Дикая Илга

Густой лес. Листва не пропускала лучи солнца вглубь, и потому в лесу было сыро и холодно. Лишь изредка видны участки, куда проникало светило. Видимо, лес позволял заглянуть в эти места. На небольшой освещённой поляне лежало огромное дерево на своих сухих ветвях. Отжившее свой долгий — судя по толщине ствола — век. На этом дереве, вольготно развалившись, лежала девушка, подставив лицо тёплым лучам солнца. У её ног и у изголовья лежали волки. И также на толстых ветках, что были рядом с ней, лежали молодые волки и волчата. Это была Илга со своей семьёй. Из одежды на ней ничего не было. Лишь из толстой ткани набедренная повязка и кусок ткани потоньше, стягивающий грудь, с узлом на уровне груди. Она была босая. Обувь и одежду всегда оставляла в одном и том же месте, в начале леса от хутора. У старого клёна, рядом с норой семьи ежей.
Она слушала лес. Только несведущему может показаться, что в лесу идеальная тишина, и кроме пения птиц, ничего не слышно. Лесной житель слышит, как падают листья, как пробежала мышь и шустро юркнула в свою норку. Как порыв ветра сломал веточку у дерева, и веточка, падая, цепляется за другие ветви, словно не желая расставаться со своим деревом. Но ей это не удалось, и она плавно и грустно приземлилась на лежащую внизу листву. Невдалеке одновременно взлетели несколько птиц. Илга повернула голову и принюхалась. Волки сделали то же самое. Все насторожились и привстали. Затем успокоились и легли обратно. Это был медведь, прошёл мимо.
Заморосил дождь, затем резко усилился. Волки попрятались под густые ветви ивы, что стояла рядом, а Илга расположилась под деревом. К ней пристроились волчата, плотно прижимаясь к ней, согревая её своим теплом, взаимно греясь. Дождь также неожиданно закончился, и все разошлись по своим привычным местам. Так, Илга проводила своё время в лесу. Общаясь с волками, охотясь и питаясь по законам природы, по тем законам, при которых она здесь выросла. Законы семьи были для неё так же важны, как законы в мире людей. Хотя людских законов, по сравнению с законами своей стаи, она не знала. Просто жила среди них и среди стаи, совмещая две жизни в одну. Выбрать только одну для себя жизнь она не могла. Волки — это семья, она выросла с ними. Они были и отец, и мать. Своих родителей настоящих она не помнила. А люди — это мама Елизавета, которая её также воспитывала, но с определённой поры. Её уже нет, она ушла. Но её дом и память о ней не давали Илга покинуть общество людей. И ещё Владислав, он был ей симпатичен. Спокойный, рассудительный и неравнодушен к ней, она это чувствовала.


Илга

Владу нравилась эта девушка. Нравилась её странность. Будто она не от мира сего. Диковатая, прямая, без женских хитростей и любви к сплетням. Она просто была. Здесь и сейчас. У неё не было слов: «Потом, не сейчас, позже, я занята, и мне некогда». И прочих житейских отмазок. Но были у неё и некоторые странности. Иногда она пропадала на несколько дней. Потом неожиданно появлялась. И появлялась она всегда загадочно, в лесу. Влад любил подолгу гулять по лесу. Он его успокаивал, душа словно курс лечения проходила во время прогулки. И вот вдруг его кто-то дёргал за ухо, но при этом рядом никого не оказывалось. Как ни старался Влад разглядеть, кто бы это мог быть, а он знал это. Но ни разу не смог увидеть. Как она это делает, ему было непонятно. А появлялась всегда в неожиданном месте. После того как наиграется с его ухом. Влада это не злило, наоборот, забавляло. Он с удовольствием смотрел на её весёлое лицо, когда она смеялась.
Разговаривала она мало и только по делу. В ней было что-то детское, непритворное, и не задержка в развитии, нет, а черты характера, как у не испорченного жизнью ребёнка. Если в двух словах — Илга была чиста. Не отшлифована человечеством.
Влад стал жить в этом хуторе совсем недавно, дом от бабушки в наследство остался. Ранее жил в городе, но после нескольких неудачных попыток устроить свою жизнь, личную и вообще в обществе, он разочаровался в городской жизни. Железобетонные агломерации, тьфу на вас! В двух словах он послал городскую суету к чёрту, а город послал его.
И вот он здесь, хутор Волчий. Двенадцать дворов всего. Люди как одна большая семья. Хутор находился в гуще леса, на небольшой поляне. Дома были расположены строго по кругу, никаких улиц. Типа Ленинская, Советская или Центральная, дом номер.
Область, район, хутор Волчий, Ф. И. О. И весь адрес. Почтовое отделение в районном центре. Телефон? Есть, точнее, был. На столбе, в центре хуторского круга. Он и сейчас там висит, но не работает. Зачем? Если кому-то нужно позвонить, а это очень редкое явление. То он поднимался на ближайшую горку и оттуда звонил с мобильного телефона. Всё просто, хоть и сердито. Зато никаких претензий ни властям, ни к кому-то ещё по причине неработающего телефона. Вроде есть, но ничего нет при этом. Все довольны и спокойны. Люди не избалованы страстями человечества, называемые цивилизацией.
