Змея

СССР. Киргизия. 1974 год. Тянь-Шань, Таласский Алатау, долина быстрой горной реки Карабура и лагерь геологов – несколько палаток среди зелени метрах в 50-ти от берега.

Отряд был довольно большим – 11 человек (4 геолога, 2 техника, две студентки-поварихи на каникулах, студент геолфака Федя на практике, шофер Витя и автор этих строк – коллектор). Из транспортных средств у отряда был «Газон» с крытым верхом (ГАЗ-53).

На нём мы перемещали свой лагерь и пополняли запасы провианта в поселковом магазине, до которого было километров 25 по горному серпантину.

В отряде был установлен «сухой закон», однако шофер Витя был совсем «не дурак выпить», и, отправляясь за провизией, всегда ухитрялся совмещать «приятное с полезным», подвозя местных и зарабатывая себе на выпивку.

Палатки у нас были синие 4-х местные, но, учитывая, что спали мы на походных раскладушках, избегая змей, то помещалось всего по два человека в каждой палатке.

Итак, июльская ночь, огромные яркие звёзды на почти чёрном небе, костёр на берегу – ужин уже закончился, но все ещё оставались на «посиделки перед сном».

В маршруты мы ходили по впадающим в Карабуру ручьям, поднимаясь по ним километров на пять-десять.

Выход этого дня отличался от прочих тем, что около полудня по самой жаре мы, две маршрутных пары, шли, спускаясь к ручью по мелкой осыпи, а сверху по той же осыпи, будто наперегонки, съезжали, извиваясь, змеи разного размера (от полуметра до метра с лишним).

По рисунку на спинах было понятно, что это гюрзы – самые крупные из семейства «гадюковых» и одни из самых ядовитых змей на Земле.

Встречаться с ними вообще не очень приятно, а учитывая, как быстро они летят вниз в облачках пыли, далеко не всегда отличаясь от сорвавшегося сверху камня, тем более, когда идёшь, балансируя с рюкзаком по осыпи и выбирая место, куда поставить ногу, а тут сверху на тебя съезжают весьма ядовитые змеи.

И в какой-то момент моя нога и змея оказались в одном месте в одно  то же время. Бросок был молниеносным (это одна из самых быстрых змей в мире – 0.08 сек), но укус пришёлся в голенище кирзового сапога. Стряхнув её рукояткой геологического молотка («третьей ноги»), я двинулся дальше.

А когда на привале стал перематывать портянки, то на одной увидел два коричневатых пятна в том месте, куда пришёлся бросок змеи по сапогу. Ногу не зацепило, так что всё обошлось вполне благополучно, не считая дополнительного адреналина в крови...

И вечером после ужина, подводя итоги дня, пошли «змеиные истории». За год до того геолог этого же отряда присел, описывая образец, на камень, под которым скрывалась от солнца гюрза…. Результатом стал укус в «филейную часть», а проще говоря, «в задницу».

Несмотря на принятые неотложные меры – разрез места укуса, отсасывание яда (что, естественно, теперь сопровождалось неизбежными шутками), выход «к людям» и инъекция антидота в поселковом медпункте, здоровья геологу это не добавило.

И весь год геолог провёл «в печали» от собственной неосторожности….  Но, присутствуя здесь же среди нас, он и сам легко иронизировал над своим прошлым «приключением».

А очевидцы, живописуя, добавляли красок к его рассказу. Почти у всех были какие-то истории со змеями, которыми народ охотно делился.

Громче и ярче всех выступал шофер Витя, рассказывая, как он, совершенно не боясь ничего, ловил змей, убивая их без всякой жалости у себя на родине где-то в средней полосе.

Но, как уже было замечено, он вообще любил прихвастнуть своими мнимыми подвигами, поэтому его «бывальщина» особого интереса ни у кого не вызывала.

К тому же в этот день он в очередной раз ездил за продуктами и вернулся в лагерь очень жизнерадостным и многословным, из чего следовало, что поездка у него «удалась».

Студент Федя в это время что-то тихонечко строгал ножом, особо не вступая в обсуждения – он был свидетелем прошлогодней истории…

Костёр тем временем начал догорать. Первыми разошлись по палаткам геологи – подъём у нас был в 7 утра, чтобы по возможности подойти к обнажению до наступления  полуденной жары. Потом стали расходиться и мы.

Я уже залезал в свой спальник, когда безмятежную тишину полуночи разорвал совершенно нечеловеческий вопль, наполненный первобытным  ужасом.

Затем раздался второй, в котором можно было разобрать слово: «Змея!» К костру мгновенно вылетели из палаток все.

А там Витя, вытащив их палатки свой спальник, охаживал его здоровенной корягой, притащенной к костру «на дрова» и при этом беспрестанно повторял: «Змея!» и «Убью!», перемежая  всё словами «на древнерусском наречии».

Наконец, изрядно подустав, он перестал выбивать пыль из спальника и аккуратно вытряхнул его…

И тогда к нашим ногам на землю выкатилась водочная бутылка, наполненная водой из реки и заткнутая струганой деревянной пробкой.  Витя только и смог произнести: «Кто?» – На большее его просто не хватило…

Здесь будет уместно добавить, что истоки Карабуры лежали  в зоне вечных снегов (река текла с ледника, равно, как и её притоки), и температура воды лишь немногим превышала ноль градусов по Цельсию – окунуться ещё было можно, но задерживаться в воде не хотелось совершенно…

Затем Витя, уже слегка оправившись от пережитого ужаса и позора, даже пытаясь усмехаться, рассказал, что когда залез в спальник, то ощутил ногой холод, как ему показалось, змеиного тела…

А всё остальное мы слышали и видели собственными глазами…