Когда лёд был волнами. Глава 4. Приезд на родину

Перрон встретил Максима прохладой и запахом мазута. Ступив на асфальт, он замер: в груди разлилось странное чувство пустоты и присутствия чего-то далёкого, но родного. Утреннее солнце приятно грело лицо, высокое небо сияло безоблачной синевой. Он так долго ждал этого момента, что, не раздумывая, пошёл бродить по городу.

Прохаживаясь по знакомым с юности улицам, он вспоминал: «Здесь, где теперь элитное кафе с затемнёнными стёклами, раньше была рабочая столовая, в которой я часто обедал, когда работал на телефонной станции. А там, проходя мимо огромного супермаркета, была дискотека, на которой мы с другом когда-то знакомились с девушками».
Казалось, не было этих семи лет разлуки — будто всё было вчера. Максим любил этот город и всегда верил, что однажды вернётся. «Но это будет потом, — подумал он. — Сейчас же я должен сделать то, что задумал».

Нагулявшись по городу, Максим на такси поехал к бабушке в село. На следующий день он отправился к друзьям.

Калитку открыл Сергей. С вечной улыбкой в глазах, он стоял в спортивном костюме и тапочках.

— Здоров, брат, — поздоровался Максим.

— Макс! Сколько лет, сколько зим! — Обняв Максима, Сергей похлопал его по спине. — Ленка на кухне, закуску готовит… Целый день только о тебе и говорим! Проходи же… бродяга!

Они вошли в дом. Из глубины доносился запах жареного мяса.

— Лена, встречай гостя!

Навстречу им вышла невысокая обаятельная женщина с короткими рыжими волосами.

— Максим! Наконец-то! Здравствуй!

Она шагнула ближе и поцеловала его в щёку.

— Привет, Лена… Рад тебя видеть. Всё так же прекрасно выглядишь, время тебя не берёт! — Максим протянул ей букет цветов.

Лена приняла цветы, прижала их к груди.

— Ах, и льстец... Но спасибо! Ну что, проходите на кухню — будем ужинать.

Сергей многозначительно поднял вверх указательный палец:

— И выпьем!

На столе стояла литровая бутылка спирта «Рояль».— Да, вот я же тоже не пустой, — Максим достал из пакета шампанское и коробку шоколадных конфет.

Глаза у Лены повеселели, она с признательностью посмотрела на Максима.

— Тогда и я с вами!

Пока Максим открывал шампанское, Сергей разбавил в графине спирт.

— Отдыхай, — посмотрев на Максима, сказал он. — Сегодня я у барной стойки!

Разлив напитки, Сергей поднял рюмку и предложил выпить за встречу.
— И чтобы такие встречи были как можно чаще! — добавила Лена.

Прошёл час. Над пепельницей струился дым от не затушенной сигареты. Лена тщетно пыталась найти источник зловония. Ей это надоело, и она обильно полила всё лимонадом «Буратино», после чего убрала пепельницу на подоконник, а на её место водрузила пустую банку из-под шпрот.


— Не жалеешь, что уехал? — спросил Сергей.

— Сложно ответить однозначно… В чём-то жалею, а в чём-то и нет. Там я много чего увидел.

— И что там такого интересного, чего здесь нет?

— Много чего: лес, озёра с прозрачной водой, реки... Зима настоящая, в конце концов.
— Подумаешь... Да я, не выходя из дома, по телевизору, можно сказать, весь мир объездил.

— Нет, это не то, — махнул рукой Максим. — Вот скажи, какая у тебя ассоциация возникает со словом «болото»? Наверное, грязь и лягушки?

— Ещё комары, — как бы подтверждая сказанное, добавил Сергей.

— Насчёт кровососущих… этого там хватает, — согласился Максим. Вальяжно откинувшись на спинку стула, он пытался закинуть ногу на ногу, но она всё время соскальзывала.

— Всё, что вы знаете о болоте, — это страшилки про трясину и комаров, — подытожил Максим. — На самом деле болото — это яркий и интересный мир! Да, да! И, если бы меня сейчас спросили: что красивее, болото или озеро, — я бы не знал, что ответить.

