Красивый звук

Бабушка часто перебирала крупу. Не дай Бог, в каше попадётся плохое зернышко. Она это делала изумительно тонко, не пропускала ни одну плохую крупиночку. Садилась за стол, стелила белое полотенце и перебирала, а я наблюдал за её руками. Два, три, а то и четыре часа по телевизору транслировали партийный съезд, а она сидела и тихо перебирала. Одновременно смотреть и слушать съезд, перебирать крупу, сколько же терпения нужно? Сугубо профессиональное – бабушка была выдающимся филологом нашей страны.

Через овальное, дырчатое отделение в правой части лампового ящика звучали фамилии, навсегда застывшие в памяти: Горбачёв, Ельцин, Хасбулатов и доносились затяжные, монотонные речи. Сопровождал фамилии и речи выразительный кадр, иногда с рябью или частыми цветными полосками, горизонтальными или вертикальными.

Кремлевский дворец съездов. В один ряд выстроились гордые и одновременно грустные чёрные правительственные Зилы и Чайки, умирающие от скуки монотонных, затяжных речей, доносящихся из собственных радиоприёмников. «Дорогие товарищи» – телезрители, умирающие от скуки монотонных, затяжных речей, как и чёрные, блестящие автомобили, испытывали те же чувства, только у себя дома. Судьба это или доля красивых, чёрных, блестящих машин? А доля детей и пенсионеров перестройки – смотреть трансляцию по ламповым рекордам, кварцам и другим ящикам, длиною в несколько часов и ждать… Неужели я столько успел повидать? На моих собственных глазах: менялись эпохи, менялась мода, менялись авторы…

Пробабушка предложила дать мне имя Миша, наверное в честь Горбачёва и отчество совпадало, был бы я Михаилом Сергеевичем. К счастью имя моё – Анатолий. Имя – главное из составляющих человека, начиная с его личного представления и заканчивая обращением к нему.

Несколько лет назад, совершенно случайно познакомился я с девушкой Машей, но она очень была похожа на Кристину. Бывает. Смотришь на Машу, а видишь Кристину или смотришь на Максима, а видишь Геннадия. Маша была удивительно говорливой, за первые пять минут общения с ней, я узнал как звали её прадеда – Прогресс. Имя такое – Прогресс.

Прохладный мартовский день. На дорогу сыплется мелкая белая крупа, а лужи покрылись ледяными корками.
Маша всегда что-то рассказывала, порой очень откровенное. Вроде не близкие друзья, а приятели. Мы подходили к замёрзшим лужам и наступали на ледяные корки, они красиво трескались, иногда громко лопались. Я всегда испытывал удовольствие от треснувшей или лопнувшей, тонкой корки льда - красивый звук. У большой лужи Маша задумалась, долго всматривалась в неё и искала отражение. Осторожно прикасаясь к ледяной корки чёрным ботинком с клёпками в виде небольших шипов, словно боясь её сломать, с задумчивым взглядом и лёгкой улыбкой – тихо сказала: «Знаешь, а мои родители очень хотели мальчика. Хотели назвать его Мишей, а получилась Маша.
А бабушка меня очень любила, помню она часто садилась за стол, стелила белое полотенце и перебирала крупу, а я наблюдала за её руками...»

Из цикла рассказов
«Настоящие истории»