Призрак ушедшего века

ВНИМАНИЕ! Содержит нецензурную брань!

Пронзительно взвизгнул скрипучий школьный звонок, грубо прорезав монотонный гул множества детских голосов. Дверь класса распахнулась, и сидящие на ближних к ней партах ребята резко оторвались от телефонов, но тотчас же вновь спокойно погрузились в глубины цифрового мира, увидев всего лишь собственных товарищей, возвращающихся из коридора.
— Ты читал? — равнодушно бросил светловолосый парень по имени Дима с очками на тонкой оправе, как у Гарри Поттера.
— Не-а, — лениво ответил его сосед по парте, безмятежно развалясь на стуле и играя в какую-то онлайн-игру.
Парнишка вполголоса выругался и стал торопливо листать толстый потрёпанный учебник.
— Ты чего? — удивлённо взглянул на него приятель.
— Мне ответить надо! Уже скоро конец триместра, а у меня "3,32". И в первом триместре было "3"...
— Ну, удачи, — буркнул тот, возвращаясь к игре.
— Вера, какой параграф задавали? — спросил Дима, почти ложась животом на стол, чтобы приблизить лохматую голову к передней парте.
Вера открыла тетрадь и зачитала тему предыдущего урока.
— А номер какой? — спросил парень, не желавший ещё пол-урока отыскивать в содержании нужную страницу.
— Откуда я знаю? Меня на прошлом уроке спрашивали, я не читала.
— Параграф сорок девять, страница двести седьмая, — тонким, тягучим и почему-то противным голосом сообщила соседка Веры, необычайно худая, болезненная и эмоционально нестабильная девочка по имени Настя.
— Спасибо, — отозвался Дима, мгновенно залистав учебник в обратную сторону.
Вдруг приглушённый гомон класса разорвала громкая матная песня, кажется, Инстасамки, почти тут же, правда, стихшая. Последовавший затем взрыв нервного смеха на задних партах ясно показал причину её появления.
— Ты долбо..б? — низким, слегка испуганным голосом бросила Таня.
— Да х... я знал, что тут звук на полную, — отозвался Борис, что-то тыкая в телефоне.
Через пару секунд песня заиграла вновь, но уже в разы тише.
— Да вы еб..нутые? — спросил Даниил, необычайно серьёзный мальчишка с будто бы застывшим лицом. — Сейчас Наташка придёт...
Не успел он договорить фразу, как дверь действительно раскрылась, и в класс, необычно постукивая каблуками, вбежала запыхавшаяся женщина с какой-то стопкой бумаг под мышкой — учительница истории и обществознания Наталия Александровна.
— Сидите, сидите, — торопливо замахала она свободной рукой на неуверенно приподнявшихся было ребят. — Меня на этом уроке не будет. Концерт Победы, знаете, наверно... Вы же посидите тут тихонько без меня?
Из глубины класса донеслось несколько согласных ответов.
— Ну, вот и хорошо. Домашнее задание будет следующий параграф.
С этими словами Наталия Александровна взяла что-то со своего стола и так же рысцой скрылась в коридоре, с тихим стуком прикрыв за собой дверь.
Уже через мгновение её гулкие шаги по пустынному коридору накрыли первые торжественные звуки гимна, донёсшиеся со школьного двора.
— Точно! Концерт! Как это мы забыли! — радостно воскликнула Таня своим низким голосом.
— А при чём тут Наташка? — недоумённо поинтересовалась необычайно собранная и серьёзная девица по имени Женя у своей соседки по парте.
— Как? Ну, она же это... — протянула пухленькая Алина — является каким-то там советником по воспитанию, что ли. Она за это дополнительные деньги получает.
Алина была дочкой учительницы по физике, поэтому была в курсе всей закулисной жизни школы.
— Вот же ж блин, — Дима недовольно закрыл учебник. — Я уже полпараграфа прочитал. Когда мне теперь отвечать?
Его сосед по парте, обрадованный, что можно продолжать сидеть в телефоне, даже и не услышал приятеля.
После первого куплета и припева гимн смолк, и со двора полился звонкий микрофонный голос какой-то старшеклассницы. Всё, что она говорила, звучало в последние месяцы так часто, что успело уже набить оскомину у всех школьников. Наконец, незаметно для себя слегка морщась, будто от зубной боли, сидящая ближе всех к раскрытому окну Варя встала и закрыла створку. Голос неизвестной дикторши чуточку ослаб, и дышать стало ощутимо легче.