— Ты был на болоте?.. — удивилась Лена.

— Да. Клюкву собирать ходили с друзьями.

— Расскажи, интересно!

— Дело было в сентябре прошлого года. Дед моего друга делал кадки для солений — старинное ремесло, которое в их семье передавалось из поколения в поколение. Давно хотели к нему съездить, но всё никак не получалось. А тут начался сезон сбора клюквы. Жена и сестра друга начали уговаривать: «Поехали, мол, клюквы насобираем, отдохнём на природе...»

— Сестра симпатичная? — встрял Сергей.

Лена было метнула на него взгляд, но промолчала.

— Не то слово. Мы, когда туда приехали, про кадку даже забыли. Два дня гуляли, как в последний раз! Но на болото всё же сходили. И это того стоило — впечатления на всю жизнь. Но по порядку…

До хутора ехали полтора часа: час по трассе, потом по лесу. Приехали. На хуторе дворов десять, не больше. Глушь ещё та — кругом густой лес да болота. Сказочное место! Приехать дня на два, отдохнуть, грибы и ягоды пособирать, слиться с природой — лучше места и не найдёшь. Что мы и сделали... В первый вечер в бане попарились, а после сели пить водку.

Только разлили, слышим — кричит кто-то, да так громко! На дворе ночь, а тут жуть такая! Мы затихли и стали прислушиваться.

— Кто кричал? — спрашиваем.

Дед говорит:

— Выпь.

Друг мне по дороге рассказывал: «Дед суровый и немногословный, с него и слова не вытащишь». Поэтому мы выпили и стали ждать, когда сам заговорит.

А дед спокоен. Как ни в чём не бывало, самокрутку курит. Вдруг опять кто-то закричал, сильнее прежнего:

— Так кто кричит-то, дед?! — спросил друг уже настойчивее.

— Я же сказал: выпь! Птица болотная, что непонятного?

Тут нам всё стало ясно…

— Дед, а клюква созрела?

— Ходють уже, — ответил он.

— А как нам на болото пройти?

— Ваньку с собой берите, с ним не заплутаете.

Утром нас поднял Ванька. На вид пацану было лет двенадцать. У деда нашли старую одежду, сапоги... Переоделись и пошли. Лес начинался сразу за оградой огорода. Шли минут двадцать. На подходе увидели просвет:

— Болото, — сказал Ванька, показывая пальцем.

Оставалось пройти пятьдесят метров — рукой подать. Но вскоре выяснилось, что выйти на болото не так-то просто: вокруг стояла вода, вдобавок, чем ближе мы продвигались к болоту, тем чаще стали попадаться поваленные деревья, которые приходилось обходить или перелезать.

На болото мы выбрались все перепачканные и с полными сапогами воды. Это было открытое место, залитое водой, утыканное поросшими зелёным мхом кочками. Деревья там уже не росли. Стоял полный штиль. Атмосфера подобно тепличной. Вода в болоте, как ни странно, прозрачная и тёплая. Клюква росла на небольших островках, до которых мы добирались, прыгая по кочкам.

— Не боялись в воду упасть? — спросила Лена.

— Ты про трясину?

— Да.

— Честно говоря, нам про неё не говорили. Вероятно, её там не было...

— Не исключено, что парень знал, где вас водить? — предположил Сергей. — В любом случае надо понимать, что трясина — коварная штука и может оказаться в любом месте: под любой кочкой или в метре от твёрдой поступи.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивлённо спросила Лена.

— Книжку умную читал, — ответил он и продолжил:

— Происхождения болот разные. Одни появились от заиленных озёр, другие — от разлива рек, третьи — от подземных водных источников. Трясина — это не что иное, как ил. Образуется в результате гниения растений, которые оседают на дне.

— Знаете, почему трясина засасывает?

— Почему? — в один голос спросили Максим и Лена.

— Вообще-то, «засасывает» — это образное выражение. На самом деле тело под собственным весом уходит в ил. Всё потому, что в болотной воде из-за гниения и газообразования плотность ниже.

