал обтирать Братику стопы ног. Потом ноги. Намочив тряпочку водкой, я принялся за живот.
– Как холодно... Как жжётся, - приговаривал он.
– Дыши, сынок. Вдох и выдох. Вдох и выдох, медленно, давай...
– Вдох... и... выдох... – повторил Братик, его трясло и знобило. Пот ручьями стекал по его лицу.
– А как тебе фильм, сынок? Понравился?
– Очень понравился, мам... Очень хороший, ты же посмотришь его потом, с нами вместе?
– Конечно, милый... Конечно, посмотрю, я же смотрела вместе с вами все предыдущие Человеки-Пауки, посмотрю и этот...
Мы помогли ему сесть, и принялись обтирать его спину и шею. Братик сжал мою руку. Его ладонь была такой горячей... Я перевернул её и обтёр спиртом. Братик дёрнулся.
– Уже почти всё, Братик, потерпи... – сказал я и помазал его лоб. Как же воняла эта проклятая водка... Потом я две недели повсюду чувствовал её запах...
Закончив, мы уложили Братика и накрыли двумя тёплыми одеялами, чтобы он пропотелся. Мама сходила на кухню, залезла в холодильник за таблетками, налила стакан тёплой воды и принесла Братику выпить жаропонижающее средство. Я приподнял его голову, чтобы он мог запить таблетку водой. Потом он лёг, и будто бы за считанные секунды провалился в сон.
– Пошли, сынок, - сказала мама. – Если это вирус, ты можешь заразиться. Поспишь сегодня у меня. А завтра вызовем Братику доктора.
– Да... Хорошо, мам. Ты иди, мне нужно забрать отсюда, кое-какие вещи...
– Договорились... Догоняй, – на мгновение она остановилась в дверях, потом повернулась ко мне и сказала: – Я понимаю, что у вас совсем не большая разница в возрасте, но ты всё равно его старший брат. Ты должен вести себя соответствующе, помни об этом. Пора уже тебе к этому привыкнуть...
Мама вышла, оставив дверь открытой. Я подождал пока она спуститься на первый этаж, а потом тихо прикрыл дверь. Присев на краешек кровати Братика, я начал гладить его по лбу. Я просил у него прощения. Он спал, а я сидел и просил у него прощения, за то, что повалил в снег, и засунул ему за шиворот снега, а потом отобрал его шарф. А он даже не мог мне ничего противопоставить, потому что уже был с температурой, без сил, больной и уставший... И даже после всех моих выходок он не выдал меня, а сидел на кухне при смерти и защищал... Мне было так стыдно, что вдруг, я понял, что даже не могу смотреть на Братика. Я понял, что не достоин находится с ним в одной комнате, пока он сам меня не простит. Я ударил себя по колену, и начал было подниматься, как вдруг Братик схватил меня за руку.
– Ой, Братик ты не спишь? – оторопело сказал я.
– А ты помнишь... слушай меня... А ты помнишь тот момент, когда Доктор Осьминог спрашивает у Тоби: «Как поживаешь, Питер?» Помнишь, да? Так вот когда Тоби ответил: «Побеждаю лень», и они потом смотрят друг на друга как старые друзья, и улыбаются... В тот самый момент я заплакал. Я сидел там и лил слёзы как ненормальный. Но я посмотрел по сторонам и не ты, и никто другой в зале не заметили этого... Никто не увидел, как я плачу.


Арсений С. Гуринович