Дизраэли. О литобманщиках

Gemelli Carreri, a Neapolitan gentleman, for many years never quitted his chamber; confined by a tedious indisposition, he amused himself with writing a Voyage round the World; giving characters of men, and descriptions of countries, as if he had really visited them: and his volumes are still very interesting. I preserve this anecdote as it has long come down to us; but Carreri, it has been recently ascertained, met the fate of Bruce-for he had visited the places he has described; Humboldt and Clavigero have confirmed his local knowledge of Mexico and of China, and found his book useful and veracious.

Емеля Каррери, неаполитанский дворянин, в течение многих лет не покидал своей комнаты по болезни. Мучимый скукой, он развлекался писанием. Его предметом стало "Путешествие вокруг свет". В книге он описывал людские характеры и страны, как будто он действительно путешествовал. Самое любопытное, что написанное им содержит массу деталей и подробностей и читается с необыкновенным интересом. Долгое время все его писания считались чистейшей воды выдумкой, хотя и было известно, что в свое время он путешествовал. Однако позднее такие авторитеты как Гумбольдт и Клавихеро подтвердили, что его знания Мексики и Китая достаточно подробны и навряд ли могли быть вынесены иначе, как из личных впечатлений

Du Halde, who has written so voluminous an account of China, compiled it from the Memoirs of the Missionaries, and never travelled ten leagues from Paris in his life,-though he appears, by his writings, to be familiar with Chinese scenery. Damberger's Travels some years ago made a great sensation-and the public were duped; they proved to be the ideal voyages of a member of the German Grub-street, about his own garret

Напротив, Дюальд, главный авторитет во времена Дизраэли по истории и нравам Китая, скомилировал свой труд из отчетов миссионеров. Сам же он не выезжал из Парижа дальше чем на несколько километров. Аналогично, "Путешествия" Damberger'а, возбудившие в публике такой интерес в свое время, были чистейшим обманом. Автор путешествовал не иначе как в своей карете, и не выезжал далее берлинской Граб-штрассе.

...

The first on the list of impudent impostors is Annius of Viterbo, a Dominican, and master of the sacred palace under Alexander VI. He pretended he had discovered the entire works of Sanchoniatho, Manetho, Berosus, and others, of which only fragments are remaining. He published seventeen books of antiquities! But not having any MSS. to produce, though he declared he had found them buried in the earth, these literary fabrications occasioned great controversies; for the author died before he made up his mind to a confession.

Одним из самых выдающихся фальсификаторов в истории считается Annius of Viterbo, доминиканец, один из высокопоставленных хозслужителей папского двора при Александре VI. Он уверял, что им якобы открыты полные труды Sanchoniatho, Manetho, Berosus и многих других, от которых остались только фрагменты. Он опубликовал 17 томов исследований старины. Но так и не смог предъявить ни одной рукописи. Его литературные фабрикации породили большие споры, ибо автор умер задолго до того, как сделал свое признание.

At their first publication universal joy was diffused among the learned. Suspicion soon rose, and detection followed. However, as the forger never would acknowledge himself as such, it has been ingeniously conjectured that he himself was imposed on, rather than that he was the impostor; or, as in the case of Chatterton, possibly all may not be fictitious. It has been said that a great volume in MS., anterior by two hundred years to the seventeen books of Annius, exists in the Bibliotheque Colbertine, in which these pretended histories were to be read; but as Annius would never point out the sources of his, the whole may be considered as a very wonderful imposture.

Первые публикации исторгли у знатоков дружный вопль радости. Подозрения начали копошиться позднее. Однако, поскольку фальсификатор не сделал никакого показательного признания, было предположено, что он не столько обманщик, столько сам обманут. А возможно, как в случае с Чаттертоном, не все его сведения были вымыслом. В частности говорилось, что гигантский рукописный волюм, созданный примерно за 200 лет до этих 17 книг, существует в так называемой Bibliotheque Colbertine или Кольбертиновом бревиарии, где эти истории можно прочитать (и который под бдительным оком католической церкви закрыт для публичного глаза до сих пор), но поскольку сам мошенник никогда не делал на него ссылку, его продолжают упрекать во лжи.

...