Магазин? Можно и так назвать. Есть. Одна семья, у которой автомобиль ещё советских времён, принимала заказы на желаемые покупки, составляла список и периодически ездила в район за ними. Естественно, была небольшая наценка за это. Ценник + Наценка, заказчик всегда видел стоимость товара и соглашался с наценкой, либо добавлял сколько может, но обязательно. Иначе как? Бензин что-то стоит, да и время, потраченное на это. У всех хозяйство дома. Время — деньги, вернее, еда. Так и жили. Работа? Когда-то в советское время, были фермы животноводческие, затем скот извели, нерентабельно, видите ли, стало. Строения остались. Стояли пустыми. Люди договорились, отремонтировали за свой счёт, своими подручными средствами и у кого что есть. И оформили из них теплицы. Овощи были круглый год, благо агроном был. Возили на продажу в район. Какая-то денежка была от этого. И плюс хозяйство своё. Влад так же, как все, работал в теплицах. За электрооборудованием приглядывал и выполнял любую другую работу. Все при деле.


Баба Вера

Как-то раз, у колодца, Влада угораздило спросить у бабы Веры про Илгу. Так как мало кого знал здесь, вернее, не знал никого. Угораздило, потому что знал, задать вопрос пожилой даме о чьей-то жизни, это означает выслушать длинный и подробный рассказ. От рождения и до сегодняшнего дня впритык. Вот она и поведала историю Илги, до сегодняшнего дня, в аккурат до полудня. Была уже вторая половина дня. Баба Вера знала всё. Даже то, чего не знает Илга. Да, так бывает.
 * И так, сынок, начну свою повесть с самого начала, как всё это происходило на моих глазах и со слов покойной теперь Елизаветы, царствие ей небесное. Баба Вера поспешила перекреститься.
Елизавета её и нашла, в лесу здесь, в самой гуще леса. Там жили семья бомжей, в хижине. Женщина, мужчина и, по-видимому, ребёнок у них был. Мы потом додумали с ней после того, как Илга оказалась у Елизаветы. Откуда бы ещё она появилась в лесу, только если была их дочь.
Елизавета собирала грибы. Любила она это дело очень, ну прям маньячка какая. Узреть их могла в любом месте, глаз намётан был на грибы. Собирает, значит, ходит, слышит волчий вой, судя по голосу, молодой волк. И заметила, что в той стороне вроде как ребёнок стоит на коленях, а перед ним что-то лежало, то ли одежда, то ли сумка какая, сквозь листву непонятно было. Остановилась, присмотрелась — никого. Показалось, подумала она. Откуда ему здесь взяться, в дремучем лесу-то? Затем услышала снова, этот же вой. Она пошла на звук, приближаясь к тому месту, где видела ребёнка. Вышла на полянку небольшую. А там девочка лет пяти стоит на коленях у лежащего волка и воет, да так жалобно. Сначала Елизавета испугалась: как же так? Затем, немного подумав и набравшись смелости, осторожно стала приближаться к девочке. Девочка стала грозно рычать, не подпуская к себе и лежащей волчицы. Это была волчица, и она уже не дышала. Елизавете стало девочку так жалко, что она, невзирая на свой страх, стала приближаться и успокаивать голосом. Девочка, видимо, поняла, что Елизавета не опасна, и подпустила ближе, периодически рыча. И когда Елизавета подошла к ней и осторожно погладила. Девочка вдруг расплакалась. Может, сумбурно рассказываю, но в итоге она привела её домой. Девочка не умела разговаривать даже, как выяснилось. Мы с Елизаветой тогда сделали вывод, что это дочка бомжей. А их как раз давно никто не видел, видимо, померли оба, пили ведь не по-божески. А девочку приютила волчица, ещё ребёнком. Кстати, уже живя среди людей, поначалу Илга рычала как волчонок, когда ей что-то не нравилось. Но Елизавета была преподавателем от Бога и быстро научила её разговаривать. Она, Елизавета, как-то мне хвасталась, что ребёнок умный, словно губка впитывает то, чему её учит.
Затем её оформила как положено по закону. Документы сделали ей. Елизавета хотела её устроить в хорошую школу в район. Но Илга устроила такую бучу! Ни в какую не согласилась уезжать от леса. Ведь для неё это дом родной. Как бы хорошо ни было с людьми и как бы она не любила Елизавету, но её тянуло в лес. К братьям и сёстрам, так она называла своих волков. И часто подолгу там пропадала. Уходила на несколько дней, потом возвращалась. Елизавета поначалу беспокоилась, потом поняла это и приняла как есть. Из сердца не вырвешь то место, в котором вырос. Мать, отец. Для неё ведь волки являлись родителями. Она училась у Елизаветы грамоте, читать и писать, а уходя в лес, она училась лесному искусству. Охотиться, ходить бесшумно, появляться неожиданно там, где её никто не ждёт, и также исчезать из видимости. Это искусство зверя. Быть невидимым и неслышимым. А когда Елизавета умерла, она выла. Не смотри на меня, — она выла по-волчьи, никто этого не видел, но все слышали. Выла во дворе у себя, прячась от людских глаз. Да так, что волосы дыбом вставали от этого воя. С тех пор и живёт одна. В лес чаще уходить стала, но возвращается, всё-таки человек, в свою стаю тянет тоже, и про волков не забывает. Работает, ты знаешь это. У нас одно место, где можно работать.