Многие ребята облепили окна, с любопытством уставившись на сборище народа.
— О, гляньте, вон Артём с Катей, — заметила темноволосая Ксюша, тыкая пальцем в мутное стекло.
— Вот лохи, — констатировал Борис. — Думали историю про..бать, а у нас её всё равно нет.
Многие улыбнулись, вспомнив, какая битва у них развязалась, когда классная объявила о необходимости отправки двух человек из каждого класса на концерт, посвящённый дню Победы. "На четвёртом уроке," — добавила она с улыбкой, заметив, как приуныли лица ребят.
Да уж, как меняется время... Буквально год назад никто и подумать не мог, что гимн России они скоро станут слышать чаще, чем оры "Старой гиперболы", а слова "Родина", "Победа", "Героизм" и многие другие из той же серии врежутся в память лучше, чем собственное имя. Ещё недавно школьная жизнь состояла лишь из уроков, перемен да изредка каких-нибудь конкурсов по выразительному чтению или по новогодним спектаклям, теперь же различные патриотические мероприятия замелькали, как фонарные столбы перед глазами путешественника. Казалось порой, что они незаметно стали важнее самих уроков.
— Скучно, — сказал Дима, вновь садясь на стул и обхватывая плечи руками.
— Давай со мной в Геншин? — предложил его товарищ.
— Я его удалил, — ответил тот, и, заметив удивлённый взгляд приятеля, раздражённо пояснил, — Надоело. Ерунда какая-то, а не игра.
— Ну и иди на х..., — разочарованно откликнулся тот.
— Слушайте, ребята, у меня есть идея, как провести этот урок интересно и с пользой, — громко заявил Вадим, видимо, устав любоваться на заспанные, скучающие рожи вокруг.
Все знали, что Вадим зря трепаться привычки не имел, и потому некоторые с интересом повернулись к нему. Торчать весь урок в телефонах действительно было скучно.
— Недавно моя бабушка рассказала один очень простой и очень действенный способ вызвать душу умершего человека, — Вадим сделал паузу и оглядел класс, чтобы понять, какое впечатление это сообщение произвело на окружающих.
Ребята молчали, ещё не зная, как на это стоит среагировать, и ожидали продолжения.
— Бабушка уверяла, что когда она училась в школе, они с подружками сумели вызвать таким образом покойного отца одной из них и узнали, каким образом он погиб на войне. Правда, она утверждала, что со времени смерти должно пройти не более ста лет, иначе душа уже уходит от нашего мира слишком далеко, и ритуал не сработает.
Вадим умел красиво говорить. Никто не сомневался, что в будущим он станет каким-нибудь журналистом или кем-нибудь в этом роде.
Некоторые заметно оживились, осознав, что идея звучит заманчиво.
— И что нужно делать? — поинтересовался Даниил с неизменным сосредоточенным выражением, с которым он, наверное, и появился на свет.
— Ничего сложного, — с энтузиазмом уверил парень, заметив, что идея пришлась по вкусу одноклассникам. — Нужны всего лишь фотография умершего, кусок мела и тринадцать человек не младше десяти лет. Рисуем мелом круг, кладём в центр фотографию, люди становятся за пределами круга, берутся за руки и произносят заклинание. Через несколько мгновений дух умершего появляется. Думаю, справимся, а?
Вадим был необычайно деятельный мальчишка. Он являлся инициатором почти всех затей 7 "В" класса, завлекая ребят в различные авантюры, чтобы хоть немного разбавить унылую школьную жизнь.
Некоторые, конечно, как обычно, послали выскочку на три весёлых буквы, но добрую половину класса удалось заинтересовать.
— Можно попробовать, — решительно заявила Женя.
— Плюс, — откликнулись ещё несколько голосов с разных концов кабинета.
Сказано — сделано. Через четверть часа споров, замеров, оскорблений и толкотни несколько передних парт оказалось сдвинуто назад, на старом линолеуме аккуратной рукой Даниила была выведена какая-то загогулина, которую решено было признать кругом, а из двадцати двух присутствующих в классе, наконец, удалось набрать тринадцать добровольцев, изъявивших желание принять участие в сомнительном ритуале.
