Сугубо for Men

18+

Пролог.

Заходят как-то в бар два Творца.
- Кружку эля, пожалуйста, - заказывает первый Творец, удобно устраиваясь возле барной стойки.
- А мне птаху-гриль, будте любезны, -  говорит второй Творец, присаживаясь рядом с другом. Оба переглядываются, улыбаются скрытому юморку. Бармен послушно кивает и отправляется на кухню передавать заказ.
- Знакомые всё лица, - обращаясь к новым посетителям, сидящий за столом интеллигентного вида Человек прервал чтение утренней газеты и отложил сборник новостей в сторону. Оставляя визитёрам право на выбор: присоединиться к нему или нет - Человек придвинул ближе чашку с горячим напитком и приподнял её, машинально отведя мизинец в сторону.
- Моветон, - поморщился один из Творцов. Он, вдруг оказавшись возле столика Человека, переложил свёрнутую газету со стола на свободный стул. Сам же занял место напротив. Его коллега не преминул последовать примеру.
За столом сидели трое.
В обычном круглосуточном баре.
В обычном провинциальном городе с немногочисленным населением.
В обычном ожидании заказанных блюд. 
- «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», - процитировал знаменитую фразу из песни Человек. Он, вздохнув, внимательней пригляделся к Творцам. Первый худой высокий с бронзовой кожей брюнет. Роковой красоты южанин, длинные волосы которого слабо переплетены в косу, уложенную на левое плечо. Чёрная шелковая рубашка расстёгнута на груди так, чтоб виднелись изгибы ключицы. Что-то птичье проскальзывает в чертах смуглолицего красавца: в островатых скулах, прямом аккуратном кончике носа, чуть поданных вперёд плечах. Южанин медленно и царственно поворачивает голову, скучающе оглядывая место и редких посетителей. Второй тоже худой и ниже коллеги. Большие глаза чуть прищурил, нос с горбинкой, губы, обрамлённые короткой ухоженной бородой, слегка поджал. Кажется, он вот-вот цокнет и тихо протянет «ээээ». Во всём виде второго Творца ярко читаются горная гордость и стать. В отличие от коллеги этот белую рубашку застегнул под горло – не позволительно выставлять тело на обзор чужим людям. Все вольности остались дома. Человек иронично улыбнулся и спросил. – Снова решили… творить?
- Зачем так обидно говоришь? – второй Творец сдвинул брови, изобразив суровость. – Когда мы творили? Что мы творили? Мы соз_да_ва_ли, понимаешь?
- Извечный спор, мой друг, - тихо проговорил первый Творец и мягко улыбнулся. Лишь уголки губ его дрогнули, однако пространство вокруг наполнилось теплом, будто воздух прогрело палящее пустыни Солнце. Второй Творец снисходительно глянул на первого и цокнул. Не обратив на него внимания, первый проговорил, - Творчество было первым или Творец? Первопричина всегда одна и та же. И в ней же суть: Любовь жестка.
Человек, в этот момент пьющий кофе, поперхнулся и скрыл в кашле смех. Покачав головой, он иронично усмехнулся и глянул на бармена, принёсшего заказ. Дождался, когда тот освободит поднос, и перехватил мужчину за запястье.
- Кажется, друг мой, мне пора платить по счёту, - медленно выговорил Человек, не сводя с бармена пристального взгляда. Тот замер в задумчивости на мгновенье и покорно кивнул. Второй Творец восхищённо причмокнул и вопросительно дёрнул бровью. Человек отмахнулся. – Старые долги.
- Когда Вы, многоуважаемый, успели задолжать? – продолжил настаивать на ответе второй Творец.
- О! История давно минувших дней, дорогой, - рассмеялся первый Творец.
- Кому-то долг, кому-то аванс, - уклончиво отозвался Человек, пожимая плечами.
- Должно быть, интересная история, - пробормотал второй Творец, бросая любопытный взгляд в сторону бармена.
- Будучи свидетелем событий и с позволения нашего друга, я расскажу, - предложил первый Творец, устроился удобнее за столом и проговорил, - однажды, давным-давно…








Глава 1. Хальвард.

- Сегодня в мой бар заглянули странные посетители, - сказал мужчина, задумчиво разглядывая шахматную доску с расставленными фигурами. Он пригладил щетину на щеках и глянул на оппонента, коим оказался старый седой старик в аккуратных квадратных очках, сползших на кончик носа. Вместо того чтобы поправить их, старик задрал голову вверх. Так ему, видите ли, удобнее смотреть через линзы. Полноватый в затёртом сером свитере шахматист и давно уже пенсионер подрабатывал сторожем кладбища. Маленькая сторожка скрылась в гуще высоких ив и елей в окружении мраморного готического искусства. В тишине да покое, как сторож говаривал иногда в вечерних беседах.
Мужчина старался выкраивать в загруженном графике больше времени, так что удавалось разделить партейку со стариком раза два в месяц. Вот и теперь, уступив место за барной стойкой помощнице, он сразу же поспешил к оппоненту поделиться новостями. Старик ухмыльнулся словам гостя.
- А когда в твой бар иные заглядывали? – сторож передвинул коня в левую сторону.
- И то верно, - пробормотал мужчина, рассматривая новый расклад. Для того, собственно, и открыл подобное дело. Да ещё и на окраине города, чтоб таким же, как он, было, где встретиться и мирно пообщаться. Бар для иных, в котором простой человек – иной и редкий посетитель.
А он, Валерий Нордов, будучи оборотнем, прожил долгую насыщенную жизнь.  Родившись в стародавние времена в суровом северном климате человеком, вырос славным воином, берсерком. Имя – Хальвард - данное отцом, прославил и похоронил вместе с человеческой жизнью. По воле Одина с руки Локи ему выдали долгие-долгие годы бытия и путешествий. Много викинг видел, много делал, много странствовал. Решил-таки на древности лет остепениться и осесть в тихом провинциальном городке. Кто ж знал, что не он один такой умный и не ему одному понравились местные колориты? И младший брат его здесь же поселился. Только тот всё больше по книжкам да газетам.
- Валер, - старик устало поставил ладонь на колено и попытался подняться. – Ты бы воды мне налил, чтоли… Пока думаешь… Жаркое лето выдалось. Дышать трудно даже. Воно в сторожке стены хорошо сделали, прохладу держат. А как на улицу выйти, так не в моготу прям.
- А что тут думать? – гость переставил пешку вперёд и выполнил просьбу старика, плеснул из графина воды в стакан. И то и другое стояло у сторожа под носом. Тот снова вскинул подбородок и поглядел перед собой.
- А, не заметил. Старость нахлынула, - вздохнул он и, сняв очки, протёр линзы о край свитера. Глянул на гостя выцветшими глазами, прищурясь. Оба рассмеялись. Ему ли говорить про старость и как она нахлынуть может. Иная «старость» с осматриваемой пенсионером территории схлынывать не торопится. Уютно ей здесь, как и старику.  – Так что там у тебя?
- Одного знаю, пересекаемся частенько. Птах который, - припомнил гостей Валера и напел. – «Будто он египтянин».
- Отчего ж будто. Он самый и есть. Обижать нельзя такого. Обидишь и, - старик усмехнулся, - познаешь гнев силушки египетской. Не смотри, что он нежный и малохольный. Там от энтой нежности нет ничего. Видимость одна.
- Второго через одного из братьев узнал веков эдак пять назад. Эль это был. Точно он. Хорошо помню, - продолжил рассказывать мужчина.
- А это плохо… Это плохо, Валер, - нахмурился старик и передвинул слона. – Если этот появился, то беды ждать. Терпенья у него нет. Вспыльчивый дюже. Горячий парень на расправу. Того и гляди, где кровь прольётся.
- Да помню я, Сан Саныч, - кивнул Валера. – Нашим передам. Последим.
- Последим… Последим, - пробормотал старик. Отстранённая усталость и непривычная заторможенность Валеру напрягли. Мужчина внимательней присмотрелся к оппоненту. Старик, заметив беспокойство гостя, раздражённо махнул рукой. - Что ты от меня хочешь? Ещё червонец до ста лет. Не вытяну столько. Первый раз, чтоли, дальнюю родню хоронишь? То сердце, то почки, то погода. Жарко мне, Валер. Жарко. Там жарко, тут холодно. Я уже не помню как оно должно быть удобно, а ты тут… Отстань, Валер. Старый я. Про третьего говори лучше. Что там с третьим-то?
Опять старик тему сменил. Старый да старый. Оборотень тоже старый. Пусть не так, не по человеческим меркам, но знает каково сейчас оппоненту. Сколько раз уже предлагал Валера ему и санатории и врачей хороших, а старик всё отмахивается, отказывается. Мужчина выдохнул, загоняя раздраженное беспокойство глубже в нутро. Конечно же, он за долгую насыщенную жизнь  терял близких, любимых. Любимых врагов тоже терял. Переживал. И каждый раз потеря нещадно резала душу. Без анестезии. 
- Я не знаю его, - Валера пожал плечами, следуя просьбе старика. Он припомнил утреннего посетителя в деталях, свои впечатления от визитёра и попытался подробно изложить картинку в словах. - Сколько тут живу, а не встречались ни разу. Вот и узнать у тебя хочу, кто это. Среднего роста, волосы как у меня тёмные, глаза карие… И вроде лицо такое простое, а его костюм тройка в десять утра, газета перед завтраком, и трость у него ещё с серебряным набалдашником… Как человек выглядит, а пахнет от него древностью и сладостью терпкой такой… на яблоки с мёдом печеные похоже. Про плату по счету сказал, и аж мурашки по спине побежали. У меня-то, - оборотень усмехнулся, взял ферзя с доски и повертел перед глазами, разглядывая мелкие трещинки и сколы на черной лаковой поверхности фигурки.
- Полундрааааа! – громкий девичий вопль за окном неожиданностью отвлек от игры. У оборотня дрогнула рука. Зажал фигурку в кулаке и уставился на оппонента, ожидая объяснений. Сан Саныч отмахнулся, что-то невразумительное пробурчал и указал на доску.
- Вот же черти носят… Не твоего ума дело, Валер! Ходи давай! - нетерпеливо заелозил на стуле вдруг оживившийся старик и подбодрил гостя, качнув подбородком. Мужчина иронично усмехнулся, оставил комментарии при себе. Приглядевшись к раскладу,  Валерий выбрал подходящую для придушенного ферзя позицию.
- Сан Саныч! Я дома! – То ли дверь от вопля девичьего распахнулась, то ли от пинка. Или синхронно. После звукового сигнала в сторожку вплыла молодая дивчина с косой на плече. Сбросив садовый инвентарь в угол, голосистое создание стремительно подошла к столу, взяла гранёный стакан с водой и понюхала содержимое. Подозрительно поглядывая на старика, вернула тару на прежнее место и погрозила сторожу пальцем, - тётя Нина привет передаёт. Сказала, чтоб позвонил после обеда. И свитер сними, дед. Хорош температуру нагонять. Знаешь же…
- От ить контролёры поналетели! – сердито пробурчал Сан Саныч, хлопнув ладонью по столу. – Чего надо?
- Да я… - девица присвистнула, сопроводив звук взмахами рук, будто косой махнула, и указала куда-то за спину, - там. Теперь туда пойду, - мотнула головой в противоположную сторону.
- Да так иди ж… – рассерженный старик повторил жест девушки, - путём… пролетариата… Иш встала тут!.. Видишь, в шахматы с уважаемым товарищем играем. Изыди, ведьма… От ить как влезет вечно посреди разговора! Всю тишину мне распугала! Нервотрёпка!
- Ой всё, Сан Саныч, - поморщилась деваха, развернулась и потопала к выходу. На прощанье развернулась и показала старику язык. Сторож плюнул в закрывшуюся дверь и витиевато выругался. Валера аккуратно поставил ферзя на нужное место и беззвучно проговорил: «Мат». Старик перевёл взгляд с двери на шахматную доску и плюнул уже в гостя. Мужчина рассмеялся и выглянул в окошко, следя за бодро удаляющейся фигурой девушки.
- Эт Маша, етить её! – поглядев в том же направлении, сказал сторож. – Слыхал, небось. Та самая, с отбитым рефлексом самосохранения. Вечно влипает во всякое передряжное, а остальным вокруг ходить да вытаскивать. То её в другом городе не так поняли охотники, то в этом колдуны обиделись за музей с артефактами. Вот ить надо было влезть к ним за книжонкой какой-то, а там и до камешков ихних докопалась… То с наставником своим гоняется, нежить мне тут распугивает! Ведьма! Ведьма что ни на есть! – выругавшись, сторож печально вздохнул и продолжил рассказывать. – Как одна девка осталась, Нинка моя за ней присматривать стала. Да толку! Голова бедовая, не слушает. Всё «я сама знаю!». Знает она… Что она знает-то? Тридцать лет всего бестолковой! Что там ума палата, чтоли?!
А Валера задумчиво небритый подбородок почесал, глянул на оппонента и, философски вздохнув, произнёс:
- Жена моя.
Старик нахмурился, поглядел на визитёра и уверенно прибил весомым аргументом:
- Так тебе и надо!
Сторож, кряхтя и придерживая радикулит в отсиженной пояснице, добрался до серванта, достал подаренную бутылочку и пару граненых фужеров. Поставил угощение на стол, разлил понемногу.
- Вон энто энти как бы за спасибо, - старик пожал плечами и изобразил смущение, разведя руки в стороны. Валера согласно покивал. Понятное дело, договориться мирно надо с местным сторожем, а то разгонит любой подростково - сатанинский шабаш лопатой и родителям вдогонку сообщит. А как молодым да гордым эзотерикам без практики и связей по ту сторону кладбищенской ограды? Вот и предпочитают дружить. Взяв свою порцию, Сан Саныч продолжил. - Поздравляю, Валерий! Прекрасный выбор. Молодая. Человек. Тебе лет на сорок или пятьдесят хватит. Только зря ты вслух сказал про жену. Тут у спящих уши хорошо слышат.
 - И что? – усмехнулся оборотень. Ему, опытному в вопросах ведения войн, бояться некого. Лишь боги остались над головой. И иногда подкидывали сюрпризы. Как сейчас. Он совсем не ожидал встретить ту, что принесла когда-то давно его с братьями в жертву Одину. Она свалилась в его человеческую жизнь, разворошила всё, в сердце запала ритуальным кинжалом, а потом исчезла. После уже за него и четверых его братьев ведьме пришлось расплачиваться в пустую прожитыми жизнями. В каждую их встречу она умирала за одного из Волков Одина. И теперь – вот она. Снова.
- Жаловаться прибегут! – рассмеялся старик. 
- Где, говоришь, девчуля тут прогуливается? - как бы мимо темы поинтересовался мужчина у старика. Аромат коньяка свербит нос, но пить… Он заставил себя заинтересованно глядеть на шахматную доску, зачем-то принялся расставлять фигуры в новую партию. Однако растревоженные воспоминания так и норовили повернуть голову в сторону окна. Она. Та, что пришла из ниоткуда. Доросла уже.  Сан Саныч прищурился и погрозил пальцем.
- Вот смотрю я на тебя и понять не могу, -  старик достал папироску и закурил. По комнатке сторожки расползся удушливый запах дешёвого табачного дыма. Валера вопросительно глянул на оппонента и толкнул окошко. То со скрипом распахнулось, пропуская на улицу последствия стариковского пристрастия. Старик неодобрительно покачал головой. - А понять не могу, какого лешего ты передо мной спокойствием красуешься? Сиди смирно, играй. Аль подгорает где?
Мужчина невольно усмехнулся и, выдохнув, почесал затылок. Судорожно как-то рука дёрнулась к фужеру. Опрокинул стакан. Коньяк неприятно в желудок упал. Выдохнул резко, и махнул рукой в сторону двери.
- Саныч, не шучу, - мотнул головой Валера и, отпустив встревоженные эмоции, зарычал. - Я тебе когда-нибудь врал? Уже двадцатый год играем. Это жена моя. Шесть раз женаты были. Вот опять встретил. Прикинь! Я её, заразу, любую узнаю. А она, - ткнул в окно, -  даже внимания не обратила! Я, Сан Саныч, незаметный чтоли? Я вот сейчас прям перед носом у неё встану – тогда заметит? Как думаешь? То у неё один муж, то второй, то этот амбал белокрылый всё возле неё вертится, то… - мужчина раздраженно ударил кулаком по столу. Шахматы испуганно поспрыгивали с доски в разные стороны. Вскочив, Валера уже дошёл до двери, но ручка замка провернулась, закрывая выход. Оборотень обернулся и зло глянул на старика. Тот молча налил ещё порцию и указал на покинутое место напротив него.
- Даже спрашивать не стану, как оно так вышло. Однако ж старика послушай. Ты хоть и прожил долгую весёлую жизнь, а как есть дурак, - старик поморщился, снял очки и со вздохом отложил их в сторонку, - жена… жена…И трепетать тут передо мной не надо… не надо, оставь. Дело молодое, горячее… Любовь, Валер, эт не статус… Снял его, надел, как сюртук… Как Птах говорит, любовь - жест Ка. Учёностями своими суть догоняешь, а? Эт не розы ноздрёй нюхать, - сторож покачал головой и вдохнул воздуха для новой  долгой лекции.