Ты частенько в лес ходишь, я видела. Зачем? Обратно возвращаешься уже свежий какой-то, тоже заметно, не скрыть с лица довольства. А? – спросила баба Вера, хитро поглядывая на Влада. Влад не знал, что ей ответить на этот вопрос.
- Неужто понравилось, когда тебя не пойми кто за уши, тягает в лесу? Влад улыбнулся в ответ.
- Понятно, можешь не отвечать. Она уже всех за уши таким образом трепала. У неё забава такая. И смеётся.
- Ага, – ответил повеселевший Влад. Было дело. И рефлекторно потрогал своё ухо.
- Смотри, не влюбись ненароком. Девка она видная. Ну прям Маугли женского пола. Ага, ну а как ещё её можно назвать при такой судьбе? Но горя с ней можно нахлебаться ой-ой-ой.
- Почему? – заинтересованно спросил Влад у бабы Веры.
- Ну как почему. Она ведь, как ни крути, а волчица всё-таки. А вдруг укусит или вообще порвёт, ежели обидишь? – баба Вера смеялась. Да шучу я, конечно, шучу. Никого она за всё это время не укусила. Душа добрая у неё. Животных любит, природу. Поначалу только рычала, я говорила уже. Дети дразнили её за это. Но быстро угомонились, видимо, рыкнула убедительно, для страху. Или просто надоело им. Сейчас общаются с ней, всё хорошо. Но друзей у неё нет, так чтоб по-настоящему, как иногда бывает. Видимо, народец-то в основном с гнильцой, – тихим голосом добавила баба Вера. А у Илги чутьё звериное. Чувствует, что нечист душой человек перед ней. Потому и не ластится ни к кому. А если она тебя не единожды за уши хватала, то в тебе увидела, ну, скажем так, друга или... В общем, ты ей приятен, верит тебе. Не видит за душой твоей камня. Как в народе говорят. Так к чему я это говорю? А к тому, чтобы ты, упаси тебя Бог, ненароком не обидел её, не обманул никоим образом. Будь открытым перед ней. В лесу тебе боятся теперь некого. Ни волка, ни медведя, никого. Ты её друг, и в лесу об этом все знают теперь. Это стопудово! Как молодёжь говорит. И баба Вера подняла палец вверх, словно указующий перст.

- А вот и она! – улыбнулась баба Вера, легка на помине. К ним приближалась Илга, идущая со стороны леса к своему дому.
- Здрасте, баб Вер, здравствуйте, Владислав, – поприветствовала она их.
- Здравствуй, дочка, – ответила баба Вера, здравствуйте, – ответил также Влад.
- Ты чего это босиком из лесу-то?
- Ой, обувь забыла надеть, – махнула она рукой, задумалась. В лесу я её снимаю. Ну и ладно, потом возьму.
- Илга, скажите, где обувь лежит, я схожу и принесу. Мне нетрудно, прогуляюсь заодно, – предложил Влад. Ему захотелось быть ей полезным. Она улыбнулась: «Спасибо, конечно, но вам не отдадут».

- Кто? – не понял он.
- Лес. В лесу знают, что это мои вещи, и потому их, кроме меня, никто не возьмёт.
- Хм, — Влад улыбнулся, пытаясь понять, но не понял ничего.
- А если по деталям уточнить, для особо одарённых? Я ничего не понял, например. Илга почесала затылок задумчиво, видимо, подбирая слова.
- Видите ли, обувь лежит на холмике под деревом, в холмике нора. Там живёт семья ежей. Они мои друзья. Если вы будете пытаться взять мою обувь, они будут ругаться, шипеть и кусаться, мало не покажется. Да и вообще, потом ещё кто-то подойдёт на шум. А вы бегать не умеете как ветер.
- А этот кто-то кто? – Влад решил её раскрутить на разговор.
- В лесу много опасных животных, если стоять у них на пути или пытаться отнять то, что им или их друзьям принадлежит. Ещё есть вопросы? – спросила она, задумчиво глядя в его глаза.
- Без бутылки не разобраться, – как часто говорят.
- Я не заметила, что вы прибегаете к такому методу размышлений, – посмеялась она. Вы просто пытаетесь спровоцировать меня на откровенный разговор. Владислав, не нужно этого делать, когда-нибудь мы поговорим об этом. К тому же вам неплохо бы научиться ходить по лесу, не привлекая внимания. А вы не умеете.
- Зачем мне это? Я просто гуляю, отдыхаю и наслаждаюсь лесным воздухом и покоем.
— Это хорошо, но, наслаждаясь покоем, вы приносите в лес столько шума и беспокойства, на уровне слепого слона. Только слепой слон может так громко ходить, наступая на всё, что на его пути. Она посмеялась. Вас слышно на другом конце леса, когда вы только что вошли в него. Итак, к сожалению, все люди ходят. Да, это так. В обуви невозможно ходить бесшумно. А босиком вы не любите, колко вам, видите ли, – она вновь улыбнулась.
- Видимо, этому нужно учиться, – задумчиво молвил Влад, глядя куда-то вниз, словно пытаясь разглядеть что-то там. Но на самом деле он понимал, что таким образом он напрашивается на курс обучения. И Илга тут же отреагировала:
- А хотите, я вас научу? Только обувь, по крайней мере эта, — она указала на его кроссовки, — не подойдёт. Либо босиком, либо что-то очень-очень мягкое, есть у вас что-то подходящее?