— То есть выталкивающей силы там нет, как в обычных водоёмах? Я правильно понял?

— Вот именно. Поэтому, попав в трясину, нужно меньше двигать ногами.

— Очень кстати Серёга… Осенью мы вновь собирались туда ехать.

— С сестрой друга серьёзно? — спросила Лена.

— Нет, мы давно расстались, теперь просто друзья.



На дворе стоял поздний вечер.

— Мне пора домой, — сказал Максим и хлопнул себя ладонями по коленям.

— Куда ты пойдёшь? На дворе ночь, оставайся у нас! — предложил Сергей.

— Нет. Вам на работу рано вставать, а я хочу завтра выспаться.

Сергеевы хорошо знали характер Максима: спорить с ним было бесполезно, поэтому долго не уговаривали. Сергей налил в пустую бутылку из-под лимонада спирт и сунул её себе в карман.

Порядком подвыпившие друзья стояли возле пустой городской дороги. Время приближалось к одиннадцати, шансов поймать «бомбилу» было немного.

Но вот на горизонте появились фары приближающейся машины. Сергей поднял руку. «Жигули» со скрипом затормозили. Он открыл пассажирскую дверь и заглянул в салон.

— Шеф, в Пелагиаду отвезёшь брата?

— Сотня.

— Немало?

— А что, тут ехать — десять минут!

— Десять минут?.. Ты быстро ездишь.

Сергей положил деньги на пассажирское сиденье и повернулся к другу:

— Макс, дружище, всё оплачено, довезут с ветерком, через пятнадцать минут будешь дома. — После чего отдал бутылку со спиртом. — Это тебе поправиться на завтра. Здесь достаточно… только разбавь.

Друзья попрощались, Максим сел в машину. В тепле его развезло, и он уснул.

Машина остановилась.

— Приехали, — сказал водитель.

Максим проснулся и вышел. На улице было сумрачно и сыро. Он стоял возле разбитой, в выбоинах дороги, тщетно пытаясь узнать место. «Куда он меня привёз?» От плохого предчувствия заныло в висках.

В полусотне метров от него стояло одноэтажное здание, на фасаде горел фонарь. «Может, ночной магазин?» Подойдя ближе, Максим увидел под фонарём табличку с надписью «Палагиада» и вздрогнул.

Бабушка рассказывала, что и станция, и село получили свои названия от цыганского женского имени — Гиада. В селе она пела, а здесь пала.

«Значит, я всё ещё в городе.» Максим задумался: «От станции до поворота на село по городу, около четырёх километров. От поворота до села — ещё семь-восемь. Получается, двенадцать километров». Нажав подсветку электронных часов, на табло высветились цифры — 23:15.

На душе было муторно, но выбора у него не было. Максим достал из внутреннего кармана куртки бутылку, сделал два глотка, закурил сигарету и тронулся в путь. Надежда поймать такси на окраине города в полночь была нулевой. Он шёл по асфальтированной дорожке. Справа располагались дома частного сектора, слева, в пяти метрах, городская дорога, за дорогой пустырь.

Максим знал, что где-то посередине, между городом и селом, росли фруктовые сады. В детстве они с Сергеем ходили туда рвать черешню. Погрузившись в свои воспоминания, он не сразу заметил машину. «Бомбила, — с надеждой подумал Максим и побежал к дороге». Но тут он увидел на ней выключенные проблесковые маячки. Это была милиция. Максим быстро лёг на землю и замер. Машина проехала мимо, его не заметили. Он встал, потрогал бутылку, отряхнулся и зашагал дальше. «Впредь надо быть осторожнее».

Времена стояли нестабильные: страну кидало из крайности в крайность, одной из которых была борьба с пьянством. Вытрезвители к тому времени в стране ликвидировали. Всех пьяно шатающих милиция отвозила в КПЗ, а утром приходил мировой судья, и назначал наказание, вплоть до пятнадцати суток ареста.

