Когда лёд был волнами. Глава 2

Конец сентября. В воскресное утро.

Максим приехал к Ире. В этот день они договорились ехать за грибами, а если погода не испортится — пожарить шашлык.

— Ты собралась?

— Да, всё в сумке.

— Отлично. Тогда жду тебя на улице, сумку я унёс.

Машина катилась по загородной дороге. Погода стояла ясная: на плоском, как сковорода, небе изредка проплывали облака. Но это, ни о чём не говорило — в любой момент могли набежать тучи. За семь лет Максим так и не привык к здешнему климату: всё казалось чужим и непонятным.

— Ты в грибах хорошо разбираешься? — спросил Максим.

— Конечно. Меня родители ещё до школы в лес брать. А ты?
 
— Почти никак. Первый и единственный раз лесные грибы я собирал в армии. Никогда не забуду тот день.

Ира рассмеялась:
 
— Кто-то отравился твоими грибами?!
 
— Нет, это вряд ли, — усмехнулся Максим.
 
— Расскажи! 

— При Советском Союзе в Польше стояли наши войска.  Я служил там. Первые полгода в гарнизоне — посреди леса. Строили подземный секретный объект.
 
— Что за объект?
 
— Никто не знал. Может, штаб, может, пункт управления ракетами. Сооружение  грандиозное: трёхэтажное, площадью с пол футбольного поля. Стены и перекрытия — метр высокопрочного бетона, стальные двери весили две тонны!

— Нам бы такую на дачу, — пошутила Ира. Как ни придёшь, всегда взломана.

— В то время моим начальником был замполит роты — чудаковатый молодой офицер, лейтенант Филипенко. Однажды он дал задание — собрать и засолить грибы. Выварку десятилитровую принёс, соль.

— Так просто несведущему человеку и доверил? — удивилась Ира. — Он что, не боялся, что мухоморы принесёшь?!

— Не знаю, чего он там боялся и о чём думал. Я растерялся. Сказать, что я не разбираюсь в грибах, не смог. Признаться, что не разбираюсь в грибах, не смог. Боялся прослыть никчёмным, но и делать этого не умел!

Лес начинался сразу за колючей проволокой. Ограждение, служило в большей мере от лесных зверей.

— Я никогда не видела в лесу зверей. А ты?
 
— Видел. Издали. По роду своей службы мне часто приходилось ходить через лес в соседний гарнизон — это семь километров в одну сторону.

— Один?!

— Да.

— Не боялся?

— Нет.

— Ну, ты, Макс, вообще крутой, так я тебе и поверила!

— Неуютно было, особенно осенью. Но не страшно.

Ира засмеялась: 

— Осеннее обострение?

— Не угадала. Неуютно из-за шороха листьев. Летом я слышал звуки издалека, а осень — нет. Постоянно приходилось осматриваться по сторонам.

— Больше всего опасался кабанов. Видел, как они бегают по зарослям, ломая ветки. Зрелище, я тебе скажу, не для слабонервных. Спастись можно, только запрыгнув на дерево. Страшно в первый раз, в первый раз, потом привыкаешь. Как канатоходец на канате, всегда на чеку. Я отходил более ста раз. Какой тут страх? Грибы лесные до того случая я никогда не собирал. Я и понятия не имел, что они бывают червивыми. Откуда мне было знать? Там, откуда я родом, лесов нет.

— Немного походив по лесу, я набрёл на опушку, на ней грибов было «море», и все, как на подбор, большие, как крышка от кастрюли. Помню, я сильно обрадовался.

Ира с изумлением смотрела на Максима и улыбалась.

— Вот это удача, — подумал я тогда.

Вечером пришёл замполит. 

— Ну что, — говорит, — показывай!  Поднял крышку и замер. Посмотрел как-то странно на меня и ушёл. После этого я так и не решился у него спросить, понравились ли ему грибы. Меня всегда что-то останавливало.

— А как ты грибы засаливал?

— Просто: помыл под краном, порезал, высыпал в выварку и обсыпал солью.

— Да уж, рецепт ещё тот. А какие были грибы, это мы уже никогда не узнаем, — констатировала Ира.

— Макс, долго ещё ехать?

— Нет. Сейчас в лес свернём, а там уже близко будет.