- Есть! – поспешно ответил Влад. Мокасины есть, они очень мягкие, давно купил, но берегу зачем-то. Видимо, настало время их надеть.
- Ну вот и хорошо. Давайте завтра и начнём. Вы не против?
- Нет, не против. Завтра так завтра, – ответил Влад.
- Замечательно! К полудню я вас жду, – она повернулась к лесу и указала рукой на третью опушку от хутора. Вот там у опушки, третья. А вы, в свою очередь, постарайтесь подойти к ней, насколько вы можете бесшумно. Заодно и проверим ваши мокасины и ваше старание, – улыбнулась она. Баба Вера поняла, что она здесь лишняя, и деликатно удалилась.
- А после того как научусь, смогу увидеть, как вы меня за ухо хватаете? – спросил Влад улыбаясь.
- И не только это. Вы сможете помешать мне. Но если действительно научитесь.
Они тепло попрощались и разошлись по своим делам. Уточнив место и время встречи на завтрашний день.

**********
Ночью Влад слышал где-то вдалеке выстрелы. Или это было во сне, он не понял. Сон он не смог вспомнить. Ну и ладно, обычное дело. С утра, после завтрака, сходил на работу, проверил своё хозяйство, обслужил то, что нужно было. И к одиннадцати часам был уже свободен. Илгу на работе он не встретил, женщины сказали, что её сегодня не было. Обычное дело, потом появлялась и работала допоздна, навёрстывая те дни, которые прогуляла в лесу. Её историю появления на хуторе знали все. И относились к этому с пониманием.
Влад, придя домой, стал сразу собираться в лес. Взял с собой флягу с водой, подвесив на пояс. Надел мокасины, проверил их, пройдя по двору. Остался доволен ими. Быстро перекусил, чай с бутербродом и отправился в лес к опушке, у которой должна ждать Илга.
Приближаясь к опушке, Влад решил подойти к ней, с другой стороны, неожиданно для Илги. Он обошёл высокий, почти без растительности холм и вошёл в небольшой лесной массив. Через который должен теперь пройти. В какой-то момент ему показалось, что тишина слишком странная. Птиц практически неслышно. Он остановился, почувствовав непонятную тревожность. Огляделся по сторонам. До его слуха донёсся странный протяжный звук. Словно у кого-то рот закрыт, глухонемые такие звуки издают. Сгруппировался, не зная, чего ожидать. Что бы это могло быть? И вдруг за кустами, рядом с которыми он стоял, раздался громкий, пронзительный, чем-то странный — волчий вой. По телу пошли мурашки, и кожа на голове зашевелилась от этого воя. Влад зажал уши и присел на корточки. С этого положения увидел сквозь стволы кустарника Илгу. Она стояла на коленях и раскачивалась, издавая эти звуки. А затем выла, подняв голову вверх. Она пыталась плакать, но не получалось, и тогда выла. Перед ней лежали три волка, они были мертвы. Владислав впал в ступор, не зная, что делать.
Медленно привстал и неуверенно сделал два шага в её сторону. Она резко обернулась и, оскалившись, злобно зарычала. Влад от неожиданности сделал шаг назад. Узнав его, её лицо расслабилось, и она, наконец, заплакала. Он осторожно подошёл к ней, присел рядом на корточки, обнял, успокаивая, поглаживая по голове и спине.
- Мне очень жаль, очень жаль, – повторял Влад.
- Зачем они это делают? Зачем? – Сквозь плач спрашивала Илга. Он не знал, что ответить, и молчал. Илга периодически гладила волков, наклонившись над ними, издавала какие-то непонятные тихие звуки, видимо, прощалась по-своему. Немного успокоившись, она повернула лицо к Владу:
- На этом месте меня нашла мама Елизавета. При таких же обстоятельствах. Теперь вы, Владислав. Она с трудом сдерживала плач, шмыгая носом и вытирая лицо под глазами, размазывая кровь по лицу. Её руки были в крови.
- Почему охотники оставили их здесь, обычно они забирают добычу, — непонятно, что происходит, – размышлял Владислав.
- Они сами сюда пришли, истекая кровью, видны следы, – Илга показала рукой на след. Я сюда часто прихожу, они знали об этом. Она всхлипнула.
- Идёмте домой, – Влад взял её за руку.
- Нет. Надо их предать земле, чтобы стервятники не добрались.
- Давайте я завтра с утра приду с лопатой и сделаю это, а сейчас идёмте домой, вам нужно успокоиться.
- Идёмте, – согласилась она, ещё раз подошла к волкам, погладила их и, шмыгнув носом, отошла.
- Вот здесь, — она шагнула два шага в сторону и показала, — не копайте, здесь мама — волчица. Понял, – ответил Влад, взял её за руку, и они пошли по направлению к хутору. У ручья остановились, Илга умыла лицо.
На выходе из леса подошли к старому клёну, Илга осторожно сняла со своей одежды спящих ежей. Они поворчали недовольно. Переоделась, и они продолжили путь.
Пока шли, Влад размышлял – странная охота. Сезон ещё не открыт. К тому же три волка. Это что? Специальный отстрел волков? Их слишком много? Надо всё это выяснить где-то. Думая об этом, он не заметил, как подошли к дому Илги. Вошёл с ней во двор, у двери в дом отпустил руку. Внимательно посмотрел на неё, Илга была ещё не в себе.
