Джером К. Джером. Ещё о следовании советам

There are people like that, people who will go about, giving advice.  I’ll be getting six months over one of them, I’m always afraid.  I remember a pony I had once.”  (I judged the man to be a small farmer; he talked in a wurzelly tone.  I don’t know if you understand what I mean, but an atmosphere of wurzels was the thing that somehow he suggested.)

Есть на свете такие шмурдяки. Любят околачиваться вокруг и давать разные советы. Однажды я схлопотал шесть месяцев из-за одного из таких. Урок на всю жизнь. Была у как-то лошаденка. Пони, если хотите знать. (Мужик, похоже, был фермером, выражался по-рабоче-крестьянски. Понимаете ли, вокруг него как нимб вокруг лысины  святого танцевала эта рабоче-крестьянскость).

“It was a thoroughbred Welsh pony, as sound a little beast as ever stepped.  I’d had him out to grass all the winter, and one day in the early spring I thought I’d take him for a run.  I had to go to Amersham on business.  I put him into the cart, and drove him across; it is just ten miles from my place.  He was a bit uppish, and had lathered himself pretty freely by the time we reached the town.

 -- Это был стопудовый уэльский пони, сущий дьявол, -- рассказывал вот значит он, -- если вы понимаете, о чем речь. Он у меня всю зиму пасся травой и вот по весне я решил прошвырнуться на нем. Надо мне там было по делам, знаете ли, в Амерсхэм. Я запряг его, значит, в телегу и пустился в путь -- десять миль от дома. Он бежал так проворно, что весь был в пене, когда мы добрались до места.

“A man was at the door of the hotel.  He says, ‘That’s a good pony of yours.’

“‘Pretty middling,’ I says.

“‘It doesn’t do to over-drive ’em, when they’re young,’ he says.

Возле гостиницы какой-то мужик похвалил мою лошаденку.

-- Да вроде ничего, -- говорю ему я.

-- Не рекомендуется переутомлять таких, особенно молодых, -- добавил он.

“I says, ‘He’s done ten miles, and I’ve done most of the pulling.  I reckon I’m a jolly sight more exhausted than he is.

“I went inside and did my business, and when I came out the man was still there.  ‘Going back up the hill?’ he says to me.

“Somehow, I didn’t cotton to him from the beginning.  ‘Well, I’ve got to get the other side of it,’ I says, ‘and unless you know any patent way of getting over a hill without going up it, I reckon I am.’

I didn’t cotton to him -- он мне совсем не по душе

-- Да ну, что вы. -- покачал я головой. -- Мы проделали с ним десять миль, и мне всю дорогу приходилось его сдерживать. Думаю, я выгляжу куда усталее его.

Потом я отправился по делам, а когда возвращался назад, тот мужик как штык торчал на том же самом месте.

-- Было под горку, а назад-то придется в горку? -- со смешком спросил он.

-- Я с самого начала подозревал подвох со стороны моей лошаденки. То она прет под горку, то собирается лезть на горку. Но если вы знаете способ, как можно все время кататься взад и вперед только под горку, подскажите, пожалуйста: я буду только рад.

“He says, ‘You take my advice: give him a pint of old ale before you start.’

“‘Old ale,’ I says; ‘why he’s a teetotaler.’

“‘Never you mind that,’ he answers; ‘you give him a pint of old ale.  I know these ponies; he’s a good ’un, but he ain’t set.  A pint of old ale, and he’ll take you up that hill like a cable tramway, and not hurt himself.’

Он вдруг посерьзнел и сказал:

-- Примите, если не в обиду, мой совет: дайте ему на дорогу пинту нашего доброго английского эля.

-- Ничего подобного не слышал, чтобы пони поили элем. Они, знаете ли, трезвенники.

-- Не берите в голову -- дайте ему пинту выдержанного эля. Я знаю эту породу пони; они молодцом вниз, но тяжелы на под'ем. Пинта хорошего выдержанного эля, и он попрет тебя вверх не хуже трамвая, и ничего плохого с ним при этом не случится.

“I don’t know what it is about this class of man.  One asks oneself afterwards why one didn’t knock his hat over his eyes and run his head into the nearest horse-trough.  But at the time one listens to them.  I got a pint of old ale in a hand-bowl, and brought it out.  About half-a-dozen chaps were standing round, and of course there was a good deal of chaff.

horse-trough -- поилка доя лошадей

Рассказчик тяжело вздохнул.