- Да я понял, - перебил старика Валера. Сидеть расхотелось. Замереть на месте всё равно, что смотреть, как фитиль на пушке догорает. Следом обязательно последует выстрел. И его понесёт, как пушечное ядро. Усмехнулся, вспомнив эту её «полундру». – Так куда, говоришь, она пошла?
- От ить баран дурной, - сердито проговорил сторож. Дедок показательно обвёл сторожку рукой, намекая на масштаб локации. - Да куда-то! Куда ведьма на кладбище могла пойти? Ну, вот  в склепе гуль живёт уже второй век. Так она до него домоталась с ЕГЭ по истории лет десять назад. Бедолага до сих пор не выходит. В старой части два знахаря похоронены. Может, к ним пошла. Вызов духа умершего сделает и будет пытать. Ей в голову каких идей только не прилетает, жене твоей. А в дальнем углу…
- Понял, Саныч. Понял я, - избегая начала списка жалоб, мужчина поправил футболку, отряхнул с джинс невидимые соринки и поспешил на поиски старой знакомой. Проходя мимо зеркала, волосы поправил, внешний вид оценил. Вроде презентабельно. Ничего пугающего, кроме сути.
 Махнув на прощанье, Валера вышел из сторожки и вдохнул свежего густого  воздуха. Лето, день жаркий. Идя по главной мощеной брусчаткой дороге, мужчина осмотрелся по сторонам. Памятники на любой доход, оградки кованы местной мастерской, яркие цветы венков. Для полноты картины с ближайшего дерева зычно голосят вороны, сороки откликаются на их говор. Лепота! В округе живых человек двадцать вертится в разброс.
Оборотень втянул носом воздух, стараясь различить ароматы. Уж близко знакомую ему любительницу хвои трудно с кем перепутать. Нырнул вправо в один из рядов. И вроде как не прилично специально подкрадываться. Она-то его не знает. Пока. Сей факт легко можно исправить. Ближе к источнику родной запах усилился. Оборотень замер в паре шагов от жертвы и с усмешкой стал наблюдать. Прав старик, что инстинкт отбит.  Мадам посреди вражьей территории наушники в уши вставила, музыку на всю сделала и стоит в преклонённой позе, сорняки дергает. Подходи, любой, нападай. Валера ухмыльнулся, отстраняясь от желания напасть на беззащитную жертву. Надо как-то по-человечески выглядеть, смирным послушным мальчиком, а то испугается. Ведьма же. С опытом.
- Привлекательным таким… опытом, - произнёс оборотень и рассмеялся. Не слышит же. Комплимента. А мадам как раз голову повернула. Увидела наблюдателя, испуганно вскрикнула, отскочила в сторону, любовательным опытом угол ограды задевая. Валера головой покачал, смех сдерживая.
- Ты что… тут… надо? – выдохнула испуг ведьма, наушники стянула и бедро ушибленное потёрла. Нахмурилась сразу, губы поджала. «Зарычит иль нет?» - весело подумал мужчина.
- Да я мимо проходил, - Валера снял с воротника солнечные очки и протёр краем футболки, глянул в сторону сторожки. Где он этот жест подцепил, интересно?
- Так проходи, что пугаешь-то? – девушка насупилась. Шаг назад хотела сделать, а там уже оградка путь отступления отрезала.
- А как пройти-то? – улыбнулся Валера, шагнув к ней ближе.
- К выходу? – невольно уточнила ведьма.
- К тебе, - рассмеялся мужчина.
- Ой всё! – отмахнулась Маша и, бурча что-то про мимопроходящих, продолжила борьбу с сорняками.
- Ты б музыку потише сделала, а то мало ли кто подкрадётся, - сказал  мужчина, ладонь на ограду положил, опираясь. Кожу обожгло, как раскалённым железом, что-то тихо зашипело. Он отдёрнул руку, глянул на красноту, затем на Машу и памятники. На черном мраморе витиеватыми завитками выгравированы имена её родителей. Под пристальным холодным взглядом ведьмы, мужчина отступил. – А, ты у родовых засела. Тогда ладно. Тогда хорошо. Встретимся как-нибудь, ок?  Пойду пока тоже поработаю.
Удаляясь, мужчина чувствовал на затылке взгляд ведьмы и себя идиотом. Она без инстинктов? А сам-то? Тут же спалил человеческое и смирно-послушное одним касанием к её родительской территории. Молодец, Валера. Два за самонадеянность и расслабленность. И эти хитросплетения временно-пространственные, чтоб им провалиться! Это для него уже свершенный факт, что она богами данная вторая половинка, жена и прочее сопутствующее. А для неё – ещё не предоставленный выбор. Замысел провидения: отправить ведьму в прошлое для завершения ритуала создания Волков Одина, - пока не осуществлён.
Сев в машину, мужчина позволил себе наконец-то выругаться. Разглядывая медленно бледнеющий ожог, он протяжно выдохнул и закрыл глаза. Нашёл в темноте за затылком четыре блекло пульсирующих сознания братьев и заговорил с ними мысленно:
«Машу встретил»
Между братьями с момента создания установилась ментальная связь. Только между ними, чтоб никто сторонний со способностями не влезал в планы. Волки могли блуждать по миру порознь, что и делали последнее тысячелетие, и прекрасно знать, где кто находится и что вокруг происходит. С позволения оного. Лишь в Тени братья свободно оборачиваются в шкуры и гоняют стаей. Им даже позволили заходить в Обитель Наставников. Не сразу. Веков шесть сначала учили пользоваться силами и знаниями  Тени, только потом, убедившись в верности братьев исконному предназначению, открыли иные доступы.
«Баран, - недовольным ворчанием откликнулся Моди. – Тебе запретили влезать».
«Когда нас запреты останавливали?» – усмехнулся Ларс.
«Жди теперь Тёмного в гости, - добавил Агне, - обязательно прибежит мозг вправлять».
«А нечего влезать! Знаешь же, что боком выйдет встреча-то, - заскрипел старый Моди. Вечно он недоволен. – Человек она пока. Хрупкое создание. Сейчас что не так сделаешь, и на неё первую накинутся! Сдохнет раньше точки заклятья – и мы сдохнем! Чем думал-то?»
«Увидел и, - Валера улыбнулся и провёл ладонью по лицу, надеясь смахнуть нахлынувшую эйфорию, - не думал».
«Потрясающий пример тупости, - каркнул смехом Моди, - прожить дочерта лет и сдохнуть за мгновенье до новой порции бессмертья, споткнувшись о безмозглую головку братца».
«И что ты предлагаешь? - ворчание за столько лет приелось, и Вал лишь иронично выдохнул. – Мне влезать нельзя. Я уже светанулся».
«А на кой черт?! – гаркнул в затылок брат Моди из Норвегии. – Я тебе предлагал оставить это дело Агне!»
«Э! – возмутился упомянутый брат с Кубы. – Ты с ней братался, ты за ней и следи! Стрелочник!»
«И слежу! Вам же уже не надо! – Моди подавил яростный рёв, тихо выматерился и спокойнее добавил, - Не лезь к ней пока, Вал. Не лезь. Я… Я попробую разобраться, а ты дела свои поделай».
Найдя крайнего, братья замолкли. Открыв глаза, Валера глянул в сторону кладбища и усмехнулся. Ведьма притаилась за высокой гранитной плитой и выглядывает одним глазом. Следит за ним, шпионка недоделанная.
- Мда, - проговорил мужчина, помахал Маше на прощанье и вырулил со стоянки на дорогу, направляясь в сторону работы. И вроде бы за столь долгую жизнь золотишка накопилось, но всё же что-то делать всегда приятнее, чем ничего не делать. Время идёт, прогресс, научные открытия. За всем надо успеть уследить, узнать, вникнуть. У каждого из братьев свои интересы и направления. Вала всегда забавляли анекдоты, начинающиеся с «Заходят как-то в бар…», вот и открыл своё маленькое детище, сжигающее кучу бумаг в бюрократической печке. С которыми надо уметь вовремя разобраться.
Затормозив перед заведением, мужчина вдруг вспомнил, что совсем забыл про третьего посетителя узнать. Звонить старику бесполезно. Тот телефоном пользуется, чтоб орехи колоть. Мужчина отметил свое наличие у помощницы, забрал кофе и нырнул в кабинет в дальнем углу за складом. С кухни доносились ароматы жареного мяса и выпечки.
- А, потом, - мужчина отмахнулся от призывных благоуханий еды и сел за стол, придвинув стопку накладных. Включив комп и попивая кофе, он повернулся в кресле к стене, на которой повесил огромную карту мира. За столько лет уже везде побывал. С некоторыми музеями и институтами и сейчас на связи. Есть интересные профессора, с кем поболтать можно за историю и в целом как оно всё складывается.
- И как оно складывается? – за спиной раздался знакомый до омерзения голос Тёмного Оракула. Наставник жены объявился. Валу даже смотреть на него не хочется. Тот усмехнулся. – А придётся.
- Долго по моим мозгам шарить будешь? – недовольно спросил оборотень. Тёмный мысли читает. По линии времени во все стороны прыгает, следит, чтоб всё складывалось как ИМ надо. Оракулам этим. Спрятались на своём острове в Тени и следят, где и что происходит, выискивают уникумов себе в обучение. Вот и Маша там же оказалась. Моди её отваживал, да куда там. Упёрлась в какую-то идею, азарт в ней взыграл. Рискнула, что называется. Сначала у Светлого Оракула обучалась азам. Валера с ним знаком мельком. Старый Ник в основном советует, подсказывает, не вмешивается в выборы, учит понимать смысл событий, видеть суть и последствия.  Даже Моди с ним вёл себя раскованней. Потом под внимание Тёмного жену перевели и понеслось. Этот на теории не задерживается никогда. Практика. Одна сплошная практика, чтоб лбом уроки выучила. Как бы жесток он не был, но есть и его правота. Видеть суть и создавать суть разные уровни способностей. А уж противостоять сути, особенно тёмной… Иногда Вал его дико ненавидит. Как сейчас. Опять скажет, чтоб Волк держался подальше. Потому что стопятьсот причин. Потому что параллельные линии времени пока ещё не пересеклись. Потому что… А пока рядом с Машей будут он, её наставник, брат – шпион Моди и… белокрылый амбал.
- А ты стань обратно человеком, да и иди, - иронично усмехнувшись, предложил Кайл и сел на край стола. Среднего роста и жилистый мужчина вечно ходит в голубоватой рубашке, брюках и длинном черном плаще. Считает этот образ своей фишечкой. Иногда позволяет шарф накидывать, но более изменений не допускает. Вал раздраженно выдохнул и переключился на монитор с открытыми окнами программ. Специально проговаривать начал, что на экране увидит. Цифры, ячейки, номера… Номер карты… Какой карты?... Кайл покачал головой и, обойдя оборотня, подошел к карте мира. Разглядывая, продолжил говорить, - вот в том-то и дело. Ты не человек. Она человек. Живая, ходит, дышит. Знаешь же, что такой союз у неё уже был… Слышишь, был! – Он специально ударение так поставил, чтоб оборотня  подколоть. - Чем закончился?.. Да-да, тебя не было. Моди был, твой лучший друг. Ах, как же ты мог!.. А ты, кстати, где был? А, ну да, с Ларсом в Штатах забавлялся. Знал, что случится?.. Вы все всё знали. Ты и твои братья. И ещё раньше давай глянем, - он, не обращая внимания на скрежет волчьих зубов, провёл пальцем по карте от Владивостока до Англии, - Марат, который ещё живой человек, не пришёл на свидание с твоей женой потому что, - тут он обернулся к мужчине и бросил вопросительный взгляд. Да, Валера специально напоил ублюдка в этом самом баре так, что помощнице пришлось везти его на такси до дома. Кайл кивнул и продолжил. - И пока ты вмешивался тут, в том моменте на помощь пришёл кто? Твой брат Дан. Последствия?.. А потом ты ещё раз влез. Последствия?..
Да, с поддержки меньшого брата Вал своими руками превратил на тот момент ещё не мужа Маши в Гарма. Да, это Вал в порыве ярости и ревности сделал из человека монстра. Невольно оскалился. Сделал бы ещё так? Да! С радостью б его лицо макал в ладони Хель. Даже не смотря на то, что это временная закольцовка, мать её! Что эти события должны были произойти. Даже не смотря на то, какую боль они принесли в жизнь ведьмы. Она, может быть, Валеру  убьёт, когда узнает. А может  нет.
- Разумеется, нет. Она же че_ло_век, - ухмыльнувшись, произнёс Кайл. Глаза у него лукавыми огоньками блеснули. - Сам человеком быть не хочешь, и ей выбора не оставишь, чтоли? – Тёмный вдруг хлопнул ладонями, меняя тон на деловой. – Теперь к делу. Вот ты подставляешь человека вашей встречей раньше времени. Если не будет человека в случае чэпэ – не будет волков. Так? А что будет, если человек сам станет не человеком? Волки будут? Мы-то с тобой понимаем, что заклятье привязано к человеческой натуре. Именно вот эта структура жизненного пути по имени Мария та самая точка, до которой вашей пятёрке надо дожить. А дожив, что будете делать дальше?
- Новую точку, - тихо проговорил Вал, быстро прикидывая варианты в уме и возможные комбинации связок заклятья. Кайл из точки «Англия» показательно провёл палец до точки «Владивосток» и постучал по несчастному городу ногтем. Помахал на прощанье и растворился в воздухе, как будто его тут и не было.
Валера устало вздохнул и бросил на братскую связь очередной риторический вопрос.
«Кто пойдёт за Тёмным?»
«Да есть точка, - нехотя отозвался Дан, младший из братьев. – Давно уже есть»
На связи воцарилось молчание, оттенившееся любопытством. Вал рассмеялся. У каждого брата обязательно обнаруживаются какие-то тайники с тайнами друг от друга. О личном – помалкивают, пока не пригорит. Он прекрасно понял беспокойство Дана в данной теме. Новая точка – женщина из будущего. Которую нужно принять в настоящем  на короткий срок и вернуть обратно. Самому себе. Брат ребёнком был, когда создавали первую точку. Потом уже осознал суть процесса, но не принял. А теперь ещё и признался, что есть такая женщина. У него самого.
Вал обязательно с ним это обсудит вечером. После работы. А пока.
- Ах ты ж… Тёмный! - выругался мужчина, обнаружив пропажу чашки с кофе. Попутно вспомнил, что мог бы узнать от Оракула про третьего визитёра.
«Моди, брат, подскажи, а, - Вал припомнил связи древнего шпиона с хтонической стороной мирозданья. Тот вечно пропадал в дебрях разврата и раскрепощения натуры, пробивая условные донышки возможностей. С развитием времени и способы становились изощрённее. Шпион с удовольствием нырял в новые знания. – Кто это мог быть? Я определённо никому не должен. Тайно не проваливался ни в какие договоры, и не брал никаких обязательств. Чтоб что-то там… Нет. Точно нет. С Птахом и Элем был, но раньше пришёл. Определённо с ними связан».
«Ха! Всех посмотреть предлагаешь? Там определённо связанных знаешь сколько? Ну, по земле при свете солнца кто ходит… этих меньше, конечно, – отозвался Моди, - хари на три».
«Костюм-тройка, трость с серебряным оголовьем. Древний. Яблоко с медом печеное», - добавил примет в описании Вал.
«Я уточню, брат, - Моди торопливо заговорил. Он явно бросил просьбу Вала в заметки и куда-то заторопился. – Будет что, то скажу».
Этот больше остальных тайн припрятал и совершенно не стремится с ними расставаться. Вал по лёгкому раздражению догадался, что шпион понял, про кого речь. Скажет ли?
За бумажной волокитой потерялись время и желание что-либо делать вообще. Заполнение таблиц, обсуждение заказов, торг с поставщиками к концу светового дня оставили в голове гул и утомлённые мысли. Когда одна из идеек призвала разгромить к чертям всю технику в кабинете, Валера выключил комп. Уходя с рабочего места, оставил помощнице цэу, забрал пакет с ужином и предупредил Дана, что скоро прибудет в гости.
На лето младший брат за город перебирается в небольшой дачный посёлок возле леса. Там и речка есть. Рыбу ловить можно. Тишина постоянно, чужих нет. Народа тоже не так много по округе бродит.  На дорогу ушло примерно минут десять. Вал бросил машину по привычке за воротами и, приближаясь к террасе, оглядел двухэтажный домик. Без изысков и заморочек. Балкончики у каждой спальни. Сам бы он лоджию заказал. Чтоб из всех спален туда выйти можно было. Всё никак у него руки не доходят до собственного дома, ограничился квартирой в центре городка, ближе к администрации. Оттуда до работы Дана минут пять пешком идти как раз. Удобно.
Зайдя в дом, Вал с порога свистнул и потряс пакетом, призывно звякнувшим покупками.
- Дарагая, я дома! – крикнул мужчина, чтоб наверняка быть услышанным, и зарулил в кухню. Остановился в дверном проёме, разглядывая спину стоящей у плиты незнакомой девицы. Волосы ярко розовые в две косы собраны, ткани короткого топа не хватило, чтоб татуировку прикрыть от шеи до поясницы. Оборотень одобрительно хмыкнул, рассмотрев родную скандинавскую вязь, складывающуюся в руны и образы древних символов. Некоторые так и утекают под пояс юбки.
