Дизраэли. Жития святых

Before colleges were established in the monasteries where the schools were held, the professors in rhetoric frequently gave their pupils the life of some saint for a trial of their talent at amplification. The students, at a loss to furnish out their pages, invented most of these wonderful adventures.

В монастырских школах преподаватели риторики часто давали своим ученикам в качестве задания дополнить жития святых амплификациями (фигура риторречи, сост в накоплении тропов). Студенческие мозги изнывая над такими заданиями под грузом скудоумия, придумали массу приемов обманывать преподавателей.

Jortin observes, that the Christians used to collect out of Ovid, Livy, and other pagan poets and historians, the miracles and portents to be found there, and accommodated them to their own monks and saints. The good fathers of that age, whose simplicity was not inferior to their devotion, were so delighted with these flowers of rhetoric, that they were induced to make a collection of these miraculous compositions; not imagining that, at some distant period, they would become matters of faith.

Jortin заметил, что ученики часто для пополнения житий использовали труды Овидия, Ливия и др языческих поэтов. И часто святые отцы религиозный пыл которых сочетался с неменьшей невежественности, восхищались цветами красноречия своих воспитанников. Более того они вводили их в свои собственние агиографические сочинения, так что какое то время спустя эти чудеса перекочевывали как достоверные свидетельства о творимым святыми чудесах.

Yet, when James de Voragine, Peter Nadal, and Peter Ribadeneira, wrote the Lives of the Saints, they sought for their materials in the libraries of the monasteries; and, awakening from the dust these manuscripts of amplification, imagined they made an invaluable present to the world, by laying before them these voluminous absurdities. The people received these pious fictions with all imaginable simplicity, and as these are adorned by a number of cuts, the miracles were perfectly intelligible to their eyes. Tillemont, Fleury, Baillet, Launoi, and Bollandus, cleared away much of the rubbish; the enviable title of Golden Legend, by which James de Voragine called his work, has been disputed; iron or lead might more aptly describe its character.

И когда James de Voragine, Peter Nadal, или Peter Ribadeneira писали свои "Жития святых", они искали материал для них в монастырских библиотеках, и отряхивая пыльные манускрипты делали удиветельные находки принимая за чистую монету то, что первоначально было лишь упражнеиями в амплификации. Последующим историкам пришлось приложить массу стараний, чтобы очистить сочинения от этих выдумок. Один из исследователей даже говорил, что "Золотую легенду" стоит изучать не столько с пером в руках, сколько с железом и свинцом, выжигая оттуда всяческие выдумки.

Baronius has given the lives of many apocryphal saints; for instance, of a Saint Xinoris, whom he calls a martyr of Antioch; but it appears that Baronius having read in Chrysostom this word, which signifies a couple or pair, he mistook it for the name of a saint, and contrived to give the most authentic biography of a saint who never existed!

Но и во времена Дизраэли, хотя историки более тщательно подходили к исследованию источников, ляпы нет-нет да и проскакивали. Baronius составил жития многих апокрифических святых, например, св. Xinoris, которого он обозвал антиохийским мучеником. Автор вычитал это слово из Хризостома, где они обозначает "пару" и принял его за имя, соствив житие никогда не существовавшего святого.