-- Просто никак не могу уяснить себе, -- продолжил он, -- что же это за порода людей такая -- советчики. И почему ты спрашиваешь себя потом, ты ему сразу  не врезал промеж ушей или не стукнул его рожей о булыжник. А почему вместо этого развесил уши и слушал его. Короче, я налил пинту старого эля в свою дорожную сумку и дал моему пони. С полдюжины парней, которые околачивались поблизости, тут же начали зубоскалить.

“‘You’re starting him on the downward course, Jim,’ says one of them.  ‘He’ll take to gambling, rob a bank, and murder his mother.  That’s always the result of a glass of ale, ’cording to the tracts.’

“‘He won’t drink it like that,’ says another; ‘it’s as flat as ditch water.  Put a head on it for him.’

“‘Ain’t you got a cigar for him?’ says a third.

“‘A cup of coffee and a round of buttered toast would do him a sight more good, a cold day like this,’ says a fourth.

-- Джим, -- так назвал меня один из них, -- твой пени из-за тебя встал на дурную дорожку. Теперь он пристрастится к азартным играм, начнет грабить банки, а там и мамашу свою прикокнет. Такое всегда начинается с эля. Закон природы.

-- Смотри-ка, смотри-ка, -- сказал другой, -- он еще и кочевряжится. Сунь-ка его мордой в сумку.

-- А не угостить ли его сигарой? -- подначивал третий.

-- Чашка кофе и хорошее пирожное больше подошли бы пони в такой холодный день как сегодня, -- серьезно заметил четвертый.

“I’d half a mind then to throw the stuff away, or drink it myself; it seemed a piece of bally nonsense, giving good ale to a four-year-old pony; but the moment the beggar smelt the bowl he reached out his head, and lapped it up as though he’d been a Christian; and I jumped into the cart and started off, amid cheers.  We got up the hill pretty steady.

Я уже подумывал отказаться от этой затеи с элем и выпить его самому. Мне уже стало казаться глупостью поить хорошим элем четырехгодовалое пони. Но в тот момент паршивец разнюхал запах спиртного, сунул свою голову в сумку и припал к выпивке не ниже доброго христианина. Так что я с трудом вырвал сумку, вскочил на тележку и пустился в дорогу под гиканье собравшихся. Мы пошли в гору весьма ретиво.

Then the liquor began to work into his head.  I’ve taken home a drunken man more than once and there’s pleasanter jobs than that.  I’ve seen a drunken woman, and they’re worse.  But a drunken Welsh pony I never want to have anything more to do with so long as I live.  Having four legs he managed to hold himself up; but as to guiding himself, he couldn’t; and as for letting me do it, he wouldn’t.

И тут то выпивка и начала ударять моему пони в голову. Я не раз провожал пьяного до дому, но, скажу вам прямо, тот доставлял мне куда меньше хлопот, чем мой пони. Я видел пьяных баб, но здесь было много хуже. С пьяным уэльсским пони ни за какие коврижки я не свяжусь теперь до конца своих дней... Имея четыре ноги, он довольно уверенно держался на них, но управлять своим курсом он не мог, а позволить заняться этим мне он не хотел.

First we were one side of the road, and then we were the other.  When we were not either side, we were crossways in the middle.  I heard a bicycle bell behind me, but I dared not turn my head.  All I could do was to shout to the fellow to keep where he was.

“‘I want to pass you,’ he sang out, so soon as he was near enough.

“‘Well, you can’t do it,’ I called back.

Нас мотыляло из стороны в сторону не хуже баркаса по морю. То мы занимали одну сторону дороги, то другую. А когда мы двигались по середине, мы выписывали кривые похлеще петли гистерезиса. Я услышал позади себя велосипедный звонок, но, слишкой занятый  выписываемой нами формой кривой, обернуться не рискнул. Единственное, на что я сподобился, так это крикнуть велосипедисту, чтобы тот встал как вкопанный.

-- Но я хотел бы обогнать вас, -- крикнул он в ответ. -- Вы плететесь еле-еле.

-- Хотел бы я посмотреть, как это у тебя получится.

“‘Why can’t I?’ he answered.  ‘How much of the road do you want?’