 Гостья обернулась и испуганно вскрикнула. Валера цокнул и закатил глаза. Ещё одна пугливая. И нож в кулачке зажала. Серьёзно думает, что на оборотня это повлияет?
- Ты кто? – холодно спросил девушку Вал. Мелкая. Ростом примерно как Маша его. Может, чуть повыше.
- Лиля, - тихонечно отозвалась девушка. Совсем молоденькая. Насупилась, голову вниз опустила, поглядывает исподлобья. А с такого ракурса глаза большими кажутся.
- Лиля, губы вот так сделай, - Валера показал, как популярные модели и любительницы ботекса фотографируются. Девочка доверчиво повторила, вытянув пухлые губки трубочкой.
- Хорошо, - одобрительно оскалился мужчина, ставя пакет у двери, и принялся расстёгивать ремень на джинсах.
- Даня!! – Лиля заорала, отбросила нож  и, размахивая руками, ломанулась во внутренний дворик за помощью. Валера рассмеялся и поднялся в свою комнату.  Нырнул сразу в душ, пока брат внизу объясняет про чувство юмора тех, у кого есть ключи от дома. Уже после, за ужином, когда познакомились и немного разобрались, кто есть кто, когда застольные шутки перетекли в молчание с чаёчком и десертом, Дан скинул на ментальную связь короткое: «Она».
И сказать-то никто ничего не посмел. Валера рассмеялся и пожал плечами.
- Кильдим так кильдим.
Пожелав парочке спокойных снов, мужчина ретировался в гостевой домик в углу участка. Небольшого помещения как раз хватило, чтоб устроить тут приют для «одиноко одинокого». Камин с глубоким мягким креслом перед ним, столик. Небольшая кровать в углу напротив окна с видом на заросли винограда.
Вал развёл огонь в камине и, прислушиваясь к потрескиванию поленьев, завалился на мягкую постель. Тело благодарно отозвалось нытьём в плечах. Припомнив встречу, мужчина достал телефон и в соцсети легко нашёл нужный аккаунт. Листая фотографии и узнавая места, отметил понравившиеся. На некоторых даже припомнил события, произошедшие с ней. Да, знал. Где, что делает, что там происходит.
- И всегда-то кто-то ближе к тебе, - проговорил он, разглядывая одно из фото. – Этот особенно, да? Амбал белокрылый, чтоб его… Как его обойти-то?
- Никак, - ответила ласковой насмешливостью пустота. Вал повернул голову на звук и увидел, что кресло перед камином занято. На подлокотник легла мужская рука с дымящейся табачной трубкой. Сбоку пристроилась трость с серебряным оголовьем. Мягкий баритон продолжил говорить. – Кураж радости и балагурства обязательно уравновешивается благоразумием скорби и рационализма. И кто-то достаточно взрослый и ответственный должен приглядывать за безответственным ребёнком и его шалостями. Ты – моя шалость. Ты искал меня, Хальвард?
- Кто ты? – Вал продолжил расслабленно лежать. Он ровно дышал, ловя аромат табака с примесью сладкого печеного яблока в меду. Какие-то давние воспоминания пытались пробудиться в памяти, но ускользали от осознания.
- Не узнал, значит. Понимаю. Мы встретились не при лучших обстоятельствах. Я тебе должен, друг мой. Не ты мне, а я тебе. И я верну долг. Ответь сначала: готов ли ты прожить всё прожитое ещё раз? И почему?
Вал усмехнулся вопросу. Он уже столько раз отвечал самому себе. Да! Да, он готов проживать снова и снова эту жизнь со взлётами и падениями, утратами и обретениями. Он готов.
Невольно глянул на экран смартфона. Закрыть успел программу, как только гость заговорил. На обоях высветилась черно-белая картинка с Иггдрасилем. Потому что всегда есть причина жить.
- Ты изменился, - проговорил гость, выдыхая. Над креслом заклубился серый густой дым. – Утром ты был другим.
- Разве? – оборотень прекрасно понял, что имеет в виду невидимый гость, но предусмотрительно промолчал.
- День наполнил тебя теплом, старый вояка, - во фразе прозвучали нотки укора. Кого он пытается обмануть? Того, кому не нужны ни глаза ни уши, чтобы слышать и видеть. К баритону добавились тянущая гласные лень и хриплость, голос стал похож на урчание, - Ты всё рычишь и рычишь на амбала белокрылого. Ты всё винишь и винишь того, кто дух её бережливо из твоих ладоней забирал и лелеял, пока она снова в твои ладони не попадала. И снова он приходил и забирал ценность твою, оставляя на кончиках пальцев ту самую пустоту. Ты этой пустотой так долго умывался, Хальвард. Она тебе холодом жгла сердце, - при его словах старый шрам на груди засаднило. Сердце, когда-то человеческое, сжалось, замерло на мгновение и громче ударило, возобновляя ритм. Гость тихо рассмеялся. – Да, слышу… Только вот зря ты амбала ненавистью своей кропишь. Я первым сокровище твое из ладоней забрал. Значит, и пустоту я положил. Так давно это было, даже и не вспомнишь уже. Вкуса… Воспротивился в молодости своей воле Фрейи, да? Ладонь кулаком решил сделать.
Вал вспомнил. Конечно же, как иначе. Отпустить должен был ведьму обратно в её будущее, не захотел. Против воли божества пошёл.
- Да, сладости захотел терпкой, необычной, - озвучил воспоминания викинга гость. – Иной и диковинной. И как тебе вкус? Сыт ли?
- Да, сыт, - ответил мужчина. Когда-то давно его ведьма поставила перед ним на серебряном блюде мясо, запечёное в меду с яблоками. Она на глазах у собратьев протянула ему кусочек фрукта на ложке. Какая для того времени вольность! Но он попробовал. И ему понравилось.
После Агне рассказал брату, что ведьма сделала обряд разлучения. Она убрала его чувства к ней, принося их в жертву перед волей богов. Она погубила их брак, отказавшись остаться с ним.
 Всё равно ушла, упрямая.
-  Если бы тебе дали выбор, Хальвард, ты бы отведал то блюдо ещё раз, зная ныне, что проживёшь то, что прожил? – спросил гость.
- Да.
Он ответил не задумываясь.
Он ответил пустоте.
 

 











Глава 2. Дан.

- Тише, - прошептал Дан, слегка касаясь спины Лилечки. - Тише.
Опять ей кошмары снятся. Которую ночь подряд. Что ей снится? Что так беспокоит?
Он провёл кончиками пальцев по линиям татуировки на её спине. Чёрная тушь идёт от поясницы до самой шеи, не прерываясь, складываясь в дракона и кельские узлы, а в целом выглядит как скрытое ветвями Древо Жизни. Дан улыбнулся. Привычный и родной Иггдрасиль. Чем не знак, что это та самая?
Тихо запел колыбельную, поглаживая по волосам. Выкрасила в ярко розовый, смешная. Как ребёнок ведёт себя. Можно. Ей – можно.
Давно уже знакомы. С самого её детства. Найдёныш его.
Пять лет ей было, когда встретились. Совсем ещё ни о чём. Худющая, чумазая, росточком ему до колена. Хрупкая вся. Глаза огромные, холодного голубого оттенка, как будто на лёд посмотрел. Осень уже заканчивалась. Чуть под его машину не попала, так торопилась куда-то, что даже по сторонам не смотрела. Выскочила на дорогу. Он еле затормозить успел. Вспомнил тот момент, и даже сердце кольнуло. Вышел обругать её, а она сурово смотрит снизу, носом шмыгает, грязным рукавом ноздри вытирает и молчит. И все его слова в горле застряли. Что толку-то ругать?
- Родители где? Чего одна? - что на ум пришло, то и спросил. Осмотрелся по сторонам. Нет рядом взрослых. За его машиной уже три остановились, терпят. Глянул на ребёнка, а та так и стоит, личико серьёзное. - Так, руку давай, - что с дитём делать, он, конечно же, не знал. Брать с собой на работу, разумеется, не вариант. Вести куда-то? Куда? А вдруг родители где-то рядом? Отвёл на тротуар и велел подождать немного. Машину припарковал, стараясь из виду не выпускать странного ребёнка. А та послушно замерла на месте, где поставил, за ним следит. Подошел к девчонке, осмотрел. Явно не по сезону одета. И не из благополучной семьи. Шарф старый вокруг шеи намотала, раньше шерстяным был и, может даже согревал. Шапка больше на мужскую похожа, простенькая, черная. Куртка затёртая, на нагрудном кармане след от крупной круглой нашивки. Давно сорвана. Карманы как попало латанные, а рукава грязные. Штаны из какой-то тонкой ткани, как лосины, на коленках растянутые. И хотел бы он тёплые сапожки на ногах у ребёнка увидеть... Кеды обычные. - Так, - выдохнул Дан, присаживаясь рядом с новой знакомой, подбородок потёр. Всё равно с его высоким ростом, малышка смотрит снизу вверх. Улыбнулся ей. – Меня Данила зовут. Давай я тебя спрашивать буду. Ты имя своё знаешь? Как тебя зовут?
Молчит. Даже головой не мотнула. Только моргает. Дан озадаченно вздохнул. Что делать-то? Достал увесистый кирпич мобильного телефона и набрал номер знакомого мента.
- Эт Дан, - сразу представился, а то ж старому оперу много кто названивает из Теневых «коллег». У каждого свой вопрос. – У меня проблемка. Тут ребёнок без присмотра. Что с ним делать?
- Только не жрать, - заржал в ответ опер. – Шапочка красная есть?
- Нет, черная, - Дан мельком глянул на головной убор найдёныша. Помощь в трубке разразилась хохотом.
- Сдай родителям и больше не балуйся, - порекомендовал мент.
- Да ты задолбал стебать, ё- маё! – заорал Дан, но осёкся. Не испугал ли. Нет вроде. Стоит, смотрит. Уже спокойнее постарался обрисовать ситуацию, - На вопросы не отвечает, выглядит никак… ну, как брошенка. Не цыганка. Не попрошайничает. Родителей тоже нет. Даже запаха… - осёкся, присмотрелся внимательнее к ребёнку. По прядке волос провёл пальцами. На коже след как от золы остался, но не зола. Не то. Близко, но вспомнить не может хоть что-то подходящее. За руку взял её. Ладони холодные, малюсенькие. На запястье выбиты точки, рельефные на ощупь. Шрифт Браэля? Девочка указательный палец зажала, не отпускала. Глаза у неё цвет поменяли с кристально голубого на его, броско серый.  Волк озадаченно охнул в трубку и проговорил менту,  - Лилия её зовут. Иваныч, не то с ней что-то. Давай к тебе заеду.
Так и пришлось ехать с девчонкой в отделение. Там уже при полной комиссии рассмотрели, как следует. Не было её ни в списках пропавших, ни сбежавших. На вопросы не отвечала. Самого простого не знала: как зовут, мама-папа. Только точки в чёткой последовательности. Из-за тату на запястье - а потом ещё и на шее обнаружили - женщина из ПДН очень вопила. Изуверство. Издевательство над малышом. В течении трех дней о пропаже тоже никто не заявлял.
 Дан не вникал в суть их работы. Розыск какой-то делали, бумаг много написано было. Он следил. Навещать не пробовал. Ни к чему. Тем более уже задержался на одном месте, и надо было лет на пять уехать, чтоб забыли о нём местные жители. В верхних управляющих кругах – ладно, там ко всему привыкшие работают. Не удивляет их ни бессмертие, ни НЛО.  А вот лишние средства в бюджете, это другое дело. Из другой страны знакомым звонил, узнавал, как дела.
Спустя год после первой, столь запомнившейся, встречи с маленьким недоразумением, он пересёкся с одним из Наставников в Тени и поинтересовался подобным. Тот, мельком глянув на девочку, отмахнулся с пометкой «во сне бродит».
Бродит.
Ему было двенадцать. Младший сын ярла. Трон, конечно же, переходил старшему признанному сыну, Агне. А Дану прочили воинское ремесло и торговлю. Тогда-то в их деревне появилась вёльва. Мать на счёт пришлой  проговорила отцу те же самые слова: «Во сне бродит». Мать убеждала отца прогнать не званую гостью, но обычаи и традиции обязывали поступить иначе. Через неделю он с братьями оказался связан тёмным ритуалом. Попасть ребенком в чертоги Асгарда в кругу старших братьев, да ещё и в вип-зал - судьба? Происки Локи!  Потом уже, когда стал старше и внимательнее, мать объяснила суть заклятья. Сперва через сон из далёкого будущего пришёл её брат, дротт. Потом и мама. В их времени шла страшная война. Они потеряли всё, и Тёмный Оракул предложил выход. Пять минут сна в их времени равнялся пяти годам в прошлом. Мамин брат сошёл с ума – плата за жизнь в двух мирах. Маму ждало то же самое, но позднее. Вёльву прислали специально для свершения задуманного богами плана. И она справилась. А потом свинтила в своё время, оставив братьев проживать их долгую и насыщенную событиями жизнь. Мать научила различать таких … вёльв. У этих - запах отсутствует, и вокруг тончайшим слоем воздух разряжен.  Редкий случай, когда ведьма из своего времени неосознанно сбегает. А тут ребёнок. Что с ней там произошло столь дикого, что вышибло в другое время? Как далеко это её время?… Можно было бы спросить у Тёмного. Но Дан принципиально помалкивал и старался скрыть существование Лили. Даже от братьев.
Пару раз девчонку в семью пристраивали. Не прижилась. Сбегала, глупая. Вела себя вроде бы открыто, но отстранённо. Училась, как положено по программе. Ему воспитатели рассказывали, что одна постоянно. Стычки были с другими детьми, но он приплатил, чтоб её не беспокоили. После девятого класса в технарь под присмотр педагогов перешла в соседний от детского дома посёлок, жила там же в общежитии. И там у него знакомые нашлись, чтоб глаз с найдёныша не спускать. Когда восемнадцать исполнилось ей, Дан сразу вернулся. Подгадал, когда  с подружками с занятий пойдёт. Сама к машине подошла. Замерла в паре метров, чуть голову склонила, поглядела прищурившись. Он сильно изменился с их последней встречи. Волосы отрастил, бороду. Вегетарианством увлёкся, похудел. Да и она… Прибавила в росте около метра.
- А в сказках у принцев непременно есть лошадь. У тебя есть лошадь? И все сказочные принцессы обязательно умеют красиво петь. Я умею петь. Ты отвезёшь меня в караоке? – Спросила она и сумкой с учебниками в него кинула, руки за спиной спрятала и посмотрела исподлобья. Ещё и из жвачки шар надула и лопнула.
- Когда-нибудь ты станешь взрослой серьёзной королевой, - Дан поймал сумку, закинул на заднее сиденье машины. И улыбнулся. Весь её подростково - детский вид с косичками и озорством ломают любые попытки сердиться или злиться на её выходки.
- Не-а, - уверенно заявила Лиля, покачав головой, и, подойдя, боднула мужчину лбом в грудь. – Ты будешь взрослым, а я любимой. На мне твои глаза.
Дан рассмеялся и обнял девушку. Интересная формулировка, но достаточно правдоподобно сказано. Следил же. Невольно вдохнул аромат её кожи. Что-то миндальное. И шампунь для волос с добавками по типу «со вкусом лаванды». А вот её природного, родного запаха по-прежнему не было, как и в пять лет.
Уже семь лет вместе. Пока отучилась в технаре. Пока упрямо держалась на расстоянии, допуская только встречи. Привыкала. Хотела, чтоб всё как в сказке было. И он шёл на поводу её желаний. Почему бы нет. Он знает очень много сказок. Лично знал многих сказочников. И никуда не торопится.
Только согласилась сойтись и жить вместе…
Притянул к себе ближе спящую девушку и крепко обнял. Его найдёныш.
Утром Лиля аккуратно растолкала мужчину и выбралась из спальной. Дан прислушался. Брата нет. Она может спокойно ходить по дому, не опасаясь подколов Вала.  Остальные теперь тоже в курсе, что она есть и какая она есть. И Тёмный. Все всё знают, в общем. Вчерашний разговор Вала про новую точку загрузил его. Дан представлял, что может произойти и какими способами. А их не мало. Какой выберут? И она уже двадцать лет здесь провела. Стоит ли опасаться того же итога, как у дяди и мамы?
Аромат аппетитного завтрака заполз на второй этаж с кухни. Интересно, чем малышка его порадует? Отмахнувшись от негативных раздумий, Дан наскоро собрался и спустился вниз. Девушка уже сидит за столом с очередным учебником. Сам же загнал её в институт. Вот пусть грызёт науку. Пригодится.