— Ребят! А где мы фотку-то возьмём? — догадался наконец спросить кто-то.
— Я это уже минут пять говорю, — раздражённо заметила Женя. Она и правда имела удивительно невыразительный голос, и притом говорила так быстро, что её никто никогда не слышал.
Несколько человек деловито огляделись по сторонам.
— Может, из учебника взять? — неуверенно предложила Настя.
— Сказали же — этот п..здюк должен сдохнуть не раньше ста лет назад! — мгновенно ответили ей. — А мы только двенадцатый век проходим!
— Тринадцатый, — поправил кто-то.
— А если быть совсем точным, вторую половину семнадцатого, — заметила Вера, почему-то находившая нужным читать по крайней мере большинство задаваемых параграфов.
— Ой, заткнись, — поморщилась Таня.
— Самое главное, это нам не подходит, — подвёл итог Вадим. — Ещё у кого-нибудь есть варианты?
— Сам и предлагай, раз такой умный, — огрызнулся Борис.
— Давайте не будем ссориться, — произнёс Денис, очень высокий парень с глуповатыми глазками, его голова при ходьбе постоянно покачивалась на чересчур тонкой шейке, как будто грозя слететь с неё и скатиться на пол. Несмотря на явную придурковатость, Денис умел держаться и говорить очень умно, как взрослый, однако стоило теме беседы хоть немного усложниться, он с тем же умным видом начинал нести такой откровенный бред, что сразу терял уважение практически каждого встречного.
— Смотрите, — сказала вдруг Настя, привычным размашистым движением указывая на какой-то предмет на учительском столе.
Ребята столпились рядом.
— Что это за... — привычно быстро протараторила Женя, но смолкла. Она принципиально не ругалась матом, а подбирать каждый раз интересные, но цензурные выражения было нелегко.
— Это этот... как его... — Таня в раздумье постучала друг о дружку нарощенными ногтями. — Ленин! Во!
— Точно. Ленин, — подтвердил Даниил.
— Да х..ли он нам нужен? — спросил кто-то. — Он же уже давно...
— Нет, — решительно заявила Вера. — Он в двадцать четвёртом году умер. А сейчас двадцать третий, так что мы как раз успели.
— А никому неинтересно, с чего это у Наташки на столе портрет Ленина? — протянул Дима.
— Я слышала, — тут же оживилась Алина. — Они с классом недавно ездили в какую-то экскурсию, и там её дети...
— Так, это сейчас неважно, — оборвала её Женя. — Звонок уже через десять минут, поэтому нам надо...
— Дайте мне сюда эту фотку, — Таня умелым движением схватила портрет со стола. — Это, конечно, не фотка... А рисунок, вообще, подойдёт? — обратилась она к Вадиму.
Тот выразительно развёл руками.
— Будем надеяться, что да, — весело успокоил он заволновавшихся было одноклассников и, заметив некоторое недоверие в их глазах, примирительно добавил, — Ребят, я сам знаю не больше вашего — только то, что мне бабушка рассказала. Нужно пробовать.
Все не могли не согласиться с этим разумным предложением. Портрет подопытного был положен в центр круга, ребята взялись за руки и выжидающе уставились на Вадима.
— Слушайте внимательно, сейчас я скажу заклинание, оно вроде не длинное, а потом мы все вместе повторим его хором, — объявил тот и, зачем-то глубоко вздохнув, принялся диктовать. — Апери террам, апери статиум, апери темпус. Сурге, инкорруптум спиритум дефункти, ин модум ларвае. Апери террам, апери статиум, апери темпус.
— Что? — почему-то приглушённо переспросила Женя и нервно хихикнула.
— Ничего не понятно, — буркнул Дима.
— Может, ещё раз? — предложила Алина.
— Апери террам, апери статиум, апери темпус. Сурге, инкорруптум спиритум дефункти, ин модум ларвае. Апери террам, апери статиум, апери темпус, — с нажимом повторил Вадим. — Что тут непонятного?
— Напиши лучше на бумажке, — деловито посоветовала Таня.
Некоторые одобрительно замычали. Вадим, раздражённо выдохнув, высвободил руки и пошёл к своему портфелю за листом и ручкой.