“‘All of it and a bit over,’ I answered him, ‘for this job, and nothing in the way.’х

“He followed me for half-a-mile, abusing me; and every time he thought he saw a chance he tried to pass me.  But the pony was always a bit too smart for him.  You might have thought the brute was doing it on purpose.

-- А почему это не должно получиться? Скажите, какая часть дороги вам нужна, и я использую оставшуюся.

-- Вся целиком и даже немножко больше. Потому что моей лошадке ничто не должно стоять на пути.

Велосепедист молча следовал за мной примерно полчаса. Всякий раз, когда ему казалось, что у него есть шанс проскочить, как моя лошадка выкидывала очередной фортель. Казалось, ей доставляет большое удовольствие делать это специально.

“‘You’re not fit to be driving,’ he shouted.  He was quite right; I wasn’t.  I was feeling just about dead beat.

“‘What do you think you are?’ he continued, ‘the charge of the Light Brigade?’  (He was a common sort of fellow)  ‘Who sent you home with the washing?’

-- Вам нельзя доверять вожжи, -- кричал велосипедист. И был совершенно прав: нельзя. Что мне было отвечать. Я только сглотнул обиду.

-- Что вы о себе воображаете? -- парень никак не мог уняться. -- Вы что, из дорожной полиции? А удостоверение-то у вас есть? Покажите его.

“Well, he was making me wild by this time.  ‘What’s the good of talking to me?’  I shouted back.  ‘Come and blackguard the pony if you want to blackguard anybody.  I’ve got all I can do without the help of that alarm clock of yours.  Go away, you’re only making him worse.’

Короче, он начал меня доставать.

-- Что толку говорить со мной? -- кричал я в ответ. -- Лучше поговорите-ка с моим пони. Я буду очень благодарен, если вы сумеете убедить его. Я сделал бы все, что угодно, лишь бы вы юперестали звенеть своей пищалкой. А так, идите к чертовой бабушке. Вы лишь сильнее дразните мою лошадку.

“‘What’s the matter with the pony?’ he called out.

“‘Can’t you see?’ I answered.  ‘He’s drunk.’

“Well, of course it sounded foolish; the truth often does.

“‘One of you’s drunk,’ he retorted; ‘for two pins I’d come and haul you out of the cart.’

-- А что с вашим пони не так? -- все не унимался парень.

-- А вы что, ослепли что ли? Он просто пьян.

Конечно, это звучало по-дурацки, но многие истины обыденным умам кажутся дурацкими.

-- Один из вас пьян -- эт-точно. За две пинты я бы утащил вас с дороги вместе с вашей тележкой.

“I wish to goodness he had; I’d have given something to be out of that cart.  But he didn’t have the chance.  At that moment the pony gave a sudden swerve; and I take it he must have been a bit too close.  I heard a yell and a curse, and at the same instant I was splashed from head to foot with ditch water.  Then the brute bolted.

Я бы был просто счатлив, если бы он смог. Я бы дорого дал, чтобы меня самого вытащили из тележки. Но такого шанса судьба нам не предоставила. Неожиданно пони совершил очередной кульбит, и я услышал вопли и проклятия. В тот же момент меня с ног до головы окатило водой и тиной, и пони понесло.

A man was coming along, asleep on the top of a cart-load of windsor chairs.  It’s disgraceful the way those wagoners go to sleep; I wonder there are not more accidents.  I don’t think he ever knew what had happened to him.  I couldn’t look round to see what became of him; I only saw him start.

Дело в том, что мимо нас проезжала фура, на козлах которой мирно посапывал возница. Это форменное безобразие -- спать в движении. И еще удивительно, как мало у нас даже при этом случается дорожных происшествий. Что с ним случилось, думаю, возница и сам не понял. А я тем менее: я даже не понял, куда он делся. Я видел только начало траектории его полета, но не видел конца.

Half-way down the hill a policeman holla’d to me to stop.  I heard him shouting out something about furious driving.  Half-a-mile this side of Chesham we came upon a girls’ school walking two and two—a ‘crocodile’ they call it, I think.  I bet you those girls are still talking about it.  It must have taken the old woman a good hour to collect them together again.