- Ты в город поедешь? – спросил у неё, садясь напротив и наспех собирая длинные волнистые волосы в пучок на затылке. Пригладил усы с коротко стриженой бородой, воротник лёгкой хлопковой рубашки, накинутой поверх белой футболки. Та отрицательно мотнула головой, с аппетитом уплетая вафли. Крошки осыпались на стол и конспекты. Дан глянул на неуклюжую барышню и наведенный ею «порядок». Посуда в раковине образовалась горой, хлебушек без доски нарезала, кругляши огурцовые толстые… Зато… Зато на его тарелке аппетитный домашний вегетарианский бургер, красиво поданный, на листике салата. И рядом кружка с латте.  – Люблю тебя.
- И я тебя, - отозвалась Лилечка и встрепенулась, вспомнив что-то очень для неё важное. Отряхивая ладони на пол под ногами, затараторила, - Данечка, а как так получается, что ты вроде бы древний кровожадный волк, а твой брат тоже древний кровожадный, но медведь. Вы же с братьями Волки Одина, да? Ты так говорил! Значит, все должны быть волками. Почему от него гневом прёт? Суровый старый дядька какой-то!
Лиля видит суть. От неё невозможно утаить внутреннее содержание. Однако ж, ей удавалось длительное время избегать встреч с подобными Дану созданиями. Мужчина сдержанно улыбнулся, чуть склонив голову и прикрыв глаза. Прислушался к тихим разговорам за затылком. Братья из любопытства подслушивают. Как это меньшой братец умудрился так долго прятать от них своё сокровище?  Да ещё под носом у Вала.
«Смердит прям… гневом», - заметил Ларс.
«Эт он отчего смердит-то? От того, что у него-ш… Мары… нету, - ворчливо прокомментировал Моди и более довольным тоном добавил, - а у меня, кстати, есть… номерок… качественных…».
«Предупреди девчонку заранее, а, что нас пятеро, - сдержанно сказал Вал, проглотив шуточку шпиона. Мара – Теневое имя его жены, Маши. - Мог бы рассказать... Вся нервная какая-то… Жеманная… Слова лишнего не скажи…»
 «А она мне нравится, Данькина Лилька, - заметил Моди, вновь добавив свои три копейки, - прям… устами младенца… Мы подружимся. И правильно сделал, что промолчал. Вал бы первый её Тёмному сдал... Или я. Или поспорили бы, кто быстрей».
- Берсерк же… Не такой уж он и суровый, - уклончиво ответил Дан, оставляя переговоры братьев за спиной. – Есть и суровее. Ты скоро со всеми познакомишься.
- В смысле? – Она замерла. Учебник хлопнулся о стол. Лилечка напряглась и часто заморгала.  Не зная, куда деть руки, нервно замотала головой, расплела розовые косы, переплела заново. Трудно привыкнуть к виду двойственности. Ипостась волка в человеческой форме девушка видит одновременно, стараясь переключить внимание на человеческую натуру. Встреча с Валом, особенно с его юмором, слегка выбила Лилю из колеи. Мишка кровожадный шутит остро.
- Выдержишь, малыш. Чего ты паникуешь?
- Я… Я пошла, - она выскочила из-за стола и заметалась по кухне в поисках выхода, стала полотенца развешивать. У неряшливой вдруг желание посуду перемыть появилось. Дан тихо рассмеялся и прикрыл глаза ладонью. Дверь кирпичами, чтоли, заложить? Так доубирается от нервов, что уберётся куда-нибудь. Ищи потом.
- Лиль, чего ты переживаешь? Тебя никто не обидит. С Валом ты уже познакомилась. Скоро остальные приедут в гости. Сама посмотришь, что ничего плохого и опасного в них нет, - успокаивая, сказал Дан, отловил суетящуюся девушку и усадил на стул. Заглянул в голубые испуганные глаза любимой и поцеловал кончик носа. Та поморщилась. Кожа нежная, видите ли, а борода колючая ей.  – Всё равно придётся рано или поздно познакомиться, так? Чего тянуть-то? Все соберёмся разом, посидим, поболтаем. Привыкнешь к нам. То только я у тебя перед глазами, а то всех будешь знать. Особенно Моди горит желаньем с тобой увидеться... И тем более такой превосходный повод для сбора!
- Какой? – её детская наивность его всегда умиляет. Удивительно, как можно продолжать быть ребёнком, прожив одиночество. Дан достал мобильник и у неё на глаза отправил заявление в загс.
- С датой чуть позже разберусь. За неделю платье найдёшь?
- Какое … п-платье? – уши и щёки Лилечки запылали. Она попробовала незаметно выскользнуть из рук мужчины и растаять в тумане бытия. Дан покачал головой. Не прокатит. Взял со стола её смартфон и подтвердил запись.
- Прогресс, - пожал он плечами. – Так ты в город поедешь? Нет?.. Кольца я сам подберу. Ты мне доверяешь?
Лиля доверчиво закивала и подняла смущенное личико к нему, ожидая поцелуя. Поцеловав невесту в лоб, оставил ценные указания - где что не трогать - захватил рюкзак и отправился на работу. Пусть привыкает хозяйничать безопасно.
Вернувшись в город, мужчина занялся привычным и любимым делом. Предпочтя тратить время на истории, сказки  и быль, Дан удобно устроился в книжном издательстве. Точнее, в очередной раз издательство устроилось вокруг него. Небольшой штат редакторов, плюс позволил себе выпуск местной еженедельной газеты и парочку журналистов. Не сказать что прибыли много для небольшого города, но его в деле держит, как всегда,  интерес. Как одна знакомая вёльва сказала, он среди братьев, чтоб учиться. Научился у них всему помаленьку и перебрался на более обширный источник информации. В библиотеку. А там столько полезного оказалось. Книги его всегда привлекали, начиная с изобретения печатного станка.
Офис расположился в центре города. Окна его начальничьего кабинета выходят на главную площадь и здание суда. Администрация тоже не далеко, так что журналисты не жалуются на невыносимые маршруты. На первом этаже оборудовал мини-типографию, остальной штат на втором этаже разместил. Прошёл по коридору, поздоровался с сотрудниками и замер на пороге своего кабинета.
- Мда, - вздохнул Дан, разглядывая незваного гостя. Хотел сказать иначе, грубее. Рисковать не стал. Состояние внутреннего «дзена» мгновенно улетучилось. - И до меня добрался, значит.
На диванчике напротив стола уселся Тёмный Оракул и перелистывает одну из рукописей для самиздата. Будто заинтересован. Кивнул на приветствие издателя.
- От неприятных размышлений убежал, а они всё равно догнали, да? Что стоишь? Присаживайся, - с нотками лени произнёс Кайл, ползая взглядом по тексту. – Позволяешь себе задерживаться. Как большой босс.
- У меня по записи приём. Тебе назначено? – нехотя проговорил Дан, занимая рабочее кресло. Всё равно ведь не отвертеться от разговора.
- А ты врач? Может, талончик показать? У меня есть, - Кайл наигранно пошарил по внутренним карманам черного длинного плаща и достал квадратик бумажки, показал издали и убрал обратно.  – Есть чем ответить? Тогда продолжим, - Тёмный отложил рукопись в сторону, резко поднялся с дивана и принялся расхаживать из стороны в сторону, убрав руки в карманы брюк. – Недели, как ты заметил, нам на обряд вполне хватит. Недели медового месяца вам вполне хватит. А там уже можно и за дела приниматься. Кольца… Что хмуришься?
- Какой обряд? – тихо спросил Дан, настороженно следя за Кайлом. Вот не было Тёмного все эти века в его жизни. Слышал, не пересекались. Даже в Тени не виделись. И наконец-таки познакомились. Первое впечатление –отстой. Лучше б не встречались вообще.
- Со мной или с … Ли-леч-кой? – иронично улыбнулся Оракул, незаметно считывая мысли волка, и бросил короткое замечание, - это её настоящее имя. А «Браэль»… Специально для Ночных Стражей.  Не забивай голову. И успокою: я на неё не претендую. Не моя вотчина. Придётся тебе с Ником уживаться.
Стало ли Дану легче от этой информации? Нет. Ника он как раз знает. Загадочная персона. Давным давно встречались, когда Маша только начала обучение в Тени. Значит, Лиля тоже будет осваивать азы ворожбы? И так вечно с приключениями, а тут придётся по поручениям Наставника познавать Тьму и влезать в то, что покажется Нику неправильным.
- Ей не надо ни во что вмешиваться и влезать! Что ты сразу начинаешь, - раздражением отозвался на ход его мыслей Кайл. – Пять лет осталось. Посидит спокойно во дворе на огороде, травки поизучает, а потом отпустишь тут, а там встретишь.
- Встречу… там? – Сам удивился наивности и доверчивости вопроса. Если всё получится, то - конечно же да! Он встретит Лилю в далёком будущем и проживёт с ней многие годы.
- Все там будем, - усмехнулся Кайл. Гость задумался и бросил через плечо вопрос. – Помнишь, давно ещё у тебя выбор был? Поехать или нет. Спасать или нет. И ещё раньше лет на сто. Тоже выбор. Он ведь всегда есть. Тебя не принуждают делать то, что тебе не нравится, Дан. Даже моё присутствие здесь и сейчас и наш разговор лишь способ разобраться,  что ты на самом деле хочешь.
- Они обе нам не чужие, - покачал головой Дан, сдавая со словами переживания о Лиле и Маше. Ему с трудом давалось осознание необходимости дальнейших возможных поступков. Каждый из которых принуждал к пробуждению внутреннего зверя. А ему так нравится быль человеком! Простым человеком! Работать, встречаться с друзьями, гулять с Лилей вечерами по понравившимся ей местам. Миндальное молоко тоже заценил. С её подачи. Творить свою человеческую жизнь – понравилось. В кои-то веки! – Ну и что, что мы древние? Что с того что мы Волки Одина, Кайл? Древние ли мы? Или обнаглевшие от вседозволенности и бесстрашия? Мы же людьми были, и теперь среди людей живём. А ты… Ты понимаешь, что воспитывал с рождения человека, эту короткую мимолётную жизнь, и ты же своими руками ввергаешь данную тебе жизнь в боль. Ты понимаешь это? Что ты понимаешь? Что?
- Что ты молод, - вздохнул Кайл. Тёмный бросил на него хмурый взгляд и досадливо дёрнул плечом. Явно сдержался от яростных высказываний. – Как был младшим так им и остался. Пару веков с братьями попрыгал по войнушкам, а потом скрылся в папирусах да свитках. Что там нашёл? Истории, людьми писаные? И как тебе? Заценил искусство, творчество… Влияние этого процесса на самого себя заценил. Ты от себя не спрячешься. Дан, выбор прост, на самом деле. Либо две жизни слегка поломаются, либо целый пантеон канет в Лету. Ты с братьями тоже, кстати... Лилечка твоя тоже, кстати… Ну как выбор? И давай уже без этих бульварных розовых соплей! Признайся честно: это не к Маше с Лилечкой ты жалость испытываешь. А к себе! Свербит детская травма-то, да? – Тёмный Оракул злобно рассмеялся. Он оказался возле кресла и резко дёрнув за подлокотник, развернул Дана и вытолкнул…
…К вратам в Хельхейм. Сумрачное царство скупилось на краски, раздражая глаза затёртой серостью. Даже воздух на вкус полнится скудностью ароматов. Хозяйка всегда сторонилась небесного празднества. Молчание - вот её вотчина. Молчаливое задумчивое созерцание утекающей жизни. Дан впервые оказался в вотчине Богини Смерти. Готовясь к возможному нападению, он медленно шагнул в сторону запертых высоких врезанных в скалу ворот.
Из большой щели, неспешно переставляя лапы, навстречу гостю выбрался огромный черный пёс. Дан с досадой поморщился. И этот тут. Может, дело в латте? Если б выпил американо, то черноты в дне было б меньше.
- Не-а, - копируя интонацию возлюбленной оборотня, усмехнулся Гарм.  Приблизившись, он перетёк из формы пса в человеческую ипостась. Высокий, черноволосый. Глаза почти чёрные.  Лицо бледное. Что Маша в нём нашла, чтоб дважды наступить на одни и те же грабли? Ну, она женщина, ей виднее. Пёс мягко улыбнулся и развёл руками, приветливо добавил, - Добро пожаловать. В дом не зову. Госпожа не любит гостей. Особенно живых. Для вас от Неё есть подарок, - он протянул раскрытую ладонь, на которой лежали два перстня желтоватого оттенка. На том, что поменьше руническая вязь нанесена внутри обода, на крупном – снаружи. – Да, это кости. Самый ходовой материал в наших пенатах, но как раз к случаю. Коробочку бархатную сам купишь. На, - Дан потянулся за даром и, когда их ладони соприкоснулись, Гарм перехватил его запястье, - Раз уж ты здесь, не обессудь.
Страж заглянул в глаза Волка. Резкая давящая волна коснулась висков и прокатилась звоном по мозгам. Внутри головы нитью потянулись воспоминания. Этот лезет куда-то глубоко.
- Как дела у МОЕЙ драгоценной супруги? – крепко сжимая кулак и не позволяя Дану высвободить руку, поинтересовался Гарм. Тут же в воспоминаниях промелькнули последние встречи на работе, когда Маша приносила какие-то исправленные тексты. Пёс усмехнулся и покачал головой, - Друг мой, эту её жизнь я знаю. Больше покажи мне. Где вы… пятьдесят… семьдесят… сто лет назад пересекались? Значит, всё-таки сто. Ну, эту заметку я в старых газетах видел. Тоже удивился поначалу…
Заметку в газетах? Дан невольно повернул голову и прищурился. Ах, зараза. По наводящим вопросам пошел! Всё, Волк не успеет закрыться. Заблокировать нужные воспоминания? Пролезет. Уже достаточно времени прошло, чтоб псина засел в мозгах и колупнул, как следует.
- Ладно, - недовольно огрызнулся Дан. – Смотри.
Гарм кивнул. Положил ладонь на плечо гостю и пристальней всмотрелся в глаза. 
Дан в тот период засел в Париже. Отгремела Великая Французская Революция. Воцарилась Первая Республика. Европа медленно продвигалась к веку капитализма. Имея за душой приличное состояние и принадлежность к «дворянству мантии», младший из Волков выкупил трехэтажный домик. Один из тех, что в многолюдном городе сдавали под найм маленькими квартирками. Можно было б ограничиться и первым этажом, но не хотел он соседей над головой. Позволил себе каприз: переезжая из Лондона, перевёз с собой старый состав прислуги. Так что в доме образовался небольшой уголок Англии. Нужно было поступить иначе. Нужно было сменить легенду, окружение, круг общения. Он должен был скрыться с глаз светского общества, но. Хороший управляющий – огромная редкость.
Тогда же первый раз опробовал типографское дело. И вроде бы жил, избегая конфликтов с властьимущими коллегами и прочим административным сборищем, пропагандирующим собственные мысли тайком в закулисьях, чтоб никто не слышал. И вроде бы мзду не брал, как сотоварищи по мантиям. Размеренно жил. Даже спокойно, с жирком. Но в какой-то момент настиг внутренний дискомфорт. Желание оглянуться нарастало с каждым днём, нечто беспокоило и волновало без каких-либо причин. Да ещё от Моди прилетело короткое и многообещающее: «Жди». Вот уж от кого ждать не хотелось совершенно. Чем больше веков проходило, тем гаже становился характер у без того отшельника. Шпион по натуре и призванию, ворчливый оборотень обретался в самых тёмных углах общества, знал  множество тайн и старался узнать ещё больше пагубного.
 Он объявился на пороге дома спустя пару недель. Свалился как снег на голову в дождливую, мечущую громами и молниями ночь. К удивлению Дана, не один явился. Прежде чем самому зайти, шпион впихнул что-то, завёрнутое в его редингот. Что-то недовольно засопело, отдёрнулось и замерло ближе к углу приёмной залы. Младший брат недоуменно глянул на Моди. Тот тихо выдохнул сквозь оскал брань и нервно мотнул головой.
- Это сдай слуге, - проговорил он, ткнув в верхнюю одежду тростью, смахнул с плеч капли дождя и направился в сторону гостиной, ближе к камину. Дан кивнул дворецкому. Тот поклонился, принимая распоряжение господина, и принял фыркающий свёрток в свои руки.
- Я уже сообщил Валу, - шпион, не дожидаясь приглашения или одобрения, добрался до графина с красным, заготовленного к ужину. Выпил прямо из горла и сел перед камином, прогревая руки. – Он прибудет в лучшем случае, через пару лет. В Индии сейчас. Там у него какие-то интриги важные. В общем, мне не с руки её с собой таскать, остальные далеко. Остался ты.
- С чем остался? – вздохнул Дан, до последнего отстраняясь от правды. Старый шпион просто так не явился бы к младшему из пятерых братьев. Он опустился в мягкое кресло рядом с Моди и прикрыл глаза. – Подробнее.