— Пиши печатными буквами! — кричали ему из круга.
— И покрупнее! — добавил кто-то.
Мальчишка торопливо вырвал листок из лежащей на столе тетради по истории и аккуратно вывел слова заклинания, установив шпаргалку на полочке под доской, где лежали мел и тряпка.
— Всем видно? — спросил он ребят перед тем, как вновь встать в круг.
Видно было всем.
Беря за руки Таню и Даниила, Вадим ещё раз взглянул на листок. Он не был уверен, что это заклинание можно было предавать бумаге, да ещё и класть так близко от проводимого ритуала. Но он так же не знал, можно ли вместо фотографии использовать портрет и зачитывать заклятие с листочка вместо того, чтобы произносить по памяти. Но отступать было уже поздно, ребята стояли в круге и ждали лишь его. Попытка не пытка, как гласит народная мудрость, и Вадиму ничего не оставалось, как довериться этой старой пословице.
— Три... два... один... Апери террам! Апери статиум! Апери темпус! — медленно хором выговаривали тринадцать детских голосов.
Оставшиеся за партами отложили все свои занятия и, кто с интересом, кто с насмешкой, кто с нескрываемым страхом следили за одноклассниками.
— Сурге, инкорруптум спиритум дефункти, ин модум ларвае! — отчётливо говорили ребята, с трудом подстраиваясь под общий ритм. Всеобщее напряжение сгустилось настолько, что, казалось, звенело в воздухе. — Апери террам, апери статиум, апери темпус!
Только последние слова успели вырваться из уст юных искателей приключений, всех поразила страшная вспышка света. Семиклассники зажмурились, закрыли лицо руками, но свет, казалось, пробивался даже сквозь пальцы и сомкнутые веки. Кто-то вскрикнул. Где-то совсем рядом раздался стук от упавшего телефона. Но свечение погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Ребята друг за дружкой начали неуверенно приоткрывать глаза, с любопытством оглядываясь вокруг.
— Е..ать, — потрясённо протянул Борис, округлившимися глазами уставившись перед собой.
Остальные пребывали в таком шоке, что не могли вспомнить даже это простое слово, чтобы хоть как-то выразить свои чувства. Прямо посреди круга над собственным портретом в воздухе повис вождь мирового пролетариата, видимо ещё не до конца пришедший в себя. Всё его существо казалось слегка нереальным, будто выцветшим, подобно неумелому оттиску с яркого полотна. Маленькие тёмные глазки, слегка прищуренные, выглядели какими-то бесцветными, словно нарисованными, что не мешало им, между прочим, быстро оглядываться вокруг.
Вера зачем-то улыбнулась и едва удержалась от смеха. Всё происшедшее казалось таким странным и нелепым, что ей стало почти весело. Даниил изучал гостя всё тем же сосредоточенным взглядом, и трудно было понять, вызвало ли его появление в нём какие-то эмоции, или же он попросту был на них не способен. Женя застыла, нервно хлопая глазами. Настя театрально раскрыла рот, будто актриса на сцене. Денис глупо вылупил светлые глазки, в которых, наверное, впервые поселилась растерянность. Паренёк с растопыренными ушами по имени Лёня, доселе тихо дремавший на задней парте, дико озирался вокруг, гадая, проснулся ли он или всё ещё спит.
— Приветствуем вас, товарищ Ленин! — полушутливо произнёс Вадим, раньше других пришедший в себя. Всё вокруг продолжало казаться ему дебильным сном, но природная простота быстро взяла своё. — Мы рады видеть вас в нашей школе имени героя Советского Союза генерала Черняховского!
— Здравствуйте, товарищи учащиеся, — ответил дух Ленина, слегка картавя.
Он быстро оживлялся, внимательно изучая старый кабинет.
— Скажите, товарищи, — вновь заговорил он. Из-за картавости и быстрой манеры речи слова заметно съедались. — Какой сейчас год?
— Две тысячи двадцать третий, Владимир Ильич, — ответила Вера, с трудом маскируя рвущийся наружу смех под радостное оживление.
— Двадцать третий... так-так-так, — Ленин почему-то ещё больше оживился и на глазах у изумлённых семиклассников начал летать по классу. Все, будто заворожённые, с раскрытыми ртами следили за ним.