- Если хотите, я могу остаться и быть где-то рядом. Мешать не буду.
- Спасибо. Нет, я хочу побыть одна.
- Если понадоблюсь, позовите, я приду обязательно.
- Ладно. Идите домой, спасибо вам, Владислав. Если что, я к вам приду. Влад постоял немного, согласно кивнул и ушёл к своему дому.
Не доходя до дома, его окликнули.
- Владислав! – у колодца стояла баба Вера. Влад подошёл к колодцу.
- Здравствуйте, баб Вер.
- Здравствуй, сынок. Мы все уже в курсе, что случилось, — она тяжело вздохнула. Слышали, как Илга выла. Её вой особенный, не сравним с волком. Душу рвёт так, будто рядом стоишь. Видимо, из-за того, что это человеческий всё-таки голос. Или у неё голос такой сильный. Так вот. Сегодня Николаев ездил в город за покупками и в районе тоже был, на рынке. Заказов много было. Он там всегда общается с народом. Общительный мужик разговорит любого. А на рынке уж тем более, к тому же у него там много знакомых. И вот что он узнал.
- Эти гады, — она указала пальцем в сторону, куда-то вверх, — местные царьки. Продвинули закон на отстрел волков. Якобы их слишком много, и селяне жалуются, что вырезают домашний скот. И вся эта интрига с данным законом лишь для того, чтобы развлечься на охоте и при этом получить вознаграждение за убитых волков. Деньги из бюджета, естественно. Самим себе! А как же! Преступный закон и преступный отжим денег из бюджета. Управы на них нет, — баба Вера выругалась тихо, — чтоб им пусто было!
Сколько живу, ни разу не было такого случая, чтобы волки нападали на домашний скот. Пока в лесу есть зверьё, они не пойдут на это. Видимо, знают, что нельзя. Поумнее многих чиновников будут. Так что это ещё вопрос, кто из нас разумный, человек или всё-таки волк. Было видно, что баба Вера расстроилась.
- Бедняга не успокоится никак, мечется по дому неприкаянно. «Жалко её», — сказала баба Вера, глядя на дом Илги. Через окна было видно, как она ходит туда-сюда.
- Ты бы присмотрел за ней, мало ли что. В таком состоянии человек неадекватен.
- Она сказала, что хочет побыть одна. Я предлагал остаться где-то рядом.
- В окно своё посматривай, я тоже буду беспокоиться, смотреть. Ну иди, не буду тебя задерживать своей болтовнёй. Влад попрощался и ушёл.
Дома мысли не давали покоя — надо что-то делать, но что? Он не знал. Так, до вечера и не придумал ничего. С этими мыслями и уснул.
Утром рано проснувшись, посмотрел в окно. Илга уже суетилась во дворе. Едва успев позавтракать, в дверь постучали.
- Войдите, открыто. Вошла Илга.
- Здравствуйте, — грустно поприветствовала она.
- Здравствуйте, — ответил Влад. — Как вы себя чувствуете?
- Так, — она пожала плечом, — будто меня вчера убили.
- Ясно. Нужна помощь? Я готов.
- Да, но это не в двух словах.
- Присаживайтесь, — Влад подвинул к ней кресло. Она присела.
— Говорите.
- Владислав, вы больше меня понимаете в этом, я думаю. Скажите, каким образом можно сделать ружьё непригодным для стрельбы?
- Зачем вам это нужно знать? Вы что-то задумали?
- Я намерена сделать это во что бы то ни стало. Иначе они убьют всех. Всю мою семью. Влад опустил глаза, задумался.
- Если не поможете, я спрошу у других хуторских мужчин. И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило. Влад посмотрел на неё — у неё едва заметно тряслись губы, казалось, что вот-вот заплачет.
- А как вы это сделаете? Оружие всегда при них, к тому же у них наверняка есть собаки.
- С собаками я договорюсь. Остальное тоже смогу, только нужно знать, как это сделать.
- Как? — Настойчиво спросила она, пристально глядя ему в глаза. Волчица, — подумал Влад, и ему захотелось ей помочь и пожалеть.
- Нужно поместить в ствол что-то более или менее твёрдое. То, что там поместится, и чтобы не выпало.
- Что именно?
- Кусочек ветки, например, даже морковь можно. Если затор будет жёстким, ствол может разорвать. Если не очень, то просто деформируется. И для стрельбы будет непригодно. Ствол всегда должен быть идеально чистым и гладким, без каких-либо шероховатостей. И за этим нужно следить, если не хочешь остаться без оружия. Как-то так.
- А охотник может пострадать при этом?
- Если только затор будет жёстким и близко к замку, то может и лицо пострадать, есть такой шанс.
- А замок где находится?
- У начала ствола, там, где курок и механизм спуска. Ты хочешь их покалечить? Ой. Простите, вы.
- Нет, их не хочу калечить, только повредить оружие, чтобы не стреляло. Думаю, что можно на «ты» перейти, ничего страшного. Мы соседи, и возраст позволяет это. Если вы, ты, не против, конечно.
Влад не ответил, лишь согласно покачал головой. — Я не против. Пора сходить похоронить их, я только лопату возьму.