- Да какое подробнее! – рявкнул вдруг шпион. – Сам в… - в подтверждение выхлебал половину содержимого графина. – Сразу не засёк, понимаешь. .. И пропустил… А оно ж на улице росло. Видел, что там происходит? По обрывкам памяти: лет с шести скитается со шпаной, шпыняют её со всех сторон, кидают. Плачет где-нибудь на людях, те оборачиваются, а ворята сворой мимо пробегают, кошельки прихватив… Как выжила, не понятно… Удивительно… Помнишь, сколько за богатецкого отпрыска плату берут? Вот. А эту в работный дом сдали. Что там, рай, чтоли?! – шпион дохлебал согревательное, отбросил графин и осмотрелся по сторонам. Что-то в его обрывистых движениях было виноватое. Дан поднял руку, пощелкал пальцами и указал на графин. Беззвучно произнёс: «Два принеси». Лакей тенью скользнул мимо них, исполняя поручение. Моди глядя на пламя, ссутулился, поник как-то. И до того хмурый ходил, а теперь как не он. Помолчав, проговорил еле слышно, - и ладно бы по крови связаны, память прочесть, мысли… а оно ж пережитым падает… Что там, в работных домах, знаешь?.. И я не хотел знать, хотя видел, - он, будто оправдываясь, пожал плечами.
- Моди, - позвал брата Дан. Тот отвлёкся от созерцания пламени и, будто придя в себя, нахмурился, стал суровее.
- Чуть не… это… того…, - видя непонимание на лице младшего брата, шпион вздохнул и пояснил, - купил в работном доме, понимаешь,  - в ответ на ироничную усмешку  продолжил пояснение, - это вёльва Хальварда, Дан… Наша Мэри.
- В с… Не… - не дошло сначала. – То есть как вёльва? Вёльва? Опять?! Моди! В моём доме?!
- Ей пятнадцать, Дан, - проговорил шпион в тоне университетской лекции, - Я не могу её по кабакам таскать.
- И ты притащил её ко мне?! Ты в своём уме? – Дан подскочил, навис над братом, - Прошлые встречи вёльвы с остальными братьями закончились плачевно. Младший понимал, для чего она перерождается. Но знать в теории  и проживать на практике не одно и то же. Да ещё и выкуплена с работного дома. Выкуплена. Шпионом. Дан возмущенно вдохнул и заорал на старшего брата. - В смысле, пятнадцать?! Ты в своём уме?!
Шпион усмехнулся, поднялся, пожал руку меньшому и ретировался, игнорируя попытки усовестить распоясавшуюся аморальность.
Прикинув, как можно развернуть ситуацию, Дан объявил дворецкому, что к нему  под опеку передали племянницу из дальней провинции. Девочка осталась сиротой и без наследства. Кто-то должен побеспокоиться о судьбе несчастной родственницы. Дворецкий послушно кивнул и передал новость остальным слугам. Девочку привели в порядок, портнихи пошили прекрасные платья по моде и возрасту юной леди. А от леди там… Поведение дикого зверька! Тайком уносила с кухни еду, хотя не раз объясняли, что достаточно попросить. Прятала столовое серебро в своей комнате. Приставленная к девочке гувернантка жаловалась на отсутствие манер и ретивый нрав подопечной. Та в упор отказывалась обучаться этикету. Дом наполнился шумными возгласами старой «мадам». Дан прятался в кабинете. Как оказалось, запираться не было смысла. Девочка отлично взламывала замок, показательно вздёрнув носик, проходила мимо его стола к полкам с книгами, проводила пальчиками по корешкам. Она не взяла ни одной книги. Просто показывала, что держать её тут бесполезно. Дан терпеливо вздыхал, скидывая мысленные тревоги братьям. Те благоразумно помалкивали. А что сказать? Беспризорница да сирота. Постепенно её шалости становились серьёзнее. Девочка стала покидать дом. Хоть она и знала, что такое улица, но… Гувернантка хваталась за сердце, громогласно стенала над головой Мэри, в очередной раз увещевая, что для мадемуазель не позволительно покидать дом без сопровождения. А мадемуазель выслушивала беспристрастно, отыгрывала книксен и уходила в свою комнату. Первое время Дан участвовал в наставлениях. Потом просто молча наблюдал.
 А потом она испарилась.
Набат и паника пробили сначала голову Дана, после и других братьев. Через пару дней нашлась в квартале, полюбившемся золотой молодёжи за обилие кабаков. Вопрос с пансионатом мелькнул и отпал за бессмысленностью затеи. Если позволяет себе такое поведение при старом древнем много видевшем Дане, то иные стены будут ещё тоньше.
Опять пропала уже на прогулке под конвоем того же оборотня. Отправились к портной за новым нарядом. Вернулся Волк домой без покупок, подопечной и кошелька. Хальвард стойко выдержал высказывания младшего брата, заверил, что скоро прибудет во Францию. Выхода всё равно не было. И Мэри не было.
В этот раз на поиски ушёл примерно месяц и все возможные и невозможные связи братьев. Даже Агне подключился со своими талантами к колдовству. Загадкой оставалось, как рождённая человеком, без способностей, подопечная смогла скрыться от ока старого колдуна. На рассвете, когда не ждалось, в доме появился Моди. С завёрнутой в его шерстяной плащ Мэри.
- Не спрашивай, - покачал головой шпион. Девушка, пританцовывая и ласково улыбаясь, проскользнула мимо братьев. Несколько раз споткнулась на лестнице и, глупо хихикая, скрылась на втором этаже. Моди достал из внутреннего кармана свёрнутый листок и передал младшему, - при ней было.
Дан мельком глянул на содержимое, закрыл глаза и выдохнул:
- Вот ссс…
- Следи за ящиками лучше, - порекомендовал брат, - а лучше за языком. Не самая блестящая твоя идея. Аккуратнее. Меня там нет. Понимаешь?
Следить за пустыми ящиками стало не к чему. А вот в типографии пришлось бывать чаще. Бесполезно было следить и за Мэри. Оказалось проще платить одному из мелких дружков шпиона, чтоб присматривал, когда та уходила гулять. Кабаками дело не ограничилось. Как бы он не пытался припрятать деньги, эта изворотливая стервь отвлекала какого-нибудь «золотого» мальчика улыбкой, заговаривала зубы, и легко выуживала нужную сумму. Иногда и драгоценности. Прекрасная жемчужина среди молодых кавалеров, спорящих, кому она достанется. За отдельную плату те же дружки шпиона организовывали объяснения, что никому. Но это её упрямство и азарт брали своё. Окружение из золотого медленно сползало в серость и грязь, уходило глубже в квартал кабаков. А там и богемные эксперименты перетекли в необходимость.
Дан стал бесполезен и беспомощен. Хальвард объявился примерно через месяц после обещанного срока, узнал, где эта несносная девчонка и, не переступая порога, отправился по указанному адресу.
Они вернулись вдвоём. Почему на её руках и лице следы засохшей крови, объяснять брат не стал.  Как и не стал объяснять причины её отстранённого молчания. Побеги закончились. Закончился извечный поиск приключений. Она замолчала. Она позволяла себе  говорить только с Хальвардом, покидала дом только в его компании. Обращения других игнорировала со скромной быстрой улыбкой.
В дальнейшем эти двое обвенчались и переехали в соседний квартал. Дан виделся с ними реже. Брат занимался торговлей. Супруга редко показывалась в светских раутах, только при необходимости. О их личной жизни младшему мало что известно. Показать Гарму тут было нечего.
- Потом уже, Хальвард сказал, что она защищалась и пырнула нападавшего ножом в шею, - неохотно проговорил мужчина. Страж Хельхейма, понимая, кивнул и продолжил просматривать воспоминания.
Знает, что путешествовали. Провели около пяти лет в деловых поездках Хальварда. Да и следить за их передвижениями самому Дану стало некогда. Период правления Наполеона внёс изменения в привычный уклад его жизни. Старые титулы и почести уже не работали. Реформы систем и нововведения вынудили пошевелиться в поисках подходящего места повыше и поудобнее, а таковых оказалось не столь много. Интриги, провокации никто не отменял. Подковёрные игры давались с трудом. Оставалось слишком много ненужных ему следов. Разумным вариантом стало оформить красивый уход.
Как на зло, Моди пропал с радаров. Его помощь в подобных вопросах пригождается всякий раз. Ловкость рук – обилие связей. Да в добавок  Хальвард последние полгода обитал в Париже, а его ненаглядная отиралась у Дана под боком. Разговаривать с Даном начала, просила обучить иностранным языкам. Помогал, разумеется, и учил.
Пока учил, упустил несколько моментов, сыгравших против него и его репутации. Типография попала под закрытие. Сохранить не получилось. Да ещё разбираясь, кто на него имеет компромат и какой, вышел в верхние руководящие слои. Он многим помешал на занимаемой должности. В основном из-за связей с именами, работавшими против новой системы власти. В один из вечеров, когда они с Мэри разбирали содержание с трудом прочитанной ею самой книги, в дом ворвалась группа разбойников. Для Дана ничего особенного. И Хальвард находился в городе. Позвал его мысленно. Да ещё напуганная женщина рядом храбро визжала и бросалась антикварными вазами. Ничего сложного вроде как.
Он не расслышал взволнованного возгласа Мэри. Обернулся оттого, что она к спине его прижалась и как-то странно всхлипнула. Вцепилась в плечи, оседая. Дан ловко подхватил девушку. Увидел в шаге от них… дворецкого. Тот держал в руках окровавленный стилет.
- Ну, - виновато вздохнул волк, стараясь не смотреть на Гарма, - не услышал я… А брат… В транс вошёл и, - махнул рукой, - мы с Мэри остались, тогда успокоился. Сидел потом, на руках её держал до последнего. Мы забыли, понимаешь. Привыкли, что она человек и не знает, что мы оборотни и прочее… И как-то вот так…
Гарм отступил, отвернулся, пряча лицо в ладонях. Плечи его подрагивали. Дан недоуменно глянул на стражника Хельхейма. Плачет?
- Сска… - отсмеявшись, выдохнул Гарм, мотнул головой и смахнул проступившие слёзы. – Её убил дворецкий. Как оригинально. Комично и драматично! Для издателя, -  Страж умудрился сплести в ухмылке невозможные сарказм и сладость лести. Прикинув что-то в уме, щёлкнул пальцами и произнёс, - Знаешь, что? А я соскучился по жёнушке. С ней всегда так… неординарно.  Одна до сих пор, да? Без любви и ласки замерзает. Обязательно! Всенепременно нужно согреть мою прекрасную ведьмочку! Не предупреждай только, умоляю. Не порть сюрприз.
Гарм обошёлся без порталов и прощания. Хельхейм просто растворился, оставляя перед глазами Дана его рабочий кабинет и открытый ноутбук. Подарок от Хель лежит на столе поверх очередной рукописи.
- Шеф! Трогай! – в кабинет влетела Маша, кинула на стол свежераспечатанный номер газеты и улетела обратно в коридор.
«Твою ж…, - устало выдохнул волк и откинулся на спинку кресла, глядя в пустой дверной проём, - и за что мне это? Выбор… Всегда выбор. Так хрупко и убого выглядит. А потому что человеческая жизнь такая. Хрупкая и убогая»
«У_бога_я, - проговорил Агне. Небольшая поддержка от старшего брата прилетела вовремя. – Кайл прав, Дан. Все там будем. Тревог много держишь».
«Да это всё… так, - поморщился младший из волков Одина, - Это всё лирика и драматургия... «хочу» и «надо»… все дела… С Гармом что делать-то?» - в задумчивости Дан  поглядел на принесённую Машей газету, снял с пальца кольцо матери и повертел перед глазами.
«Ничего ты с ним не сделаешь», - глухо прохрипел Хальвард. Все они рады бы выкинуть Стража из планов. Тогда за дело возьмётся сама Хель. Выбор.
«Помнишь, да, колечко мамино?» – усмехнулся Дан, разглядывая рунную вязь на внутреннем ободе маминого кольца. Того самого, что с Моди шкуру сняло, а потом к Дану перешло «для защиты от зла».
« Да пошёл ты…» - мысленно отмахнулся старый шпион.
«Пойду, брат. Пойду отнесу тебе привет в прошлое».





Глава 3. Моди

К вечеру в голове шумело так же громко, как и штормящее холодное море за окнами. Гул снаружи и внутри сравнялся. И плевать, что тело слабо перед похмельем. Всё - тлен! И тело тоже тлен. Сколько бы Моди его не травил, не опаивал, оболочка продолжает мерно тлеть. Пятнадцать веков шпион ищет способ распылить себя по до тошноты опостылевшему миру. Пока удаётся пылить временем, деньгами и перегаром. Виски пульсируют в такт со старинными антикварными часами с маятником. Скоро механизм пробьёт девять раз ему в мозг оглушительным триумфальным салютом в честь победы над ящиком рома. А какой у него повод хлебать горячее в холодном изменившемся родном краю? За жизнь! Долгую и упоротую жизнь.
Моди хрипло рассмеялся. С трудом разлепил веки и уставился в потолок. Вертится. Или кровать, на которой провалялся весь день, вертится. Или мир вертится у него в районе пояса. С трудом пошевелил рукой, пошарил по просторной кровати. Ундины нет. Вечная спутница снова свалила плескаться в волнах. Что она любит больше: его или море? Ещё один смешной вопрос. Рыба. Хладнокровное существо. Но её бёдра прекрасно смотрятся на его коленях.
Завернувшись в тонкую простыню как в римскую тогу, шпион сполз с постели, доковылял до стола. Среди разбросанных по столешнице бумаг, папок, смятых купюр разыскал пепельницу и пачку сигарет.
- Спички, - хрипло пробормотал Моди, раздвигая макулатурный хаос, - Спички…
Фильтр прилип к губам, в ожидании приговора. Шпион опёрся о стол и слегка повернулся, шумно вдохнул, бездумно утупив взгляд в подошвы ботинок. Один на другом пристроился. Для поддержки конструкции к ботинкам приложены ноги в чёрных брюках, а дальше и само тело обнаружилось в его кресле. Тело с наглой миной на лице сложило губы трубочкой и дует на маленькую беленькую чашечку с дымящимся пойлом. Шпион коротко вдохнул. Кофе. Искомый коробок обнаружился возле каблука. Довольно ухнув, Моди скинул ноги гостя со стола, взял спички и, закурив, медленно опустился на табуретку возле кресла. Гость с мерзким шумным звуком протяжно сёрбнул крохотный глоточек эспрессо, удовлетворенно выдохнул и звякнул дном фарфора о блюдечко.
- Ну ты и… пшют, - хмыкнул шпион, покачав головой. В отличие от братьев, ему выпала честь знать Кайла дольше. И общались они, и сотрудничали давно, плотно и плодотворно. Не то чтобы Тёмный Оракул ввергал шпиона в восторг наличием около своей персоны, но польза есть польза. Что называется, договорились.
Мардук якобы случайно проболтался на одной из встреч, что этот Тёмный по сути-то ничего не решает. Талант у него такой – видеть ВСЁ время. Прошлое, настоящее, будущее. Вечное «если-то» в башке носит, вероятности подстраивает под подходящую сетку событийной последовательности, а там постоянная лотерея. Сработает – нет? Потому в одиночку он никто со своими способностями. За ним другие стоят. Те, что не вмешиваются. Сидят у себя в Обители и наблюдают, кто что решит, и как потом это решение аукнется, подбирают последствия. Потому и не быть ему светлым. Где-то надо вмешаться, а где-то надо обязательно вмешаться. Кому как не Тёмному.
Как в случае самого Моди. Брошенный в лесу младенец, так называемый лишний рот и позор девичьей молодости, обречен на погибель в остуженном зимой лесу, среди снега и голодного зверья. Однако ж - с подачи Тёмного - Локи отдал младенцу волчью шкуру. А потом столкнул в полнолуние с лучшим другом, Хальвардом. А потом приставил к ним обоим ученика Кайла, молодого неизвестно откуда взявшегося дротта. О том тоже Мардук рассказал. Шумерское божество, в принципе, за длительный период забытия и темноты накопило тем для бесед.
Кайл недовольно поморщился. Понаболтают лишнего, а потом объяснять приходится, что так – правильно. Шпион усмехнулся и, смахнув пепел, отмахнулся.
- Мне какая разница, что там у тебя правильно, а что нет, - прокомментировал Моди, затушил остаток сигареты и, забрав чашечку из рук Оракула, выхлебал крепкую, с привкусом кваса, жижу. Узнавая во вкусе предпочтения брата, с сарказмам пробормотал. – А, мозги ходил вправлять… Зря время потратил… Я знаю, короче, как надо. Этого достаточно. Где какие сдвиги … Это всё… Что делать будем?
- Да что там делать? – Кайл устало вздохнул и расслабленно откинулся на спинку кресла. Повертел головой из стороны в сторону. Позвонки громко хрустнули. - Эту закольцовку раскрыть, а ту закольцовку зафиксировать. Вот тебе ещё полторы тысячи лет в запасе. Главное, чтоб Дан не спасовал. Что-то мягонько себя вести начал. Вроде не старость. Сантименты его... Пять лет им за глаза хватит, а там…
- А там что? – полюбопытствовал шпион, искоса поглядывая на Оракула.
- Жизнь, - усмехнулся Кайл и пододвинул к шпиону ноут.
- А с этими что? - Моди мотнул головой назад и поморщился. Гул, взволнованный резким движением, окатил ноющей болью затылок.
- А что с этими? – Тёмный состроил гримасу непонимания, но рассмеялся. –  Мы с тобой знаем скрытые моменты, ведь так? Спойлерить не станем. Пусть сюрприз будет, а то радостно обгадит всю последовательность. Я уже задолбался следы подправлять.