— Миш... — Лёня испуганно дёрнул за рукав соседа по парте. — Что это за п..здец?
— Да я откуда знаю? Наши вот вызвали, — шёпотом отозвался тот, сжимая в руках смартфон, будто спасательный круг.
— Товарищ Ленин, — вновь подал голос Вадим. В его глазах опять заблестели искорки смеха. — А расскажите нам, как вам пришла в голову идея устроить мировую революцию!
Его тон так странно напоминал манеры радушного хозяина, желающего занять гостя приятной беседой, что все с каким-то недоумением взглянули на него.
— Мировую революцию? — призрак живо обернулся к парню, и его глаза слегка заблестели. — Мировую революцию! — он коротко рассмеялся, но быстро смолк и продолжил. — Знаете ли, молодой человек, извините, не знаю, как ваше имя...
— Вадим, — быстро подсказал мальчишка.
— Так вот, знаете ли, товарищ Вадим, какой ошибкой являлась сама идея создания коммунистического общества на основе всеобщего равенства по теории этого... дилетанта Маркса?
— Нет, — честно ответил паренёк, слегка смущённый.
— А у меня за... дайте-ка посчитать, — Ленин быстрым движением дотронулся до лба костяшками пальцев, но тут же вновь опустил руку, — практически за сто лет было более, чем достаточно времени, чтобы всё обдумать. Теперь яснее, чем когда-либо видно, какой архиужаснейшей ошибкой являлась идея Октябрьской социалистической революции 1917 года, какой непоправимый урон нанесла эта вероломная революция великому русскому народу, его многовековой истории, культуре и всему российскому государству.
Вадим и ещё несколько более-менее сведущих в истории изумлённо хлопали глазами, пытаясь понять, действительно ли перед ними Ленин или же кто-то под его обёрткой. Они, конечно, не могли знать, что в девятом кругу ада в качестве особо изощрённых пыток с некоторых пор стали включать душам по несколько суток подряд выпуски "Времени" с Первого канала, "Вестей" с "России 1" и некоторые материалы к "Разговорам о важном", в результате чего у многих несчастных, и так не блиставших благоразумием, окончательно съехала крыша.
Но не успели ребята во всём этом разобраться, как дверь кабинета неожиданно распахнулась, и на пороге возникла Алёна Сергеевна, учительница из соседнего класса.
— Наталья Александровна, скажите, у вас тоже компьютер не... — она осеклась, заметив столпотворение ребят у доски и сдвинутые парты. — Ребята, что у вас тут происходит?
Алёна Сергеевна была совсем молоденькой, недавно из университета, поэтому по духу была ближе к школьникам и общалась с ними почти на равных.
— А... вы разве не на концерте? — удивилась Алина, которую приход русички, казалось, вернул к реальности. — Мама говорила...
— Господи, замолкни, — Женя раздражённо скривилась, но её, как всегда, никто не услышал.
— А! Товарищ учитель двадцать первого века! — дух Ленина подлетел к двери, слегка поблёскивая глазами и приветливо улыбаясь. — Простите, не знаю вашего имени...
Несчастная Алёна Сергеевна едва ли не закачалась на подкосившихся ногах, не в силах выдавить ни звука. Взгляд её застывших глаз с какой-то надеждой устремился к ребятам, будто ища у них защиты.
— Это Даньшина Алёна Сергеевна, товарищ Ленин, — охотно объяснил Вадим, широко улыбаясь. — наша учительница по русскому языку и литературе. Алёна Сергеевна, это... ну, думаю, представлять нашего гостя нет смысла, вы и так его знаете...
Видя всё возрастающую панику в глазах русички, многие ребята стали окончательно приходить в себя, и им стало почти весело.
— Очень приятно, товарищ Даньшина, — Ленин, казалось, хотел пожать девушке руку, но вовремя сообразил, что это невозможно, и потому неловко сунул её в карман пиджака. — Так как сказал этот молодой человек, — он широким, но быстрым жестом указал на Вадима, — вы являетесь уважаемым представителем благородной профессии учителя. Знаете, товарищ, вы даже и представить себе не можете, какое архиважнейшее дело вы выполняете. Учитель... Это, наверное, самая главная профессия на Земле. И особенно, учитель русского языка и литературы. Представляете ли, на том свете мне выпала уникальная возможность поближе познакомиться с трудами многих великих русских классиков...