The Spanish antiquary, Medina Conde, in order to favour the pretensions of the church in a great lawsuit, forged deeds and inscriptions, which he buried in the ground, where he knew they would shortly be dug up. Upon their being found, he published engravings of them, and gave explanations of their unknown characters, making them out to be so many authentic proofs and evidences of the contested assumptions of the clergy.

Испанский антикварий, Медина Конде, чтобы доказать обоснованность монастыря, в котором он работал на свое имущество, изготовили поддельные надписи и дела монахов и закопал их в землю. Потом организовал раскопки и, ествественно, обнаружил "бесценные свидетельства веков", с которых опубликовал гравюры с объяснениями и комментариями и разослав во все научные общества Европы.

The Morocco ambassador purchased of him a copper bracelet of Fatima, which Medina proved by the Arabic inscription and many certificates to be genuine, and found among the ruins of the Alhambra, with other treasures of its last king, who had hid them there in hope of better days. This famous bracelet turned out afterwards to be the work of Medina's own hand, made out of an old brass candlestick!

Марокканский посол приобрел у него медный браслет Фатимы, которую Медина снабдил арабской вязью и другими знаками, доказывавшими его подлинность, который он якобы нашел среди руин Альгамбры, как и другие сокровища последнего мавританского короля Испании. Впоследствии выяснилось, что этот браслет изготовил сам Медина из старого подсвечника, но работа и особенно арабская вязь признаны сделаны рукой подлинного мастера, хотя и жулика.

...

John Hill, once when he fell sick, owned to a friend that he had over-fatigued himself with writing seven works at once! one of which was on architecture, and another on cookery! This hero once contracted to translate Swammerdam's work on insects for fifty guineas. After the agreement with the bookseller, he recollected that he did not understand a word of the Dutch language! Nor did there exist a French translation!

Джон Хилл однажды заболел от переутомления. В этот момент по его признанию на его письменном столе находилось разом 7 работ, одна из котороых была по кулинарии, другая по архитектуре. Этот герой пера и чернил однажды подписал контракт с книготорговцем на перевод за 50 гиней Сваммердама. Однако выяснилось, что ничего не зная по-голландски, перевести очень трудно. Не было перевода Сваммердами и на французский.

The work, however, was not the less done for this small obstacle. Sir John bargained with another translator for twenty-five guineas. The second translator was precisely in the same situation as the first-as ignorant, though not so well paid as the knight. He rebargained with a third, who perfectly understood his original, for twelve guineas!

Но для Джона, да еще и Хилла, каким это могло быть препятствием. За 25 гиней он нашел субперевдчика для этого сочинения. Но и тот не знал голландского и в свою очередь нашел еще одного субпереводчика на 12 гиней.

One of the great patriarchs and primeval dealers in English literature was Robert Green, one of the most facetious, profligate, and indefatigable of the Scribleri family. He laid the foundation of a new dynasty of literary emperors. The first act by which he proved his claim to the throne of Grub-street has served as a model to his numerous successors-it was an ambidextrous trick! Green sold his "Orlando Furioso" to two different theatres, and is among the first authors in English literary history who wrote as a trader.

Одним из первых успешных дельцов в английской литературе был Роберт Грин, один из самых талантливых, ловких, неустанных, бессовестных борзописцев всех времен. Первым актом его восхождения к вершинам славы, послужившим достойным примером для подражания многим его последователям вплоть до нашего времени была продажа пьесы "Неистовый Роланд" сразу 12 театрам, первым в английской литературе заслужив звание спекулянта.

or as crabbed Anthony Wood phrases it, in the language of celibacy and cynicism, "he wrote to maintain his wife, and that high and loose course of living which poets generally follow.".. The hermit Anthony seems to have had a mortal antipathy against the Eves of literary men

Антону Вуд, один из неисправимых ворчунов, что он сделал это под гнетом обстоятельств, "чтобы поддержать свою жену и тот беспутный образ жизни, которым так привыкли следовать все настоящие поэты". Прав был св Антоний, еще на заре христанства, так злостно клеймивший всех литераторов.

МИНИАТЮРЫ ДИЗРАЭЛИ
http://proza.ru/2023/06/06/228