Шпион усмехнулся и, рискуя новым приступом мигрени, аккуратно помотал головой. Конечно, не станет он спойлерить. Не у одного Дана скелеты в шкафу запрятаны. Каждый из братьев скрывает своё персональное нечто. Вот и о его плотном партнёрстве с Тёмным никто не знает. То, что за Машей наблюдает это так… Мелочи. Необходимость проконтролировать процесс.
- Ага, - невзначай капнул сарказмом Кайл в размышления шпиона и ещё раз показательно придвинул ноут тому под нос, - заводи шарманку свою, контролёр. Как вы с братьями самим себе врать научились… Уровень «космос», не ниже. Ты рядом со мной сидишь и смеешь придумывать прикрытие молодецкому безрассудству. И неразумение туда же. Стыд, Моди. Это называется «стыд». Четыре буквы, которые ты умело заворачиваешь в… - он пощёлкал пальцами у виска, вспоминая подходящее слово. – Как шаверма получается, в общем. Разверни и посмотри, что там? Дали тебе наречённого брата. Вот таким способом. Плохо? Хорошо, доволен. Дали тебе времени много, хоть всё! Открыли кучу возможностей, облазил все загробные, потусторонние, поэтусторонние мразотные уголки бытия без ущерба для шкуры. Понравилось? Да. НО! Как дело до бабских мыслей и переживаний дошло, так ты – ноешь. «А что она не затыкается? А что она страдает? Ах, как же слушать надоело её в своей голове с утра и до утра! И за что ты мне, Наставник дорогой, такое наказание выдал?» Ты, - Кайл повернулся к нему и похлопал по лбу, раздражённо пнул приоткрытый ящик стола и, выдохнув, объяснил. – Родовая память тебе в помощь.
Шпион мгновение озадаченно моргал. Потом дошло, на что намекает Тёмный, и закрыл глаза, наблюдая бегущую строчку матных витиеватых выражений на фоне темноты ума.  С самого начала эта пигалица, сестра нареченная, вёльва которая, явилась к ним «готовой», и только потом уже потребовалось несколько перерождений, чтоб отплатить их трансформации. Пять раз она приходила человеческой оболочкой, а сами силы и опыт оставались при «оригинале», который на данный момент находится под охраной Рода.
- То есть, - мысль медленно формировалась в голове шпиона, и параллельно он медленно поднимал ладонь к лицу. – То есть с того момента… и всё это время у меня был доступ к..
- Ну, вот поэтому у тебя рыба вместо нормальной бабы, сексист недоразвитый. Видеть, как ты бесстрашно штурмуешь хтонические рубежи в поисках дна Ада и при этом трусливо пасуешь перед бабскими гормонами… Братиш, это надо иметь дюжее хладнокровие, чтоб возле тебя не ржать подыхающим осликом, - не дождавшись действий от шпиона, Кайл сам запустил ноут и нужную программу. – Вы с Ундиной отлично сочетаетесь. Сошлись два стыдливых ссыкуна с психотравмами на просторах Вселенной. Запускай, говорю, шарманку! Тормозишь сегодня много.
Отложив разборки в сказанном, Моди достал из запертого нижнего ящика гладкий черный серпентин с выточенными затёртыми символами. Редкая вещица. Даже для Тени. Выменял у одного алхимика с Острова на пару философских камушков, каких у Харона навалом. Лодочнику их приносили как плату за переход в мир иной.
Да и сам шпион иногда  услугами переправы пользуется. Спецом через проводника этого в глубокую Тьму Безвременья пару раз нырял к Нергалу. Через того на Мардука вышел, а оттуда и на некоторых египетских специалистов. Дружно собрались, подумали и создали небольшой хтонический междусобойчик: раз в год из поклонников выбирали самого ярого и открывали ставки: как долго он будет ярым поклонником в заданных ими условиях. Артефакт из серпентина сделали, чтоб доступ к голове избранного был постоянный, и принимались хороводить им, как вздумается. Богам всё равно, откуда наблюдение вести, а вот недобессмертные пользовались современными технологиями и общим чатом. Ларс на прошлой ставке получил в коллекцию пару колб с водами Флегетона.
Кайл протянул шпиону листок с именем избранного и запустил общий чат. Мобильный Моди призывно свистнул, женский синтетический голос приветливо проговорил: «Добро пожаловать в Большие Игры». Шпион начертил имя иероглифами на чёрной гладкой поверхности минерала поверх выгравированных символов, которые откликнулись голубоватым сиянием.
«Моди! – влетело в голову озверелое восклицание Агне. – Ты с головой не дружишь, да?!»
«Что? – поморщился шпион, потирая затылок. Пришлось встать с табурета и отправиться на поиски аспирина. Бесполезное средство для древней полуседой башенки, но подцепил дурацкую привычку сто лет назад и всё никак не отучится. В ванной за зеркалом припрятана аптечка. Закинул таблетку, запил водой из-под крана и задержался перед зеркалом, разглядывая помятое лицо. Худой. Сутулый. Торс забит татуировками. Набивал на протяжении всей жизни. Где был, там мастера находил. Как подпись. Волосня встрепанная, по вискам серость легла. Щетина трёхдневная топорщится. Побриться бы. Искупаться бы. А, ладно. Так сойдёт. На щеке след от смятой подушки, глаза красные. Моди усмехнулся, плеснул в лицо холодной водички. Не поможет, но он что-то сделал. Ундина замечание своё скажет обязательно, но всё это потом. – Я только проснулся. Что ты хочешь, брат?»
«Чтоб ты стёр имя этого сатаниста! Я его уже второй год раскручиваю! – рявкнул в затылок старый колдун. Шпион усмехнулся.
«Нельзя, брат. Ты же знаешь. Нельзя. Он на виду теперь. Просто так не скроешь. Поборись», - предложил Моди, еле сдерживая ржач.
«Побоись, Моди! Побоись своей совести!»  – гневно заорал Агне.
«Мда. Любовь зла. Полюбишь и БафоМэтра, - откомментировал реакцию братца Ларс. – Шуточка у тебя, большой и сильный колдун, историческая получилась. На века».
«Что, тамплиер, отжёг?» - ухмыльнулся Вал, намекая на рыцарское прошлое колдуна.
 «Да пошли вы!» – отступил, пасуя перед натиском братьев, Агне.
«А и пошли мы, гОй… Гой еси добры молодцы», - расхохотался шпион. Вернулся в комнату и завалился обратно на кровать. Тёмный благоразумно скрылся с горизонта. Нечего провоцировать шпиона на возможные комментарии и стёб. А то не промолчит и выдаст их тесное общение. Зачем оно надо?
 Оборотень прикрыл глаза, погружаясь в тихие, веющие тоской, мгновения ностальжи. Когда-то давным-давно, когда мир ещё был не познан…
Повеяло солью. Осторожные шаги рядом. На носочках подкрадывается, переступает еле слышно. Незаметно подобралась, рыба его. Совсем скоро сроднятся, и он перестанет замечать её приближения. Давно уже слух и обоняние на неё не реагируют. Родненькая. Она так и скользнула к нему под бок, холодная и мокрая. При переезде дом выбрали со спуском в море, вот и ныряет постоянно по ночам. Плавает на родных просторах, а потом возвращается к нему в объятья отогреваться и показать очередную находку со дна морского. Прошлый раз жемчужные бусы притащила. Будто их у неё мало. Как сорока на безделушки летит, тянется ко всему красивому. Танцорка водная. Моди усмехнулся, приобнял русалку.
- Стыд и срам, - проговорил он, вспомнив слова Кайла. Водная дива ладони на его груди сложила и навострила ушки. С Тёмным она встреч избегала. Не нравится ей такая компания. Никому не нравится из братьев. Только Моди.
Шпион протяжно вздохнул. О чем там рассказывать. Разговоры сугубо фо мэн. Поговорили между собой и забыли. Глянул на свою красавицу из-под прикрытых век. На земле такой красоты нет. Глазищи – карие омуты, волосы черные, губы алые пухлые. Притягательная красота и губительная. Берегиня его. Всякий раз, как в плавание отправлялись по молодости, она следом плыла. Приглядывала. Однажды даже корабль вражеский на дно отправила пением своим. Моряков в воду загнала, ворожея.
Моди собрал мокрые волосы русалки в кулак и уложил на лоб. Холодные. Самое то для нудящих от похмелья висков.
- Он меня сам в няньки запихнул, а теперь обвиняет в стыдливость, - заворчал шпион. Ундина улыбнулась и покачала головой. Опять жалуется, старый.
- Никто тебя никуда не запихивал, ворчливый ты ханыга, - воркуя, проговорила она и засмеялась. Смех русалки разлился хрустальными переливами по комнате. – Сам так решил, а на Тёмного сваливаешь. Мог же отдать её мне, но нет.
- Нет, - тихо вторил ей Моди, вспоминая.
Стоило б утопить, когда шанс был. Всплыл бы у дома Хальварда подарок… А, мечты, которые не сбудутся никогда. Он все визиты вёльвы знал с момента рождения до последнего её вздоха. Экспериментаторша, чтоб ей… По крови связаны. Сестра меньшая.
И как не присматривать-то за бедолагой коротколетой?!
Первое рождение этой мелкой как выстрел в голову прилетело.
Братья уже в набегах заскучали. Веков шесть по полуострову и ближайшим островам гоняли, постепенно расширяя границы мест, где можно воевать и грабить. Карту ведьма оставила, да к тому моменту истлела хрупкая бумага. Но память у всех хорошая. Помнили, где что расположено. Личную просьбу вёльвы соблюдали, только для торговли на восток ходили. Не более. Не то, чтоб он так щепетильно относился к просьбам этой пигалици. Просто рекомендация оказалась благоразумной. Да и Вал способствовал соблюдению наставления. Время ли менялось? Он сам не понимал, но мир постепенно, крохотными шажками, уменьшался. Брат на брата шел за клочок черной землицы. Потом за золото шел. Потом за идею. Плавали дольше и дальше. Маршруты появлялись новые.  Боги приходили новые. Их же Боги постепенно погружались в забытие. Казалось это странным? Нет. У них уже была Тень.
Тень.
 Как тёмный угол между деревьев в густом лесу. Вроде над головой солнце светит, день в разгаре, травами воздух наполнен. А шпион замер в найденном закутке и наблюдает, как впереди на опушке прыгает будущий ужин. Моди усмехнулся. С тех пор он по тёмным углам и шарится. Есть что-то интригующее и пьянящее в ощущении незримого присутствия. Он – наблюдатель. Он – опасность. Он - решает жить или умереть выбранной жертве. И его – не видно. Его нет.
Воспоминание о ревущей трёхлетке с раздутым пузырём соплей под носом уничтожило смакование собственной безграничной власти над чужой жизнью. Сам на себя рассердился, выдохнул. Ундина улыбнулась и выскользнула из его рук, оставляя касание алых губ на плече и vis-a-vis  с прошлым.
Выдался случай побывать в иных странах, узнать что-то новое. И что уж привирать, обещание золотых гор грело любопытство. Присоединились к Походу, побывали в иных землях. Агне втянулся, задержался возле Средиземного моря. Понравилась ему форма: белое с красным крестом. Заценил, шутник. Остальные разбрелись кто куда. Моди с Хальвардом в Англии осели, подсуетились и под шумок объявили небольшую усадьбу с прилегающей территорией собственностью Ордена. Зажили припеваючи, отмахиваясь отписками. Тогда ж такой скорости не было, как теперь. Пока гонец на лошади, потом на корабле, потом ещё каким-нибудь путём доберётся с важным посланием к Папе – прошёл год. Обратно – ещё год. Пока туда - сюда, а у них уже казна пополнилась, лишка списалось и захоронилось. Времена, однако.
А потом эта родилась. Не где-то в другом мире, а под носом у них. Первая человеческая жизнь. Коза мелкая. Тёмный подначил сдать ребёнка Валу, шпион и послушал доброго совета. Когда в деревню забрели, так и указал на пищащий свёрток.
- Твоя, - рассмеялся шпион. Вал смеяться не стал. Молчком зашёл в дом крестьянина, свалил все семейные вещи в кучу на телегу и перетащил их в усадьбу. Чтоб на глазах росла. Даже не задумался, что Моди мог пошутить. Это фишка Агне.  Какой же начался ад для головы оборотня! Она ж не замолкала. Младенческие обрывки эмоций сначала ловил. Жрать, холодно, скучно. Разговаривать научилась и понеслось. Тараторила, тараторила. Потом любопытство. Зачем ребёнку знать вкус червяка? Или как быстро свинья добежит до дальних ворот? А если с наездником? И наездником была эта малявка. Моди вспомнил, как пигалица к его ногам с несчастной свиньи свалилась и пропахала маленьким личиком осеннюю мягкую грязь. Хотел засмеяться, сдержался. Раздражённо зарычал. Сделали, понимаешь, из него няньку! Постоянно надо отслеживать появление этой, выискивать эту, выращивать эту.
Терять. Эту.
- Тьфу! – шпион сам не понял, что его в данную минуту растревожило. Списал на ящик рома. Не сентиментальность же всему виной. Сел. Взгляд заблудился в рисунке ковра. А Моди - в памяти.
К семи годам мелкая облазила весь замок. Безбашенно бросалась под копыта коней, когда они с братом возвращались то с охоты, то с поездки. Вал её учил грамоте. А он… 
Прилипала. Он в конюшню – она там, подсматривает, как коня чистит. Он по коридорам идёт – она из-за угла нос выставляет. Выпинывал постоянно из покоев своих. Что ей надо от него? Потом уже застал, как колчан со стрелами тайком тягает. «Девочкам место на кухне!» – рявкнул на неё и за ухо протащил по усадьбе до матери.
 Он поморщился. Никогда не хотел своих детей. Этой – достаточно. Наелся досыта. Хальварду было смешно. Конечно! Она его не трогала! Один раз начитал поучительных историй, аккуратно про розги объяснил – девка больше не лезла. А у шпиона такой трюк не прокатывал! Сколько бы не отпихивал, а всё равно... Шпана как-то обидела. Мальчишки отобрали куклу и показательно сожгли посреди двора. Крик её в голове услышал, сорвался. Стоит вся в соплях, смотрит, как солома прогорает, а сорванцы рядом крутятся, дразнят. Не понял даже, как хлыст в руках появился, всех разогнал… А как в ногу ему вцепилась, когда узнала, что на войну поедет? И как узнала-то? Эт сейчас – война, а тогда так, соседские разборки. Руками-ногами держится, визжит, отпускать не хочет. Пришлось вместе с сапогом родителям на руки сдать. Постарше стала, он её верхом ездить учил. Стрелять из лука. Выпестовал, короче. Душу вложил в пигалицу эту, будь оно не ладно! И ради чего?
Агне предупредил, что времени у них не так много. У Ордена проблемы с репутацией начались, гонения. Пошутить он, видите ли, решил. Кто-то влиятельный от Папы приехал, а тут он со своим нравом и юморком. Обряд по традиции проводить не захотел, а захотел выпендриться. Молодец, брат. Ко времени шутка оказалась. Слишком много влияния и денег на себя Орден перетянул. А тут и повод исправить данное обстоятельство появился. Если во Франции исправили быстро, то другие страны последовали призыву с ленцой. Однако…
Однако.
Золотишка себе они нахоронили предостаточно. Уйти могли бы тоже быстро. Не захотели. Решили мирным путём с королём договориться. Передать ему их имущество, а себе выторговать малость. Какой-нибудь тихий удел. Не свезло. Всех зацепило. Расправы в раж вошли. Признания начали штамповать под пытками. До братьев тоже добрались. Когда в обход по деревням поехали, подхалимы Инквизиции дорогу преградили. Могли б отмахаться. Да вот… Дура эта…
- Ей-боже дура! – вслух выкрикнул Моди. Он подскочил и быстрыми шагами направился в ванную, к Ундине. Та устроилась в горячей воде и обложилась ароматной пеной. – Вот зачем ей тогда надо было поперёк дороги коня поставить своего, а? Что вы за бабы такие дурные! Вечно спасать вам кого-то надо, доставать надо, лезть надо!
Русалка цокнула и устало зарыла глаза. Ворчит и ворчит, старый. Всё-то ему не то. 
-  От Локи не скроешься, милый. Ты с самого начала знал, что она возьмёт твой кубок. Ты знал, что она вас с братьями убьёт. Ты знал, что она защитит тебя. Ты всё знал, малыш. И ты выбрал, - Ундина игриво подмигнула. Шпион присел рядом и провёл ладонью по груди русалки, стирая пену. Та вздохнула, шаловливо стрельнула глазками и подалась вперёд, шепча, - Ты же знал, для чего она рождается, - посчитала на пальцах, - Ты, Ларс, Хальвард, Агне и Дан. Каждому грозила смерть. Именно смерть, милый. А она забирала эти смерти себе. Все братья оплачены?
Тот кивнул. Ундина улыбнулась, оттолкнулась от бортика ванной и скрылась под водой.