В этот момент, к радости несчастной преподавательницы, мёртвую тишину школы разрезал пронзительный звонок, немного приведший её в чувства. Дрожащие пальцы Алёны Сергеевны, доселе отчаянно цеплявшиеся за ручку двери, непроизвольно слегка надавили на неё, точно пытаясь наперекор воле хозяйки распахнуть дверь и убраться отсюда к чёртовой матери.
— У меня там дети... мне нужно идти, — сказала она словно в трансе, пользуясь тем, что Ленин, наконец, остановился, и проворно исчезла за дверью.
Выйдя в коридор, Алёна Сергеевна мгновенно попала в бурлящую толпу школьников и окончательна пришла в чувства. Она встряхнула головой и быстрым движением поправила большие квадратные очки на носу, так шедшие к её серьёзному лицу. Сегодня положительно творилось что-то странное... Сначала вдруг перестал работать компьютер с телефонами, затем, когда она решила заглянуть к соседке, в её кабинете обнаружилось что-то уж совсем несусветное. Призрак Ленина... Да было ли это на самом деле или только почудилось? Последние дни Алёна Сергеевна ложилась поздно — у неё как советника по воспитанию привалило хлопот в связи с предстоящим концертом, который почему-то готовили особенно тщательно, так что неудивительно, что в голову начал лезть всякий бред.
Русичка раскрыла дверь в собственный кабинет и нос к носу столкнулась с 9 "А", столпившимся у входа.
— Можно идти? — спросил вихрастый парень с круглым лицом.
— Да, конечно.
Ребята гурьбой высыпали в коридор, возбуждённо обсуждая внезапное отключение всех смартфонов вместе со школьным компьютером.
Алёна Сергеевна ещё раз грустно оглядела старенькое устройство, точно надеясь, что оно всё же заработает, вынула из ящика стола ключ от класса и направилась к выходу. Сейчас была большая перемена — время идти в столовую.
— Блин, я чуть-чуть уровень не успел пройти...
— Да ладно тебе, пройдёшь ещё...
— Мне нужно было маме после этого урока позвонить. Как всё не вовремя!..
— Что сейчас? Физра? Е..ать, что мы там будем делать без телефонов? Сидеть в стену зырить?..
— Блин, я перед литрой хотела краткое содержание почитать. Вик, ты читала? Не расскажешь, что там?..
— Да какой-то бред, я сама нифига не поняла...
— Офигеть, я вообще обалдел...
— Блин, а я сначала подумала, что у меня зарядка села...
Казалось, все разговоры вокруг сводились к одной теме. Продираясь сквозь толпу ребят на первый этаж, Алёна Сергеевна без конца слышала со всех концов одни и те же удивления, возмущения, толки и пересуды о том, что в один момент ровно в 11:56 вся электроника в школе внезапно вырубилась. Никто, конечно же, ничего не знал, но все наперебой спешили поделиться своими мыслями, страхами и надеждами по поводу всей этой ситуации.
Столовая встретила преподавательницу привычным звоном посуды и усердным нарушением правила "когда я ем, я глух и нем". Взяв свою порцию обеда у толстой поварихи с румяным добрым лицом, Алёна Сергеевна направилась к длинному столу у окна, где обычно обедали учителя.
— Ну что же это такое?! У меня сейчас урок в одиннадцатом классе, я вчера полночи презентацию делала! Как мне теперь им объяснять? Там в учебнике об этой теме две строчки, а в ЕГЭ в половине заданий это требуется! — буквально кричала маленькая пухлая преподавательница географии в аккуратном светлом платье.
— Да у меня тоже все уроки там, — со сдержанным недовольством отвечала ей коллега. Возмущения её были, правда, несколько иного плана, так как внезапные неполадки с техникой обязывали её самой объяснять все эти неясные темы по химии, а не включать детям готовые инфоуроки.
— Что поделаешь, — философски произнесла учительница биологии, помешивая суп. — Жизнь прекрасна и удивительна. Но чаще всего второе.
Тут к компании приблизилась Елена Владимировна, преподававшая информатику, и все взоры обратились к ней.
Предупреждая расспросы, та с грустной и вместе слегка позабавленной улыбкой развела руками.
