Нас больше нет

Был один из тех пасмурных дней, когда прокрастинация упрямо и уверенно рулит и вызывает единственное желание. А именно -  возлежать на широченной кровати, лениво перелистывая шуршащие страницы идиотского женского детектива и временами удобнее укладывая под головой подушку.

Самое лучшее занятие! Важно не позволять себе погрузиться в губительное самокопание. Кабы лопата не переломилась.

Я совершила ошибку: вместо детектива, который манил своей возмутительно-яркой обложкой на прикроватной тумбочке, взяла в руки телефон. Уже не помню, для чего.
Палец случайно коснулся значка записной книжки на экране и услужливо открыл мои черновики.

Начатые и незаконченные стихи, неопубликованные рассказы, обращения к себе и кому-то другому. Обрывки мыслей, потерявшие задуманную оболочку. Словно разговор с собой прежней - возвращаюсь в ситуации, моменты, ощущения прошлого.

Самые волнующие черновики обычно пропускаю. Но сегодня, в ненастный час, почему бы нет? Вспомню, как это было. Как тот, кем дышала, исчез из моей жизни внезапно, единолично решив, что делает правильно.

Время-времечко показало: ну да, всё верно, он был прав. И не важно сейчас, какова причина ухода. Солнце ли в зените, облако ли, зацепившееся за дерево рядом с твоим домом, миловидно-прекрасное лицо девушки-продавца за кассой в магазине... Он ушел тогда. Спешно, без объяснений, без прощальных объятий (или пинков), потому что - я бы не отпустила.

И я ждала. Жила? Было некем. Он унес меня с собой. Этот черновик называется "Нас больше нет". Подумала: эх, название банальное, можно бы пооригинальнее сочинить! Но нет - сердце упрямое колотится в ритме перестука колёс железнодорожных поездов, отбивая только одно: "Нас-боль-ше-нет".

Ладно, не спорю.

Писала - ему. Вообще, всё, что писала и говорила, всё, что делала, тогда было для него. Он знал об этом. Ну, по сути, я выжила. По сути, чему-то научилась, научились мы оба. А этот черновик - письмо, которое я не отправила бы адресату ни в коем случае. Надежда - враг мой. Хотя здесь она так слаба, что упоминать ее вряд ли следует.

Хватит морально готовить себя к чтению. Итак, "Нас больше нет".

"Если ты вдруг шагнёшь ко мне, вот сейчас зайдёшь... Нет, не шагнёшь и не появишься.

Зачем?! Это главный вопрос - зачем? Да низачем. Бывает что-то просто так. Тошнит просто так... кусками рваного сердца. Какая гадость осталась от наших с тобой отношений!

Тебя больше нет. Нет, нас больше нет. Уже научилась дышать без тебя. Иди на все четыре стороны. Иди налево или направо, но как можно дальше. Тело своё забери и речь. Умерших хранят в памяти, а ушедших, сбежавших зачем хранить?

Следы сотрутся. Печаль превратится в радость. Колючки кактуса станут цветами. Иди, уезжай, улетай, уплывай. Освободи воздух, мои мысли и сны!..

Ты без меня счастлив. Будь! Когда в одиночестве ощутишь спиной чей-то взгляд, знай: это смотрю я - сквозь расстояние и время. Тебе не будет покоя - я буду сниться тебе.

Счастливой долгой жизни - без меня! В наших биографиях (или некрологах) никогда не появится фраза: "Однажды они соприкоснулись кромками своих душ". Будь достоин примерной характеристики и памятника от благодарных потомков. Это твоя мечта?! Не мешаю больше!

Мне характеристики, общественное мнение и памятники безразличны. А коли мы такие разные, что ж ты еще дышишь в мою сторону? Отвернись. И иди куда угодно.

Ведь нас больше нет".

Потом, спустя год, два, пять или десять лет, он снова ворвался в мою жизнь, на том же резвом скаку и, кажется, с тем же багажом.

Это был другой человек, и я была другой. Он подтвердил, что я снилась ему, как и обещала в письме, о котором он не знал. Но нас больше не было.

Читаю и перечитываю черновик. Ну, наполняются порой глаза слезами... Мы не соприкоснулись кромками наших душ. Есть ли у них эти кромки?