- Да, все всё знали, - скрипнул ворчаньем старый шпион. - Я знал, что она попросит кубок. Хальвард знал, что она останется на пять лет после совершения обряда. Дротт предупредил всех, кого следовало предупредить. Тёмный предупредил дротта. И никто не знал, что ей эти пять лет нахрен не нужны! Свинтила, понимаешь…
Размышляя над превратностями судьбы и изворотливостью Оракула, Моди добрался до бара и подкатил к новой таре.  Тёмный закольцевал события на полторы тысячи лет, и устранил «наилегчайшим» способом возможные нарушения последовательности. Слишком большой и ощутимый сдвиг мог бы образоваться.
Они с братьями многие передряги прошли. Иногда надо бы мимо, но нет.
Их не станет – их не станет с первого дня заклятья.
А, к Кайлу все детали!
 Шпион нервно огляделся, морщась, потёр грудь в области свербящего старого сердца и, выдохнув, опрокинул бутылку донышком к потолку. Вспомнил про слова Кайла о родовой памяти. Задумался. Ведь ни разу не пробовал проникнуть в кровные знания ведьмы. Азартное любопытство подогрело. Спиртное уговорило. Руны начертил на столе, припомнил родовую ветку меньшой, накарябал имена родственников её, каких знал. Отступил на шаг, разглядывая получившийся рисунок и гордясь талантом художника.
- Вот тут подправь, дурень, - с правой стороны появилась рука старческая в белом рукаве с вышитыми красными нитями символами и указала на ошибку. Вторая рука отвесила подзатыльник. Шпион от неожиданности отскочил, оробело пряча бутыль за спину и оправляя простыню-тогу, уставился на появившегося дедка. Гость равнодушно окинул оборотня взглядом.
- Так ты Перуново детище, - проговорил дедок, нахмурился. – Меня зачем тревожишь?
- Кого тебя? – растерялся Моди. Не ожидал столь быстрого результата. Раньше с опекунами пигалицы общаться не приходилось. Там его интересов нет. Глянул, быстро прикинул по памяти, кто мог откликнуться. Понял. И в самом деле, не того потревожил. Волки-воины у этого Семейства под рукой Перуна, медведи – под рукой Велеса. Воина-громовержца трогать нельзя, тот к совести и справедливости трепетно относится. А за душой Моди ни совести ни справедливости. Хорошо, что ошибся, получается.
Дедок заулыбался, кивнул и исчез. Моди остался наедине с бутылкой. Поскрёб затылок и у самого себя поинтересовался:
- И что мне теперь делать с памятью такой? Молиться на неё? Или пить бросить? – рука, сжимавшая стеклянное горлышко, дрогнула. Очень уж шустрый отклик получился. Ошибок быть не должно. Есть от кого отгребать, в родовой-то памяти. А если попробовать иначе начертить. Аккуратненько вывести линию…  Был у Маши один родственничек…
- Милый! – позвала Ундина, выходя из ванной.
- А! – вскрикнул шпион, резко поворачиваясь и снова пряча бутыль за спину. Сам от себя испуга не ожидал. Смахнул невидимые капли пота со лба и объяснил удивлённой русалке. – Да я тут это… Эксперимент проводил… - и вспомнил важную деталь, о которой ранее разговаривали с Кайлом. На смену испугу вернулось гневливое раздражение, - Ун, там… Надо Гарма освободить.
- Я знаю, милый, - мягко улыбнулась женщина. Она, на ходу вытирая волосы полотенцем, приблизилась к шпиону и заглянула тому в глаза. – Тебя это тревожит?
- Меня? – наигранно усмехнулся Моди. Хотел обнять русалку, а та выскользнула, направилась к шкафу за чемоданом. – Что ты делаешь?
- Малыш, я собираю вещи, - улыбаясь, пояснила Ундина, - у меня утром самолёт. Ты на свадьбу к Дану отправишься через три дня после меня. Твои билеты и документы уже готовы, – прерывая поток тихого ворчания и возмущения, продолжила чуть громче и чеканя слова, - Милый, я понимаю, что тебе это не нравится. Вы с Кайлом в свои игрушки играете, а про Локи забыли. Он никого не забыл, дорогой. У нас уже всё расписано. Не переживай, хорошо?
Русалка лисой скользнула вперёд, бедрами повиливая. Шпион закрыл рот, обрывая ругань, и зацепился взглядом за окружности морской соблазнительницы. Ласковый тембр её голоса, плавные движения госпожи его тела привлекли иные желания. Как сложно в глаза ей посмотреть, когда так чарующе вздымается грудь. Нет, он не переживает. Поймал за черную густую гриву, а то всё норовит выскользнуть. В шею поцеловал. Та ладонями в грудь уперлась, отталкивать пытается. Сопротивляясь, мурлыкнула:
 - Перестань. Опоздаю же. И щетина! Я знаю, что ты сердит, малыш. Прекрати.
- Хорош меня считывать! – рявкнул шпион, выпустил русалку из рук и негодующе заявил, – я не был сердит, Уна! Я не сердился, пока ты не сказала!
- Я знаю, - рассмеялась Ундина, отправляясь собирать вещи.
- Сука! – высказался ей в спину оборотень. Знает, за что зацепить, а потом начинает голосом вертеть, будто он её слушает! Слушает, как же! Певунья! Язык отрезать, чтоб не пела на него свои песни… Он не сердится. Он_не_сердится! Моди прокрутил в голове её слова и нашёл нечто интересное. Мог бы включить обиду, но не перед расставанием. Позднее накажет нахалку за молчание. – Почему не сказала, что Локи нас сдаёшь?
- Зачем? – Та пожала плечами, повертелась перед огромным зеркалом, прикидывая, какое из платьев взять: черное короткое или черное короткое с кружевом. Оба закинула в чемодан.  – Не знаешь и ладно. Тем более за вашей шкодливой сворой надо просто присматривать. Вы такие умнички. Всё хорошо делаете. Но вот… - она указала на эксперимент с рунами и погрозила тонким пальчиком, - не стоит, милый. Родовые связи очень запутанная вещь. Особенно в брачных вопросах. Но новенькая девочка определённо попадает под покровительство нашего Локи.
- Тебя это радует, - заметил шпион. Русалка прищурилась и надула губы. Моди вскинул руки ладонями вверх. От неё трудно скрыть и чувства и мысли. Так долго вместе, что слова излишни. Он перестал замечать, когда начинается её магия, а где его реальные чувства к ней. А они вообще есть? Шпион оценил изгибы её тела, грациозные повороты на носочках, пока вещи перекидывает с полки в чемодан. Есть. Идеальное сочетание. Его рыба! Пусть поёт. Шпион сделал быстрый глоток и щелкнул пальцами. Ундина замерла, ожидая вопроса. Она знает, что история с Гармом шпиона малость беспокоит. Да и возможные бесконтрольные реакции Вала тоже. И шпион знает, что она будет максимально невидима, а перелёт на самолёте лишь блажь капризной  куклы. Вопроса не последовало. – Сдаюсь. Ты права. Что ты смеёшься? Меня оба амбала не устраивают! – а вспомнив про крылатого ангела- хранителя, уточнил. - Все трое. Да, я высказался. Не устраивают. – Шпион деловито прошелся вокруг русалочки, рассматривая  её спину и округлости. Та хитро ухмыльнулась, когда тога с тела оборотня слетела на пол. Будто не заметив, Моди продолжил речь. – Я, как псина на цепь посаженая, возле этой пигалицы тридцать лет просидел!  Теневых мелких отпугивал. Бабаек всяких, барабашек… Лилит! Ты знаешь, что Лилит за детей отвечает? Я охренел, Уна, что так можно! А уж когда эта демоница подарок Маше с Гармом принесла, охренели уже все!.. Что? – русалка снова с укором глянула на шпиона и покачала головой. Шпион не успокоится никак. Всё вспоминает злополучный дачный домик. Ворчит, как человек. Хорошо, что только при ней такое себе позволяет. Дома. Не на людях. И ворчать тоже. Глянула на шпиона через плечо. Щёчки смущенно зарумянились. Томно вздохнула и нарочно резко застегнула молнию на короткой юбке. Моди, бормоча недовольство под нос, развернулся и бросил риторический вопрос, - а кто его Гармом-то сделал? Я! Я ему родовые силы передал. Мог не отдавать ведь! И вообще… Сколько она мне хвост опаливала, пока пигалицей была! Сколько лапы отдавливала! А когда к Тёмному в обучение перешла, а? Кто её прикрывал? Кто по следам гонял, вытаскивал из передряг? Помнишь, когда первый раз на Триаду нарвалась? Эти отморозки на неё кого натравили? Джина! Помнишь? А отшельника помнишь? Он у Триады крест с силами Гарма отжал. Она отжала крест у отшельника и передала мне. А отшельник на неё кого натравил? Демона самоубийств! Не, ну он не только на неё натравил, но разгребала-то она, да. И как! Прикинь! Выпнули её из города, жизнь хорошую устроили. Но нет! И там приключения на пятёру нашла! Приехала. С египтянами! Ун, вот каждый раз одно и то же! Сила есть – мозгов нет. Учишь, объясняешь, ограждаешь. Но нет! Лезет ведь! Всё равно лезет! Зачем ей египтяне, если я есть?! 
Русалка кивнула и улыбнулась, наблюдая за расхаживающим из стороны в сторону оборотнем. Всегда ворчал. И всегда ворчать будет. Её это умиляет. Особенно, когда Моди  начинает носиться по дебрям недовольства. Надо высказать всё. Пока не выплеснет накопившееся, не успокоится. Как же ему трудно признавать, что прикипел к сестрёнке.
Она слушала, раскладывая вещи в чемодане. Она слушала его долгие годы. Знала все его тайны, замыслы, идеи, планы. Знала всех знакомых с их интонациями. Потому что она – Ундина. Иногда шпион забывается и принимает её за себеподобное создание. В откровениях мужчина не замечает, где преувеличивает, а где недоговаривает. А она знает. Потому откликается, когда звучит что-то важное для него. Женщина глянула на ходящего из стороны в сторону оборотня. Усмехнулась. Какой же он милый, когда сердится. А Моди продолжил ворчать и высказываться:
 - Я понимаю про родовые, про хитровыплетания Кайла. Всё - нужное. Всё - на благо Родины, будущего. Но мне не понятно до сих пор, любовь моя, зачем вам, красивым бабам, в окружении столько богов и демонов мужского пола?  Вот скажи мне! Зачем она тогда египтян прихватила, а? И «энтого»! С крылышками, - шпион помахал руками, - Я же есть!
- Моди, ты часто к папе бежишь за помощью? – русалка застегнула чемодан и высыпала содержимое косметички на постель. Озадаченный шпион почесал затылок и признал мысль достойной быть. – Сам же, когда что-то надо, по чужим пантеонам скачешь, а от своего создателя и покровителя отворачиваешься. Когда последний раз привет ему передавал? – ни к чему не обязывающий вопрос. Русалка увлеченно наносит макияж, смотрясь в маленькое ручное зеркальце. – Вот и она тоже… Сестрёнка твоя драгоценная. Кто воспитывал, на том и ответственность за воспитание. Да, милый?  Я даже ревную. Сегодня слишком много слов про неё сказано. А про меня?
- Сказал же, что люблю, - отмахнулся шпион, отходя. Развернулся, глянув задумчиво на женщину. Та поверх зеркальца на него хитро посмотрела. Моди головой мотнул, беззвучно проговорил «Сука какая, - и довольно подумал, - Моя». А вслух уже спокойнее продолжил, - И ты меня сейчас из нянек в папки запихнула, да? Я типа папуля? И ладно, когда она человеком была, там понятно… - он запнулся. Проболтался. Язык бы себе отрезать, да поздно уже. Шпион затылком почуял холодный пристальный взгляд шпиона. Оборотень попытался внести объяснения, - перерождения, все дела, сил нет. А тут. Вот знает, что научить и подсказать могу!
- Не-а, - покачала головой русалка. Песни петь её призвание. И опыт за спиной на пару веков больше, чем у Моди. Заметить малейшие нотки вранья в тембре голоса собеседника для неё не проблема. Это у волков – обоняние и слух развиты. А у неё – звук и всё что с ним связано. Серый проговорился.
- Ну, там, - замялся шпион, ища способы увильнуть от темы. Не сорвётся. Нечем юлить, юбку надела уже. Опаздывает, видите ли. Сдался. – Когда демона самоубийств ловили, её египтяне на место смотрителя кладбища поставили. Надо было семь минут продержать вне тела, затем вернуть, чтоб всё гладенько прошло. А они на десять растянули. Свои знают и молчат… Там ангело-демонические нюансы получились, не забивай голову. Сама понимаешь, тело человеческое оно ж хрупкое.
 Ундина, сев ровно и выпрямив спину, нарочно медленно отложила косметику в сторону, следом тушь и палетку с тенями. Показательно. Так, чтоб шпион видел. Моди выдохнул, не в первые наблюдая представление. Однако ж каждый раз красиво смотрится. Женщина положила ногу на ногу и скрещенные пальцы рук на колени. Вздёрнула носик и натянуто спокойным тоном заговорила специально тихим голосом:
- То есть она фактически как мы, милый?
- Фактически да, - кивнул шпион. Он ненавидит эту напускную русалочью холодность и надменность.  Трюкачка. Знает, что до зубного скрежета эта манера раздражает. И тихий голос тоже раздражает. Специально говорит так, чтоб он слух напряг.
- И когда вас убивала, тоже, - она делает выводы. Правильные выводы из капелюшечки случайно сказанной правды. А Моди стоит и бесится - ещё тише заговорила. - Да, милый?
- Тоже, - с рычанием выдохнул через сжатые зубы оборотень.
- И ты сейчас беспокоишься и переживаешь за неё не потому что она хрупкий человечек с короткой жизнью… - русалка выдохнула страстный шепот с нотками огорчения. - Да, любимый?- поглядела на мужчину, и в карих глазах беспомощность мелькнула. Тоскливость какая-то. Она пленяла его эмоциями, окутывала ими как мягкими шелковистыми волосами, когда они вдвоём… Аж глаз дрогнул у шпиона. Одной бутылкой вечер не закончится. 
- Ты к чему ведёшь, золотая моя? – тихо зарычал оборотень. Они вместе полторы тысячи лет и до сих пор она его нутро колышит тоном.
- Моди, ей грозит опасность? – русалочка чуть повернула голову, демонстрируя уязвлённую гордость. Обиженная женщина готова разреветься.
- Нет, - шпион приготовился к приговору.
- И ты беспокоишься за неё потому что?.. – карие омуты заблестели подступающими слезами.
- Что? – Моди приготовился к финальной сцене. Интриганка, так и норовит театральную паузу вставить.
- ТЫ её любишь! – Ундина вскочила, выкрикнув слова ему в лицо. Отчеканила каждое слово, будто шпилькой по граниту его надгробия. - Ты. Её. Любишь. Я так и знала! Ты весь вечер заливаешь мне про бедную несчастную человеческую деточку, которую надо оберегать от злых древних амбалов, а сам… а сам!.. Ты врал мне, Моди!
- Как у тебя это выходит, я не понимаю! – шпион поморщился и поковырял заложившие уши мизинцем. - Как ты  умудряешься всякий раз мои слова выворачивать?!
- Я ещё и выворачиваю! – воскликнула женщина. Ундина вскочила, в спешке собрала косметичку, продолжая распылять скандал, - Ты скрыл от всех нас такую маленькую подробность! Ты, Моди! А я сейчас виновата, да? Я - виновата?!
- От… Твою мать, - Моди знает ведь, что рыба специально провоцирует его на скандал. Зацепит за нерв какой-нибудь мелочью и вытягивает, раскручивает. А то ж он заскучает, без неё. А так помнить будет. Шпион протёр лицо ладонями, выдохнул шумно. Мужчина нашел на рабочем столе кошелёк, достал кредитку и передал русалке. - Всей толпой налетели на меня сегодня, в мозг отымели… Что за день…
- Пятница, - как ни в чем ни бывало проговорила рыба и нежно улыбнулась. Шельма хвостатая, глазками моргнула и поцелуй воздушный отправила, пряча пластиковый квадратик в сумочку.
- Пойду папу вспомню. Твоего, - иронично усмехнулся оборотень,
- Да-да. Моего. Род_ного, - ехидно заметила русалка. Моди хлопнул ладонью по лбу. А в женах-то у него дочка царя морского. Ведь можно же напрямую сказать! Нет, будут шарады разводить, интриги, чтоб жилось веселее! Шпион схватил со стола пачку сигарет и вышел на террасу. Глянул в насыщенную морскую синеву. Усмехнулся. Подумал, щетину почесал и, всё-таки решившись, начертил на перилах родовые руны подопечной систерс. Повернулся, проваливаясь в Тень, потянулся на родственный запах и знакомое сердцебиение. Шаг - и он оказался за спиной у Мары. Та как раз засела дома в библиотеке. Опять в какую-то древнюю литературу вгрызлась. Глянул на текст: скандинавская мифология. Нет бы у него спросить!
- Берегись, - тихо произнёс шпион, закуривая.
- Автомобиля, - тем же тоном отозвалась Маша и чуть повернула голову, наблюдая за ним уголками глаз. Запах табака еле коснулся её обоняния. Девчонка знает, что только он в Тени так пахнет.