— Я ничего не могу поделать, — сказала она. — Это не от меня зависит. Бельская сказала, Николая сегодня нет, трудовик, физруки все руками разводят. Непонятно ничего.
— Да как же так! — вновь завелась пухленькая учительница. — У меня пятнадцать человек из класса сдают географию! Как мне им объяснять, там все картинки, всё наглядно, интересно!
— Может быть, ещё заработают, — неуверенно заметила преподавательница английского, поправляя тёмные волосы.
— Товарищи! — прорвался вдруг сквозь монотонный гул голосов и стук ложек смутно знакомый голос. — Товарищи! Я архирад вновь оказаться в нашей великой стране с нашим доблестным народом! Товарищи учителя! Товарищи учащиеся! Все мы знаем, в каком положении сейчас находится наша горячо любимая Родина! Все мы не можем не понимать...
Сказать, что мирно обедающие были в шоке — это не сказать ничего. Ложки в буквальном смысле повыпадали из помертвевших пальцев. И дети, и взрослые просто застыли, забыв даже о еде в своих ртах, из-за чего несколько человек тут же подавились и зашлись кашлем.
— Враги нашей Родины — американцы и англосаксы — говорят: мир не сможет прожить без нас. Без нас некому будет установить порядка, принести отсталым странам свет демократии, ликвидировать агрессоров, посягающих на международные ценности. Такие речи американцев и англосаксов не смутят, не запугают, не обманут наших доблестных граждан, верных своей великой Родине...
Пухленькая географичка тихо издавала какие-то хриплые звуки, не в силах закрыть рта. Учительница английского застыла, так и не оторвав руки от тёмных прямых прядей. Информатичка с глупой улыбкой уставилась на бестелесного оратора, точно гадая, не спит ли она. Алёна Сергеевна уже не знала, что и думать. Немногочисленные ребята, пользовавшиеся услугой платных обедов, испуганно замерли, не в силах пошевелиться.
— Товарищи! Вы знаете, что украинские неонацисты, подстрекаемые Западом, навязали нам новую войну. Помните, товарищи, что с украинским народом у нас нет ссор, мы украинскую независимость и украинское государство признавали и признаем. Мы предлагали Украине мир на условии неприкосновенности ее границ, хотя эти границы простирались гораздо дальше, чем чисто украинское население. Мы шли на все уступки и пусть каждый из наших солдат помнит это на фронте. Пусть наше поведение по отношению к украинцам там докажет, что мы — граждане Российской Федерации, что мы идём к ним не как угнетатели, а как освободители...
Между тем в 7 "В" классе тоже разворачивались не самые скучные события.
— У нас сейчас контрольная по биологии! Мы как списывать будем? — взволнованно говорила Таня, с таким выражением глядя на Вадима, будто он, по меньшей мере, сломал ей жизнь.
— Не знаю! Чего вы ко мне пристали? — огрызнулся тот. На душе парня было скверно.
— Может, потому, что это из-за тебя мы все получим двойки? — со своей обычной деланно-спокойной уверенностью взрослого поинтересовался Денис.
— Может быть, это вообще не от этого, — заметил Артём. Паренёк до сих пор пребывал в шоке, пытаясь переварить все события, происшедшие в классе за то время, что они с Катей торчали на этом идиотском концерте, где половину стихов и песен было не разобрать из-за никудышных микрофонов, а от того, что было слышно, хотелось закрыть уши. "Вечно я пропускаю всё самое интересное", — мысленно сокрушался мальчик, коря себя за собственное невезение.
— От этого, — значительно заявила Таня. — Я где-то слышала, что при вызове духов вырубается электроника.
— Так чего же ты сразу не сказала? — злобно бросил Вадим.
— Да я откуда знала, что тут так же будет, — видно было, что Таня растерялась, но признавать ошибку была явна не намерена. — Это твоя бабка должна была тебе сказать.
— Ага, конечно... — парень саркастически усмехнулся. — Прям в те времена, когда она в школе училась, все со смартфонами бегали. Там и стиральных машинок-то не было. Тогда об этих проблемах вообще можно было не думать.
— Так, хватит вам уже, — взорвалась Настя своим противным тонким голоском. — Давайте лучше думать, как его назад... э-э-э... — она сделала какое-то размазанное движение руками, — узвать.