На спуске холма полицейский матерно призывал меня остановиться. Он что-то там кричал о бесшабашной езде. Еще полмили ниже мы пронеслись мимо девчонок, шедших крокодилом из воскресной школы. Крокодилом у нас называется, когда группа идет, разбившись попарно и взявшись за руки. Девчонки чуть не свернули головы, глядя на нас. И думаю, дожив до старости, они будут с удовольствием вспоминать наш случай.

“It was market-day in Chesham; and I guess there has not been a busier market-day in Chesham before or since.  We went through the town at about thirty miles an hour.  I’ve never seen Chesham so lively—it’s a sleepy hole as a rule.

В Чеснеме был ярмарочный день, и навряд ли его жители когда видели или когда еще увидят такой. До того Чеснем мне представлялся сонной тихой деревушкой. А тут веселья было хоть отбавляй. Мы прошили город на скорости где-то под 30 миль в час

A mile outside the town I sighted the High Wycombe coach.  I didn’t feel I minded much; I had got to that pass when it didn’t seem to matter to me what happened; I only felt curious.  A dozen yards off the coach the pony stopped dead; that jerked me off the seat to the bottom of the cart.  I couldn’t get up, because the seat was on top of me.  I could see nothing but the sky, and occasionally the head of the pony, when he stood upon his hind legs.  But I could hear what the driver of the coach said, and I judged he was having trouble also.

Милей позже городка мы настигли викомбовскую повозку для перевозки скота. Я не очень возражал: к тому времени мне казалось, что мне уже все равно. Мне только было любытно: а что же будет дальше. За 12 ярдов до повозки пони вдруг встала как врытая. А я полетел кубарем с козел на дно тележки. При этом я не мог подняться, ибо сиденье было на мне. Я не видел ничего, кроме неба, да еще временами моего пони, когда он вставал на задние ноги.  Но я мог слышать возницу повозки, и, судя по его лексике,  ему тоже досталось порядком.

“‘Take that damn circus out of the road,’ he shouted.  If he’d had any sense he’d have seen how helpless I was.  I could hear his cattle plunging about; they are like that, horses—if they see one fool, then they all want to be fools.

-- А ну прекрати-ка этот цирк на дороге, -- орал он. Будь у него хоть миллиграмм здравого смысла, он бы догадался, что я здесь беспомощен как годовалое дитя. Я только слышал, как мельтешились кони вокруг. Они ведь такие, лошади. Достаточно одной сойти с ума, и они все сходят за компанию.

“‘Take it home, and tie it up to its organ,’ shouted the guard.

-- Забирай своего пони до дому и привяжи его за яйца, -- кричала старая ведьма, по-видимому его жена. И это было еще самое мягкое из ее выражений.

“Then an old woman went into hysterics, and began laughing like an hyena.  That started the pony off again, and, as far as I could calculate by watching the clouds, we did about another four miles at the gallop.  Then he thought he’d try to jump a gate, and finding, I suppose, that the cart hampered him, he started kicking it to pieces.

Затем она впала в форменную истерику и начала выть как гиена. Это подействовало на пони ободряюще, и как я мог прикинуть по поднимаемым нами облакам пыли, мы промчались галопом где-то еще 4 мили. Затем пони попытался проскочить в ворота и, полагая, что повозка мешает ему, попытался разбить ее на мелкие кусочки.

I’d never have thought a cart could have been separated into so many pieces, if I hadn’t seen it done.  When he had got rid of everything but half a wheel and the splashboard he bolted again.  I remained behind with the other ruins, and glad I was to get a little rest.  He came back later in the afternoon, and I was pleased to sell him the next week for a five-pound-note: it cost me about another ten to repair myself.

Я никогда не думал, что тележку можно разбить на столько кусочков, если бы не видел результати своими персональными глазами. Когда он разделался с нею -- остались только полколеса и запаска -- он разошелся снова. А я сидел посреди руин и был доволен, что могу хоть немного передохнуть. Пони вернулся домой только к обеду следующего дня, и я с радостью продал его за пять фунтов. Еще 10 мне стоило починить себя.

“To this day I am chaffed about that pony, and the local temperance society made a lecture out of me.  That’s what comes of following advice.”

До сих в округе из-за этого пони я являюсь притчей во языцех, а местное общество трезвости сделало из меня неплохой наглядный пример. Вот и слушайте после этого советов.