Картина, которая предстала перед ними, была завораживающей и величественной: окружённое со всех сторон лесом, лежало озеро. Его берега уходили на несколько километров вдаль и сворачивали вправо. Какой формы было озеро и насколько большое — можно было только догадываться. Стоял полный штиль. Глядя на зеркальную гладь воды, воображение рисовало что-то неведомое и пугающее, скрытое в толще его тёмной воды.

— Пойдём, я тебе кое-что покажу, — сказал Максим.

Они подошли к берегу. Воздух там был плотным от влажности. Стало холодно. 

— Дай руку, — сказал он Ире и взял её за руку. — Ступай за мной. Не бойся.

Они стали на что-то мягкое и в то же время крепкое. По воде пошли волны. Пройдя несколько метров, они приблизились к краю.

— Сейчас под нами три метра воды.

— Ты шутишь?! — испуганно сказала Ира. — Веди меня назад, мне страшно! 

Закончили собирать грибы. Небо было чистым. Включив магнитолу в машине, начали собирать ветки. Максим разводил костёр, Ира нанизывала мясо на шампуры. В это время выше по грунтовке проехала машина. 

— Лишь бы к нам кто не приехал, — с беспокойством сказала Ира.

— Не волнуйся, рыбаки домой поехали.

— Было бы место людное — не волновалась. А если сюда бандиты приедут?

— Слушай, а как ты с родителями в лес за грибами ходишь? Тоже боишься?

— То за грибами... Если что, сел в машину и уехал. Здесь так не получится — костёр надо затушить, вещи собрать.

— Не накручивай себя. Не станут они к людям приставать. Ты в рестораны ходишь?

— Бывает.

— В следующий раз посмотри по сторонам, что за народ там отдыхает.

Ира задумалась: 

— А если алкашня какая сунется?

— Во-первых, побоятся — за беспредел придётся отвечать. Во-вторых, есть у меня на такие случаи то, что отобьёт им охоту, — сказал Максим и раскрыл полог куртки, показав висевший в кобуре пистолет.

— Это боевой?!

— Нет, конечно, — газовый!

Вокруг стояла непроглядная тьма. На краю озера висела луна. В костре догорали ветки. Разговаривали шёпотом. Акустика была исключительной: плеск рыбы был слышен за километры. Иногда казалось, что кто-то рядом с силой бьёт по воде веслом, а иногда где-то далеко со скалы в воду срывалась каменная глыба, глухим эхом отдаваясь в тишине.

Они сидели рядом друг с другом. Тлеющие угли уже не грели и почти не давали света. Ира посмотрела по сторонам:

— Такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Тебе так не кажется?

Ситуация была некомфортной: Максим это понимал.

— Пусть смотрят, — пытаясь разрядить обстановку, сказал Максим. — Да не бойся ты так, волки раньше семи часов на людей не нападают.

— Шутишь... А мне почему-то не весело! Долго ещё ждать?

Максим включил фонарик и осветил шампура.

— Минут десять, не больше.

— Здесь есть не будем, домой поедем. Хорошо?

— Хорошо, — ответил Максим.

В лесу что-то хрустнуло.

— Ты слышал?!

Максим направил фонарик в сторону леса.

— Там кто-то есть! Ты видел? — глаза блестят!

В это время в кустах кто-то визгнул и, ломая ветки, бросился прочь вглубь леса. Ира вскочила на ноги. Обезумев, она хотела бежать через костёр к машине. Максим схватил её за руку.

— Стой! — крикнул он.

В её широко открытых глазах стоял ужас.

— Всё, поехали домой, с меня хватит! — придя в себя, сказала Ира.

— Да, конечно, — понимая, что уговоры не помогут сказал Максим. — Ты садись в машину, а я пока соберу всё и затушу костёр.

Максим вставил ключ в замок зажигания и повернул. Стартер с трудом прокрутился несколько раз и остановился. Повернув ключ второй раз, стартер уже не реагировал.

— Магнитофон посадил аккумулятор.

— Что теперь делать? — с досадой спросила Ира.

— Есть два способа завести. Пойдём, будешь светить мне фонариком.

У Иры забегали глаза.

Максим достал из багажника заводную рукоятку, вставил её в шкив двигателя и начал крутить. Несколько попыток ни к чему не привели. Рукоятка сильно била назад и чуть не ударила его по голове.

