На улице Ленина

Проколол я себе ухо летом 2004-го. Мы все тем летом – подружились с пирсингом. Так мы чувствовали свою индивидуальность, независимость и свободу, честно сказать – у нас получилось. Быть независимым, индивидуальным и свободным – получилось. Лето выдалось жарким, я закончил школу и впереди открывалось новое и неизведанное. Ещё жарче, желание внутри меня – проколоть ухо. Несусветная жара поселилась в области грудной клетки и с невообразимой силой хотела вырваться наружу.

Нас было четверо, а я проколол ухо последний. Один мой друг проколол себе сосок, другой друг – язык, причём язык мы прокалывали ему сами, дома, иньекционной иглой от инфузионной системы. Один держал плоскогубцами его язык, второй прокалывал – жуткое зрелище. Естественно язык у него потом опух, но через несколько дней всё прошло. У третьего друга было проколото ухо, в котором было три серьги. Остался не проколотым один я…

15 июля 2004-го в сибирском городе Омске, в салоне красоты на улице Ленина мне прокололи ухо. Поскольку я не стал заниматься самопрокалыванием, друзья отправились вместе со мной на обряд посвящения. Спустя пятнадцать минут я вышел из кабинета с серьгой в ухе. Друзья громко кричали и обнимали меня, радость их была по-настоящему искренняя, неподдельная. Радость за меня, за свободу, мы только начинали жить… Тем июльским днём я испытал настоящее счастье и настоящую свободу, ни с чем не сравнимое чувство, тебя распирает… Распирающее чувство…
Именно с той минуты, когда я вышел из кабинета с серьгой в ухе, многое изменилось в окружающей составляющей, но спустя время обретёт для меня форму полного безразличия. Ещё в начале, обращая внимание на происходящее вокруг, невольно замечаешь взгляды и жесты, они были разные: злые, добрые, пренебрежительные, суровые, удивлённые. Скандирующие повторяли единственное слово. Агрессия от некоторых персонажей была настолько сильная, что они угрожали мне серьёзным избиением. Неподалёку от моего двора, на соседней улице жил Коля, его прозвали «Цыган», от него всё время несло перегаром, а ещё частно избивал он своего отца прутьями, сцену можно было увидеть, пройдя по пыльной, серой, с такими же серыми и запылёнными домами, улице. Если я каким-то «чудом» натыкался на «Цыгана», он бежал за мной сломя голову и орал: «Сними серёжку, Тварь!», бросая в меня кирпичи, правда ни разу не попал. Происходящее безумие напоминало ещё одну сцену, из фильма «Один Дома 2. Потерявшийся в Нью-Йорке», когда Кевин бросает в грабителей кирпичи, но страдает исключительно Марв, а Гарри умело уворачивается. Я тоже умело уворачивался от кирпичей, как Гарри, только в моей истории кирпичи бросал вовсе не Кевин…

Справедливости ради, скажу, вскоре «Цыгану» пришлось совсем плохо и он умер. С тех пор кирпичи в меня никто не бросал и не преследовал, я и сам перестал обращать внимание на взгляды, высказывания и речи. Помню день, когда мне стало абсолютно неважно, что про меня говорят, думают, кем считают – неважно. Осенний тёплый день с красивыми листьями на асфальте…
Именно тогда я понял, глядя на опавшие листья, насколько ты важен самому себе, насколько важна тебе – твоя природа, пока в тебе есть жизнь. Серьга со сверкающим камнем осталась в моём ухе, а я остался самим собой.
В каждом городе есть улица Ленина, хороший был человек, до сих пор не похороним…

Из цикла рассказов
«Настоящие истории»