- Да, я с тобой пойду. Они встали и вышли во двор. Влад взял лопату, и оба направились в сторону леса. По дороге в лес он рассказал Илги вкратце, что это за охота такая.
— Вот видишь, по закону охоту не остановить, на это время уйдёт, и, возможно, не получится, рука руку моет. Надо действовать быстро, срочно, и только мне. Другого выхода нет.
- Учти ещё кое-что. Оружие может быть разного калибра, значит, веточки, если это будут они, должны быть разными по диаметру.
- Хорошо, буду иметь в виду. Нож возьму с собой, сначала посмотрю, что за оружие, потом нарежу нужные ветки и потом их вставлю в стволы.
— Это опасно, столько суеты возле них, заметят.
- Заметят? Ты меня видел, когда я тебя за ухо дёргала? И также не видел, когда уходила. Был уже осведомлён и ждал, хотел увидеть и не смог. А они ничего не ждут. Я буду перемещаться между ними как в своём доме, но они не будут этого видеть.
- Да уж, — согласился Влад. Но лучше всего это делать ночью.
- Ночью слышимость хорошая. Лес спит. Буду решать на ходу. И день и ночь. По обстоятельствам. Смотря, как они хранят ночью оружие, и где спят. Я не умею планировать, решаю только по ходу событий всегда.
Они пришли к месту. Стервятники уже были здесь, приближались, но не успели ничего сделать. Вовремя пришли. Влад быстро выкопал яму, они аккуратно сложили трупы в неё. Илга молча попрощалась, не плакала. Уже пережила это и приняла как есть. Закончив всё, они пошли обратно. По пути решили посетить рощу в овраге, там много грибов обычно. Нужно пополнить домашние запасы. Идя по тропе, Илга вдруг остановилась и рукой остановила Влада.
- Тсс, тихо, — она приложила палец к губам. Прислушалась, Влад ничего не слышал. — Они там, — она показала рукой вправо. — Подожди меня у того дуба, — тихо сказала она и показала пальцем в сторону. Влад посмотрел туда, увидел старый дуб.
- Зачем? А ты куда? — Спросил он также тихо, но её уже не было рядом. Он увидел лишь качающиеся веточки кустарника в том направлении, в котором она что-то услышала.
- Хм, ладно, и он пошёл к указанному дубу. Подойдя к нему, присел на лежащее поваленное дерево.
- Кто они? — Размышлял он, и зачем она туда пошла? Ладно, жду. Он услышал лёгкий шорох слева от себя, повернул туда голову.
- Всё, ждём, — сказала сидящая рядом справа Илга.
- Ой. Ты как привидение. Чего ждём?
- Они спорят, кто из них лучший стрелок, все навеселе. Повесили пустые бутылки, мишени. Ждём. Раздался выстрел, затем громкий грязный мат. Смех. Ещё выстрел, опять мат — что за ерунда! И опять смех. Выстрел, мат, тьфу, что за чертовщина?! Твою мать! Тишина, разговор, затем взволнованные голоса — Кто это сделал? У меня то же самое! Кто это сделал?! Проверьте всё своё оружие! Стрельба прекратилась.
- У меня получилось. Теперь я знаю, что делать. Спасибо тебе, Владислав.
- Идём домой сейчас. Грибы потом. И они ушли не задерживаясь. Проходя мимо старого клёна, Илга остановилась. На холмике лежали ежи.
- Ждут мою одежду, сегодня её не было. Наверное, расстроились, — грустно улыбнулась она. Друзья — это хорошо, даже если вот такие. Она погладила их колючки, ежи понюхали её руки, видимо, узнали. Колючки свои сложили, как бы позволяя гладить. Пообщавшись с ежами, они продолжили путь к дому. Подойдя к дому Илги, остановились. Она вновь поблагодарила Влада и грустно добавила:
- Владь, я, наверное, в эту ночь уйду в лес. Знаю, что ты будешь переживать. Всё будет хорошо. В лесу я в большей безопасности, чем дома на диване, поверь. Лес — это мой дом.
- Я постараюсь не волноваться. Но не знаю, что из этого получится. Там же высокопоставленные нелюди, нетрезвые, с оружием к тому же. И я думаю, это не единственное оружие у них, что ты успела испортить. У них, как правило, полный багажник этого добра.
— Это не страшно, испорчу и остальное. Поговорив ещё немного, они разошлись по своим домам.
Ночью Влад спал плохо, не мог толком уснуть. В конце концов, решил, что хватит валяться бестолково, нужно что-то делать. Встал, завтракать ещё рано, ночь. Поставил стол у окна, удобно расположился на стуле и, облокотившись о стол, стал просто смотреть на территорию хутора. Тёмная летняя ночь. Ночное освещение на столбах, в основном не работало, обычное дело. Лишь на трёх столбах кое-как светили фонари, при этом чаши фонарей, раскачиваясь на ветру, создавали бегающие по хутору тени. У Илги в комнате у окна тускло горела настольная лампа. Было видно, что она чем-то занята за столом. Что-то изготавливает, как понял Влад, готовится. Скоро выйдет, похоже. Она встала, что-то взяла в руки. Выключила лампу и отошла от окна. Через минуту вышла на крыльцо. Она уже была в лесной одежде — набедренная повязка и стянутая тканью грудь. В руках держала ремень, на ремне висел нож в ножнах из кирзы. Надела ремень, поправила нож. Покивала головой, видимо, осталась довольна, всё держится.