— Ничего не получится, — сказал он, — слишком раннее зажигание. Будем ждать, пока восстановится заряд аккумулятора.

— Я так понимаю, это второй способ? — спросила Ира.

— Да.

— А сколько надо ждать?

— Чтобы наверняка, час точно.

— А если и в этом случае не получится?

— Отрегулирую зажигание, и снова будем пробовать завести рукоятной. Но пока я этого делать не буду… Боюсь всё испортить.

— А если и тогда ничего не получится?

— Ляжем на заднее сидение и будем спать.

— Холодно, замёрзнем!

— Вдвоём не замёрзнем. Можно ещё снять с сидений чехлы и ими укрыться. 

Они сидели в машине и ели шашлык.
— Расскажи что-нибудь интересное из армии. Зачем ты ходил по лесу?

— За письмами.

Ира сделала непонимающее лицо.

— В армии я был киномехаником… кино показывал. По совместительству ходил за почтой в соседний гарнизон.

— Почему пешком? — спросила Ира.

— Наверное, потому что специально выделять на половину дня машину с водителем расточительно. Один раз в лесу за мной увязался поляк. Стояла поздняя осень. Он шёл в тридцати метрах от меня. Сперва я не придал этому значения, но вскоре понял, что он идёт именно за мной. Это была какая-то психологическая дуэль: я не ускорял шаг, он не старался меня догнать. Когда я останавливался, он останавливался тоже. Всю дорогу он неотступно следовал за мной, но так и не предпринял никаких действий. Время тогда было непростое. Польская «Солидарность» набирала обороты, влияние их росло, пропадали люди.

— Ты испугался?
 
— Нет, ситуация была напряжённая, но того страха, про который ты говоришь, я не испытывал. С тех пор я без ножа по лесу не ходил. Это был единственный случай, когда я встречал в лесу человека.

— Интересно, что он от тебя хотел.

— Извини, этого я у него не спросил.

— Значит, ты на стройке не работал?

— Не совсем. Иногда за провинность Филипенко отправлял меня на стройку. Но это было очень редко. Ещё раз в две недели я, как и все, разгружал вагоны с цементом. На гражданке за такую работу я бы не взялся ни за какие деньги.

— Почему?

— Здоровье. Сколько мы его там оставили, одному Богу известно. Мы дышали цементом. Он был везде: на зубах, в носу, ушах; волосы превращались в щётку, а кожа на руках скукоживалась и трескалась. У нас не было выхода, мы обязаны были выполнить эту работу.

— Вагоны приходили на станцию ночью, потому что за простой вагонов днём Советский Союз платил польскому правительству золотом. На станцию мы приезжали к девяти часам вечера, сразу после ужина. Вагоны с цементом стояли уже на подъезных путях, в каждом по семьдесят тонн, уложенных в четыре слоя пятидесятикилограммовых мешков.

— На разгрузку вагона выделялось четыре человека. Двое поднимали мешок и забрасывали тебе под руку, двое носили до двери, перешагивали в кузов самосвала и аккуратно сбрасывали. Через некоторое время мы менялись. Самое интересное в этом то, что после двенадцати часов ночи, когда мы уже валились с ног, у нас открылось второе дыхание, и мы начинали носить по два мешка, в каждой руке по одному. На вагон у нас уходило девять часов.

— Что такое второе дыхание?

— Это скрытые резервы организма. Неприкосновенный запас. Доступ к которому открывается только в трёх случаях: в экстренных, то есть в момент опасности, полном истощении и перед смертью.

Прошёл час. 

— Ну что, будем пробовать?! — сказал Максим и, не дожидаясь ответа, повернул ключ в замке зажигания. Натужно заработал стартер, с трудом преодолевая мёртвую точку. С каждым оборотом вращение становилось всё медленнее. Машина не заводилась. Надежды таяли с каждой секундой. Максим начал рывками давить на педаль газа:

— Давай, ласточка, не подведи!

Мотор понемногу начал схватывать и вскоре, будто услышав его мольбы, заревел на всех оборотах. Убедившись, что мотор уже не заглохнет, Максим прикрыл заслонку подсоса воздуха и посмотрел на Иру: 

— Всё хорошо, у нас получилось. Немного прогреем двигатель и поедем домой.

Ира не ответила. Боком вжавшись в сиденье, она смотрела на Максима.