— Да вот не помню, — уныло буркнул Вадим, рассматривая собственные ботинки. Ему было жутко стыдно, что по его вине они с классом дружно завалят контрольную по биологии, но он совершенно не помнил, как заставить вызванного духа убраться восвояси.
— Может, попросить его? — предложила Женя, свято верившая в торжество дипломатии.
— Ага, допросишься его, — протянула Настя. — Он теперь сам не уйдёт.
— Да ты-то откуда знаешь? — грубо бросила Таня.
— А, так, — девочка со значительным видом махнула рукой. — Вызывали во дворе пару раз.
— А как вы их назад убирали? — задал логичный вопрос кто-то.
— Мы... — Настя задумалась, вспоминая. — Мы их вызывали при помощи свечей. Ну... зажигали там, ставили в круг, все дела... потом мы свечи задували, — чтобы было легче формулировать мысли, Настя помогла себе жестами, — и сжигали фотографию. Всё, призрак исчезал.
— Чего ж ты сразу не сказала! — обрадовалась Алина. — Значит, нужно фотку сжечь.
— А ничего, что у нас не фотография, а портрет, — заметил Денис. — Как ты его собираешься сжигать, я не знаю.
— Не нужно там ничего сжигать, — отмахнулся Вадим. — Это я точно помню. Там что-то совсем простое... Как же я забыл...
Парень закрыл лицо руками и принялся мучительно вспоминать.
— Давайте, может, пока парты назад сдвинем, круг сотрём, — предложила прагматичная Женя, поглядывая на часы. — Уже скоро звонок.
Предложение было весьма разумно, и ребята начали нехотя подниматься со стульев и парт, где они расположились кучкой, словно в партизанском штабе.
Несколько мальчиков, не сговариваясь, стали двигать парты и стулья. Остальные сгрудились возле нарисованного круга и принялись стирать его ботинками. Работа шла легко. Мел быстро сходил с линолеума, не оставляя никаких следов. Вдруг, когда последний штрих исчез с его гладкой поверхности, Вадим почувствовал короткую вибрацию в кармане штанов. Едва ли не вздрогнув, мальчишка почти машинально потянулся к карману и вынул телефон. Он был включён, а на экране красовалось какое-то сообщение от Билайн.
— ... Да здравствует свободный украинский народ независимой Украины! Долой неонацистскую шпану и их западных хозяев! Да здравствует наша великая российская армия!
Незаметно для самого оратора его голос становился всё глуше, слова будто тонули в вязком тумане, звуча всё менее отчётливо, а сам облик постепенно стирался. Едва только бывший вождь мирового пролетариата успел договорить последние слова, как его тело плавно растворилось в воздухе под взглядами десятков изумлённых зрителей.
— Вадим! Что такое?
— Что с тобой?
— Он заработал?
— Да ответь же!
— Вадим!
— Я вспомнил, — медленно проговорил мальчик, не отрывая взгляда от сообщения, будто оно содержало тайный ключ к спасению.
— Что ты вспомнил?
— Я вспомнил, как нужно было убрать призрака, — сказал он, поднимая на одноклассников глаза, постепенно наливавшиеся счастьем. — Нужно было просто стереть меловой круг! Всё, мы стёрли, и призрака больше нет! Ура, ребята!
Его улыбка, будто огонь, зажигала лица всех вокруг, и радостное выражение расцвело в глазах каждого. Счастье свалилось так внезапно, что поначалу никто даже не мог в него поверить. Ребята бросились проверять свои телефоны и оживлённо восклицали, что они снова работают, как ни в чём ни бывало.
— Эй, а до звонка всего две минуты, — заметил кто-то. — Нужно поторопиться, а то ТВ нам такое в..балово устроит!
Размягчённые от радости семиклассники дружно рассмеялись и заторопились к выходу.
— Эх, а всё-таки жаль, что всё так быстро кончилось, — сказал Дима своему соседу по парте, когда они вместе шли по коридору, продираясь сквозь разномастную толпу.
— В смысле? — непонимающе буркнул тот, уже успевший вновь погрузиться в телефон.
— Ну, знаешь, какое-то разнообразие...
Но в этот момент знакомый звук звонка заполнил собой забитые ребятами коридоры, и оба приятеля, забыв обо всём, заторопились к кабинету биологии.