- Ну прямо Маугли, — мысленно отметил Влад. Она, увидев его в окно, поприветствовала рукой и тут же помахала, пока-пока. Развернулась, лихо перепрыгнула через забор и через задний двор, огородами, направилась в сторону леса. Через несколько секунд растворилась в темноте. Влад тяжело вздохнул, ему стало вдруг грустно. Лёг спать, но сон так и не пришёл сегодня. Утром, как обычно, ушёл на работу.
Илги не было четверо суток.


********
Когда она вошла в лес. Ей не составило труда определить, где сейчас находятся охотники. И сразу направилась в их сторону.
Они расположились у костра на берегу озера. Четыре палатки, восемь человек. Ели, пили, судя по всему, водку, похоже, что не первый день. И азартно позировали перед камерой с трупом убитого волка. И так и эдак. И на шею повесят, и за хвост, показывая свой трофей. Илга брезгливо скривила лицо и с омерзением сплюнула — тьфу!
Сытые свиньи. Глухие, слепые, гадящие вокруг, орущие. Люди, твари ползучие вы, а не люди. Не имеете права так называться. Сейчас я с вами пообщаюсь – гневно прошипела Илга и, привстав, наклонившись вперёд, исчезла в кустарнике.
Бумеранг
Она приблизилась к их лагерю с подветренной стороны и так, чтобы было максимально хорошо всех видно. Оценила ситуацию. Оружие все держали при себе, хоть и были изрядно пьяны. Видимо, испорченные стволы неведомо кем вынудили держать оружие рядом. Влад был прав, значит, у них был запас оружия. Четыре собаки лежали в сторонке, наблюдая за пьяной компанией. Илга их мысленно пожалела. Каково им сейчас. Смотреть на своих хозяев в таком состоянии. Она, подумав немного, направилась вдоль поваленного дерева к собакам. Пришлось встать на 4 опоры, чтобы остаться незаметной. Илга улыбнулась — на всех лапах давно не ходила.
Собаки оживились, почуяв её приближение. Она остановилась. Что за диалог был между Илгой и собаками, но они успокоились и перестали реагировать на неё. Она ждала, а они пили уже не закусывая. Через час-полтора стали расходиться по палаткам. Один остался у костра, дежурный.
- Угу, осторожничают — заметила Илга.
Она подождала ещё немного, пока они угомонятся и уснут. Затем подошла к собакам. Присела на корточки рядом с ними. Пообщались, диалог не для посторонних. Они друг друга поняли. Встала, тихо, словно тень, обошла все палатки, входила туда и через несколько секунд выходила. После обхода скрылась в кустарнике. Через несколько минут вышла оттуда со стопкой обрезанных веточек. Затем в той же последовательности обошла вновь палатки, также входя ненадолго. Закончила свой обход и подошла сзади к уже спящему дежурному у костра. Посмотрела на его оружие. В руках у неё оставалась одна палочка, чуть толще ствола. Ну что поделать, вставила насколько смогла, затор был в самом конце ствола. Затем взяла за ухо и с силой потянула вверх.
Ай! Заорал как сумасшедший дежурный и, соскочив с бревна, на котором сидел, обернулся, а там никого!
- Ты чего орёшь? – Спросили охотники, выскочившие из палаток.
- Меня за ухо кто-то дёрнул! А рядом нет никого! Никого, а за ухо кто-то схватил рукой!
- Да ладно, приснилось, наверно. Заснул, вот и приснилось. Чего с бодуна только не покажется. Сколько не пить, белочка это была. Все посмеялись, но на душе у всех стало тревожно.
- Белочка, говоришь? Ну давай, теперь ты дежурь. А я потом посмеюсь.
- Ладно, заменю — согласился говорящий — иди спи.
Вон она! Твоя белка! Пошутил один из них, указывая рукой. Дежурный развернулся и выстрелил в том направлении. Все замерли, глядя на металлический «тюльпан» на конце ствола ружья.
- Мужики, а ведь он не врёт и не спал. Это было на самом деле похоже. И кто-то нас настойчиво пасёт и пытается наказать. Сначала уничтожит всё наше оружие, а потом и нас всех. И этот кто-то где-то здесь, рядом.
- Давайте изрешетим всю округу, чтоб ни одного куста не осталось – сказал, еле ворочая языком, толстяк, и пошёл в палатку за оружием. Остальные сделали то же самое. Вышли, встали в круг спиной друг к другу и стали стрелять, но не тут-то было. Получилось лишь по одному выстрелу, стволы после выстрела деформировались так или иначе. У кого-то в середине ствола грыжа образовалась, у кого-то вообще как вскрытый кукурузный початок стал. Они стояли и смотрели на своё уничтоженное оружие, то и дело переводя взгляды друг на друга. У некоторых появилась дрожь в руках. От хмеля ничего не осталось, они протрезвели.