Тропинка с дороги просматривалась хорошо. Всё время приходилось оборачиваться назад. В голову пришло идеальное решение: «Надо перейти на другую сторону и идти по полю, подальше от дороги». Углубившись в поле, Максим обернулся и погрозил кулаком: «На! Выкуси! Поймайте меня теперь!» На душе стало легко, он успокоился и даже повеселел. И только сейчас заметил, что сильно пьян. Тем не менее решил сделать ещё пару глотков.

К Максиму начало приходить сознание. Он стоял с поднятыми в стороны руками и запрокинутой назад головой. Над ним было звёздное небо. Ему казалось, что он летит вверх, навстречу звёздам. «Это сон. Сейчас я проснусь, и всё исчезнет». Холодный воздух освежал лицо. Урывками всплывали какие-то воспоминания: будто бы он перешёл дорогу и оказался в поле. «Странно… Что я делал ночью в поле?»

Мысли цеплялись друг за другом, а разум становился яснее. Далее он вспомнил железнодорожную станцию, потом как вышел из такси, и... Внезапно до него дошло: «Это не сон!» Максим открыл глаза. «Я шёл по полю в сторону трассы, справа были дорога и огни городских кварталов». Он посмотрел по сторонам, но ничего не увидел: кругом стояла непроглядная тьма. «Где я?»

Максим не знал, где находится, а главное, не знал, в какую сторону идти. Стоять было неудобно. Присев и присмотревшись, он увидел, что стоит на вспаханной земле. Сильно захотелось курить. Ощупывая карманы, он обнаружил надкусанное яблоко. «Не может быть!.. Я прошёл сады, значит, это колхозное поле!» Максима охватил неимоверный ужас: в полях водились волки.

Всматриваясь в темноту, ему казалось, что они стоят где-то рядом и смотрят на него. Несколько минут он прислушивался, боясь издать хоть какой-то звук. «Может, они меня ещё не учуяли?» — с надеждой подумал он. Максим посмотрел на часы и нажал на подсветку: на табло высветилось 2:30. «Прошло больше трёх часов. Как далеко я мог уйти за три часа?»

Если предположить, что я не сбился с пути и стою на колхозном поле между садами и селом, то слева разделительная лесополоса, за ней другое поле, спереди – небольшой пруд, а справа – трасса. То, что он может находиться на каком-либо другом поле, он боялся даже подумать. Заблудиться в это время года в полях равносильно смерти: расстояние между селами значительное, к тому же в любой момент мог заморосить дождь, а это – непроходимая грязь и холод. Надо было что-то делать.

Максим решил идти: «Если выйду к лесополосе, значит, трасса будет сзади, и мне придётся идти назад; если к пруду, то справа; если упрусь в сад, то слева».

Идти по вскопанной земле было трудно. Туфли обрастали землёй и постоянно соскакивали. Он надеялся, что увидит силуэты деревьев на фоне неба ещё издалека. «Где-то там, в лесопосадках, волчьи логова». Мысль о том, что они могут быть рядом, не покидала его ни на одну секунду.

Прошла целая вечность. Максим остановился и посмотрел на часы: «Прошёл час». Убеждение, что он может находиться на другом поле, всё глубже закрадывалось в подкорку.

Надежды выйти к трассе уже не было. Он упорно шёл вперёд, вглядываясь в горизонт, как вдруг в километре от него показался еле заметный свет, который постепенно становился всё слабее и вскоре исчез. «Трасса! Мне не показалось, это был свет машины», — уговаривал он себя.

Его терзали сомнения. Максим зашагал быстрее, насколько это было возможно, чтобы не потерять туфли: возвращение на их поиски могло привести к потере направления. Сердце колотилось уже где-то в горле, а от напряжения немели ноги.
Когда Максим снова разуверился, он увидел свет — уже отчётливее и ближе . На душе сразу отлегло. Только сейчас он заметил, как сильно устал и хочет спать.

Максим вышел к дороге, до села оставалось два километра. Начинался рассвет. В шестом часу он добрался до хаты, не раздеваясь лёг на диван и сразу уснул.