- Запасное! Весь арсенал! Закричал в страхе неистово толстяк. Видимо, главный. И они бросились к машинам. Заново вооружившись, начали стрелять куда ни попадя. Без разбора. Тени, исходящие от горящего костра и густых, высоких деревьев, качающихся на ветру, создавали зловещую картину, нагоняя страх. Кто-то крикнул: «В кустах там!» Все сосредоточились на указанное место, кто-то посмелее побежал в эти кусты. И стрельба уже велась по кустам и ответная из кустов. Илга лежала за поваленным деревом, на неё стали падать срезанные веточки от стоящей рядом ивы. Она вжалась в землю и ждала. Через какое-то время стрельба прекратилась. И стало наконец тихо. Ни звука, только изредка подавали голос собаки, жалобно поскуливая. Почуяв неладное, осторожно выглянула. Все охотники лежали без каких-либо попыток встать. Она подождала немного.
Затем, выйдя из укрытия, прошла к лежащим охотникам.
- Живые есть? – Негромко спросила она. В ответ тишина. Она повторила, никто не ответил. Тогда прошла между ними, присматриваясь, проверила всех на наличие пульса. Все были мертвы. Остановилась.
— Вот и всё, — произнесла она, — каждому своё. Что принесли, то и взяли. И она медленно пошла вдоль озера, обходя трупы охотников. И как приговор, выделяя каждое слово, стала цитировать Игоря Губермана.
Мне жаль небосвод этот синий,
Жаль землю и неба осколки.
Мне страшно, что сытые свиньи
Страшней, чем голодные волки.
Эту выдержку часто цитировала мама Елизавета.
Подошла к костру, вынула из земли торчащую туристическую лопату, взяла на руки труп волка. И тихо пошла в противоположную от озера сторону. Через минуту её уже было не видно.


Маа

Илга похоронила волка в том месте, где остальных. Уставшая, там и уснула. Под утро увидела во сне своих волков, почувствовала их запах. Проснулась оттого, что к ней прижался кто-то, это был Маа, волчонок. Он был один. А это означало лишь одно: остальных нет в живых. Если бы были живы взрослые волки, его бы не бросили. Волки своих не бросают. Даже раненых. Маа спал и во сне тихо скулил. Илга погладила его, он прижался сильнее. Она молча заплакала. Из её глаз текли слёзы. Ей хотелось выть, что есть сил, и рыдать. Но вместо этого она тихо процедила сквозь зубы:
- Твари. Надо было вас живьём на куски резать…
Упавшие слёзы на морду Маа разбудили его. Он прижался сильнее, затем стал лизать ей лицо и, успокаивая, повизгивал. Они были на одной волне сейчас. Единственные оставшиеся в живых из всей волчьей семьи.
Возвращение
Утро. Пятые сутки, как ушла Илга. Влад, как обычно, проснулся очень рано, спал плохо всё это время, переживал. Позавтракал, привёл себя в порядок. Поговорил с зеркалом. Эти четверо суток только с ним и разговаривал, не считая общения по работе.
- И чего ты не угомонишься никак? Смысл? Она же сказала, что в лесу она в большей безопасности, чем дома на диване. Вот. Верь в это. Что ты от неё хочешь? Зачем она тебе, и что тебя привлекает в ней?
- Её чистота. Она не испорчена миром. С ней легко. За душой нет прошлого, кроме леса. А это значит, можно смело идти под руку в будущее. Влад тяжело вздохнул.
- Только бы вернулась, жива и здорова – сказал он зеркалу. В дверь постучали.
- Открыто, входите!
Дверь наполовину приоткрылась, в проёме стояла Илга.
- Здравствуй, Влад.
- Здравствуй, наконец-то, проходи, чего на пороге стоишь? Она продолжала стоять. Что-то не так? Влад заволновался. Что случилось?
- Я не одна – сказала она грустно.
- С кем? – он посмотрел, за ней никого не увидел.
- С сыном.
- С, с, с кем? – не совсем понял Влад. Илга приоткрыла дверь шире. Рядом с ней стоял волчонок и внимательно смотрел на Влада.
- Ну проходите, с сыном – с облегчением выдохнул Влад.
- Нет, пока нет. Я хотела бы сразу с порога проставить все точки над i.
Точки над i
Мою историю ты знаешь. Когда я осталась ребёнком одна, меня воспитали волки. Маа – Илга показала на волчонка, остался один. Как известно, волки своих не бросают. И если волчонок по какой-нибудь причине остался без отца и матери, то за ним присматривают взрослые волки. Из взрослых волков семьи осталась только одна волчица – это я. Мы с ним одни остались, больше никого. И нам нужен папа. Да, я волчица, и сама должна решать, кто мне нужен. Влад озадаченно помолчал раздумывая.
- У меня есть выбор?
- Да, один. Согласиться — она грустно улыбнулась.
- Ну проходите, будем ещё раз завтракать. Для Маа тоже кое-что есть.
— Это ещё не всё. Ты должен знать, что мы с ним неразделимы. И если у нас с тобой будут какие-то разногласия по поводу его присутствия или сцены ревности. Кто важнее, он или ты. Мы в ту же секунду уйдём в лес и никогда не вернёмся.
Если я тебя выбрала, то ты мой до конца жизни. Иначе – загрызу! – Илга оскалилась и чуть улыбнулась. Маа будет рядом со мной до тех пор, пока не найдёт себе пару. И тогда он уйдёт в самостоятельную жизнь. Если ты это всё принимаешь, то мы семья.
- Мы завтракать будем? Семья! Маа уже чувствовал свою еду принюхиваясь.
- Будем. И они, наконец, прошли в дом, уселись за стол и приступили к завтраку. Маа смачно чавкал свою порцию мяса в углу комнаты.