- Зачем отвечаешь? Сколько раз говорить: нельзя отвечать незнакомым! – зарычал шпион. Пигалица закатила глаза и фыркнула. - Берегись, говорю, дура, - повторил оборотень. Не может больше сказать, как бы не хотелось. Но и не хочется. И из вредности. И так слишком опекает. А то разбалует.
- Да я поняла, нянь. Поняла я, - отмахнулась Маша. Шпион вспомнил слова русалки и хмыкнул. Знакомый жест.
- Эх ты ж, прокуда мелкая, - хмыкнул и потрепал подопечную по темечку.
- Прокуда… прокуда… – недовольно заворчала Маша, уворачиваясь от призрачного прикосновения. -  Всё пилишь и пилишь! Пилишь и пилишь! Нянь, я не тупая! Разберусь! Отстань! Что ты меня всё пестаешь-то? Мне тридцать лет. Я взрослая самостоятельная женщина! Сама о себе позабочусь!
Не выдержав, Моди оборвал визит и заржал. Знакомая песня. Раз в неделю слушает уже полторы тысячи лет про  самостоятельность и взрослость.
Предупредил, короче. Дальше сама.
…А маяк пробивал морскую даль ярким лучом света. Шум моря давно уже стал частью местной тишины. А где-то там, вдалеке есть Исландия. Как-нибудь съездит. Глянул на затянутое тучами ночное небо. И там давно не был. Всё по низам, да по низам. А толку туда рваться. Локи всё равно бродит по земле. Остальные в Тени обретаются. Фрейя иногда к Ундине наведывается. Этого достаточно.
- Достаточно же, да? – уточнил на всякий случай у молчаливого ночного неба. В ответ с другой стороны дома, у главного входа посигналил водитель такси. – О, награда подкатила, - ухмыльнулся Моди, вернулся в дом и помог русалке донести чемодан до машины. Открыл дверцу, усаживая любимую рыбку за спиной водителя, предупредил про случайный разговор, - молчи только. Хорошо?  Никто не должен узнать. Не говори никому.
- Буду равняться на тебя, – наивно похлопала ресницами Ундина и иронично улыбнулась.
- Карту заблокирую, - сурово произнёс шпион.
- Окей, тогда буду молчать как рыба, - тут же покорно согласилась женщина. Моди поцеловал пожизненную спутницу и отпустил путешествовать. Вернувшись в дом, столкнулся с непривычной пустотой. Как-то неуютно понимать, что холодная и мокрая не придёт ночевать под бок.
«Братва, - шпион шепотом позвал остальных волков, - моя свалила. Я свободен».
«Гуль_ба_ним!»  – заорали братья и заржали ему в ментал.






Глава 4. Смена.

«А потому что человеческая жизнь такая!».
Дан весь день провел в тягостных размышлениях. В основном о хрупкости и ранимости человеческого тела. Стоит хоть немного коснуться содержимого, как храм сознания моментально превращается в сборище раздробленных клеток и атомов. Как оно может удерживать столь долгий для человека срок жизни и крепиться вокруг маленькой крошечной, но всемогущей искорки, именуемой «Душа»? Человек удивителен по существу своему. Удивителен и неповторим. А уж выверты и изобретательность, с которой Дану удалось познакомиться за свои долгие века, будоражат и волнуют до сих пор.
Меланхолично тянутся мысли, перетекая из одной сферы в другую, не цепляются, сменяют картинки и образы. Откуда-то из глубин подсознания всплыли абсолютно древние знакомства с учеными мужами, научные и светские рауты, посвященные так называемому познаванию бытия. Любопытство не порок. Пороком любопытство становилось в степени фанатизма. Знавал он и таких ученых и алхимиков. Особенно один отличился в поисках эликсира бессмертия. И к чему бы ему всё это вспоминать?
Ухмыльнулся глупости вопроса. Конечно же, бессознательно ответ ищет. Как сохранить хрупкую человеческую жизнь от посягательств на неё более могущественных сил?
Успокаиваясь, протяжно выдохнул, стараясь избавиться от тягостного давления ментала.
А Лиля его тоже ведь человек. Она же живая. Такая хрупкая и ранимая. Его Лилечка. Да, он прекрасно понимает, что Душа её из далёкого будущего прибыла к нему в ладони в столь прекрасном хрупком теле. Там, дальше, она будет точно такой же. Такой же, как в первую их встречу: ей – пять. Она молчит и сурово смотрит на него снизу вверх. Что её вытолкнуло-то? Неужто там всё так плохо? И те шмотки оборванные… Она в них провалилась к нему? Если да, то что с ней не так там? Как он может отпустить её обратно через пять лет? Как?! Ребёнок. Она же совсем ребёнок.
«У_бога_Я, брат», - напомнил Хальвард, оставив слова, как дыхание в шею. И играй, как угодно с вложенным им смыслом. «Лиля - не убогая!» – моментально вспыхнул Дан. Он резко повернул голову влево и гневно поморщился. И одёрнул себя. В одном рефлексе всё: от детской обиды до ярости и желания впасть в глухую оборону.  Он чуть ли не зарычал на брата за упоминание о его девочке. Он не имеет права лезть к ней.
И сам же рассердился на себя за неоправданную вспыльчивость. Это всего лишь рефлекс. Никто не отнимает и не нападает. Никто не стремится навредить. Тем более Хальвард, которому не единожды пришлось переживать подобное. Каждый за спиной держит своё Я, за которое готов драться до самой смерти. Всё хорошо. Дан ещё раз выдохнул.
Братья правы. У Бога Я. Никак иначе. Живущим вне времени и пространства видно гораздо больше и дальше. Не_земные знают, как сплести судьбы, чтоб будущее сложилось наилучшим образом. Да и сами Волки уж давно бы перекочевали в Тень, если б захотели. Что стоит-то оставить мир людей и просто наблюдать за развитием событий. Здесь достаточно иных, кого призвали Оракулы. Отчего бы не уйти? Но нет, братья цепляются за жизнь. Каждый занимается любимым делом, воплощает в реальность мечты и желания, в угоду собственным замашкам эгоизма. Кому что позволит совесть. Бывали периоды отчаяния и депрессий, когда хотелось сдохнуть. В таких случаях Тень приходила на выручку. Братья просто укрывались волчьими шкурами и гоняли на просторах а-ля Шамбалы.
Слова брата немного сдвинули груз с сердца. Предстояло совершить то, к чему он не мог подготовиться всё это  долго тянущееся время. Так тяжко передавать любимую в руки Темного! Этот… практик! Дан ему не доверяет совершенно! А что делать? Глянул на кольца, переданные Гармом от Хель.
- Это ужасно, - пробормотал он, компьютер выключил и устало протёр лицо. Когда монитор погас, поймал своё отражение. Затравленные усталые глаза насторожили его. Ведь всё нормально. Он прекрасно понимает, что их ждёт. Будущее. Долгое и прекрасное. Но.
- Ох уж это пресловутое «но», - с укором произнёс тихий старческий голос за спиной Дана. – Вечные ваши «если», «бы» и «но».
- Я запутался. Я очень сильно запутался и устал, - Дан не обернулся. Он прекрасно знает голос старого Светлого Оракула и Наставника. Повернётся назад и окажется в одной из аудиторий Башни Познаний.  Старик предпочитает беседовать в привычной для него атмосфере. Учитель. Хранитель познанного и непознаваемого. Ник – короткое имя, заменившее давным-давно забытое. Или затерянное в изворотах времени. Он вообще из какого периода? Дана не особо это интересовало. Есть Учителя и есть. Их достаточно много. У каждого своя сфера. Все вместе – та самая мудрость, нажитая тысячелетиями и искомая короткой человеческой жизнью.
- Ты прочел очень много книг, Дан, - голос старика полнился теплотой и бережливой заботой. – Очень много. Особенно сказок. Это, конечно, полезно, когда умеешь выделять суть. Ты ел сказки залпом и искал новые сказки. Не удивительно, что теперь в твоей голове путаница. Ты ищешь ответы в знаниях, которые считаешь удобными для себя. Помогает ли тебе твой поиск?
Дан в ответ молча покачал головой. Самолюбие кольнуло внутри – его снова ставили с собственным эгоизмом лицом к лицу. Что он должен понять?
- Неужели за века, проведённые впритык к знаниям, ты перестал оставлять место – чуду? – с укором произнёс вопрос Ник. – Ты строишь планы. Ты пытаешься найти верный способ избежать того, чего избегать абсолютно запрещено. Сравниваешь. Зачем сравниваешь, если знаешь наверняка, что всё будет иначе? Сам рождён по воле не_земных. Сам существуешь по велению не_земных. И сам же пытаешься отказать в том же своей любимой женщине, а вместе с ней и братьям. И тем, кто должен прийти после. И после. И после. Вопрос единицы как целого и единицы как части целого. На призыв Богов придётся ответить, Дан.
- Что ответить, если Бог спрашивает? – прозвучавший вопрос показался странным Дану. Он мельком глянул на кольца из костей и усмехнулся. Да. Он однозначно ответит «да».  Мысленно отблагодарив Наставника и Богов, Волк собрал нужные папки в рюкзак и отправился домой, проходя мимо кабинетов сотрудников. Задержался на пороге Машиного и задумчиво глянул на затылок помощницы. А ведь если б она не появилась, то он бы так и умер бы в возрасте двенадцати лет. Или чуть позже в каком-нибудь из отцовских набегов.
- Время никого не ждёт, - сказал начальник, напоминая о закончившемся рабочем дне. Ведьма медленно повернулась в кресле и подозрительно поглядела на Дана. Тот улыбнулся и, указывая на часы, уточнил, - пятница.
Ведьма фыркнула и закатила глаза. Показала знак «ок» и принялась сворачивать рабочую деятельность. Не многословно. Они вообще не разговаривали. Перебрасывались рабочими фразочками, да и только. В основном держались на расстоянии друг от друга. Она знает, что он старое древнее злобное создание, единственное такое в их городе. Спалился, когда вытаскивал девчонку из передряги. Никто из молодых волчат не смог бы услышать её в радиусе сорока километров. Вспомнил тот случай и выдохнул обречённо. Бессмысленно что-то объяснять про безопасность этой пигалице мелкой. Всё равно всё по-своему городит. Последний год как-то присмирела, после развода. Даже скучноватенько без шуточек и «а_чо_я?». Заставила себя застрять в работе, но пусть так. Так безопаснее. Для всех.
Усмехнулся последней мысли и, сев в машину, отправился домой за город. Созвонился с Лилечкой. Она так и не решилась из дома выбраться, его ждёт. Щебетнула что-то про фрукты. У неё аллергия на виноград. Удивительно. Но он помнит. Поискал на полках супермаркета забавные вегетарианские штучки для её экспериментов и отправился домой.
А там уже, переступив через порог и еле успев сумки поставить на пол, поймал любимую девочку в объятья. Лиля повисла у него на шее и поцеловала в бородатую щёку. Маленькая, одной рукой обхватить получается.
- Наконец-то! – настороженно зашептала она, прижимаясь всем телом. Серьёзно и торопливо заговорила, глядя большими невинными глазами на него. – Вал тут. Он вообще не в духе. Это невозможно переносить! Весь сердитый у тебя в кабинете сидит. Даня… Дань, он… Он страшный!
Дан рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо любимой. Да, брат когда зол, страшен. И когда не бреется неделю тоже. И в принципе, последние пятнадцать лет жизни в городе – он страшен и зол. Как объяснить-то тебе, милая Лилия?
- «Штуша-Кутуша страшный зверь», - вспомнил один из недавних популярных мультиков волк и отпустил девушку, указав на пакеты, - там вкусняшек много. Давай, ты соберешь нам что-нибудь, и на пикник сходим. Тут речка недалеко.  От комаров тоже захвати, и… Я пока с братом поговорю, хорошо?
- Ага, - кивнула девушка, позволила себя отловить для поцелуя и унеслась разбирать покупки. Улыбнувшись ей в след, Дан поднялся на второй этаж  в кабинет. Брат удобно устроился с квадратным хрустальным графином, закинув ноги на столешницу. Припиваючи янтарного оттенка жидкость, поглядывал на корешки книг. На безмолвный вопрос Дана, отвлёкся и хмуро цокнул.
- Видел Гарма, - тихо произнёс брат. Дан хотел было сказать, что он встретился с Псом, но брат махнул рукой, прерывая неначатую речь и указал на свои глаза. –  Видел Гарма. Вот как тебя сейчас. В теле. Жив и здоров. Ходит. На двух ногах ходит.
- А, - суть испуга невесты Дан понял. Брат зол, что опять не имеет права вмешиваться. Осталось только руками развести и вернуть сказанные ранее слова, - У Бога Я, брат. Ник правильно говорит: место чуду надо бы оставлять. Мы… - хотел что-то добавить про то, как долго они прожили на земле и что видели гораздо больше страшных событий, но вздохнул и отмахнулся. – Мы на пикник. Ты тут остаёшься?
- Кильдим так кильдим, - усмехнулся брат и поднял бокал с янтарной жижей. Дан кивнул, принимая пожелания хорошего вечера. Мимолётная вспышка напряжения между ними всего лишь остатки звериного рефлекса. Каждый защищает границы личного. Личных чувств, личных переживаний, личной любви. Сколько бы времени не прошло и сколько бы столетий им не исполнилось, а Дан как был младшим из пятерых Волков, так им и остаётся. Назначила его вёльва учеником остальных, вот и учится до сих пор. У каждого из братьев своя та самая есть. У Моди русалка его. Они вечно вместе крутятся. Шпион напоминает ей про землю, а она шпиону про его Родину. Не дают друг другу окончательно сойти с ума и держат друг друга на грани между «здесь и сейчас» и безумием небытия. У Хальварда вон она, вёльва. На глазах у него в очередной раз, а всё равно. Рядом и не рядом. Тоже своего рода мука и необходимость понимания хрупкости момента. Будь она каждый день с ним – давно бы уж разошлись по разным уголкам мира. Ларс вообще поступил благороднее всех. Он просто сжёг свою «половинку», трепавшую нервы. Сдал её Святой Инквизиции, факел к её ногам своими же руками бросил, поджигая хворост, и продолжил себе жить поживать. Будто ничего не гложет в душе. Оно и понятно. Ларс первую жену ценит превыше остального. Там дети были, мир и лад, привычный уклад для его воспитания. Там его долгие счастливые годы. Там боль утраты. Ларс перестал быть человеком, а Тира – нет. И как бы Ларс не старался сдерживать звериное нутро, оно есть. Звериное, мёртвое. Разве сочетается с живым? А эту ведьму… Любил. Очень любил.
А вот Агне…
Отличился. У него одна, оказывается, любовь и страсть на все времена. Случайная встреча в стародавние времена породила в брате неискоренимую тягу к приверженности, желание принадлежать только Ему. Как верный пёс за Ним. Только за Ним и к Его стопам.
Дан усмехнулся. Кто бы мог подумать, что египетский бог-творец, Птах, действительно существует. И, более того, ходит среди своих творений. Надо ж было большому и сильному северному колдуну столкнуться с могущественным южным Творцом. Им всегда интересно вдвоём. Не чудо ли? Не чудно ли?
Лиля торопливо собрала корзинку, иногда опасливо поглядывая наверх, в сторону кабинета. Она поджимала губы и хмурила брови, иногда силясь что-то сказать, но оставляла при себе мысль. Потом выскажет, когда они с Даном останутся наедине. Или не успеет сказать и слова. Он соскучился за целый день. Так приятно вернуться домой, к встречающей любящей и любимой женщине, обнимать её. И всё то время, что им дано здесь и сейчас, он потратит на эту любовь. Никак иначе.
Сосновый лес начинался буквально в ста метрах от его дома. Ухоженный, прибранный, этот уголок занесен в список заповедных зон, и тут уже никто лишний крутиться не станет. Простым людям разрешено заглядывать только со стороны города к реке на пляж. Здесь же недалеко ещё коттеджей восемь, и те тоже местным оборотням принадлежат. Тихий уголок. Соседи не шумные, не навязчивые. Тропинки прикрылись сухими иголками. Воздух полнится живительным сосновым эфиром. Зимой очень напоминало дом из его детства. Их селение из десяти больших дворов расположилось с одной стороны на берегу реки, чтоб был доступ к воде, а с другой у тёмного соснового леса. «Не ходите, дети, ночью в лес гулять, можно, дети, волка повстречать», - напевала одна из нянек. Потом уже, став старше, Дан изменил «волка» на «Моди». Дразнил по глупости и молодости лет. И получал за глупость и молодость лет от тогда уже старого и опытного шпиона.
Лиля мягко держала его грубую ладонь и молчала. Она тихонечко шла рядом, позволяя Дану наслаждаться ностальгией. Поглядывала на него снизу вверх, улыбаясь, довольно щурилась. Что видела своими большими глазками? Какую суть углядела на этот раз? Оделась в простой длинный сарафан и сланцы. Переступает аккуратно, чтоб иголки в стопы не попали. Вместо кос волосы на затылке собрала и лентой голубой перевязала. Мультик ходячий. Русалочка его. Обнял за плечи и поцеловал в макушку.
Так и вышли к реке. Вечернее солнце коснулось горизонта и окрасило стволы деревьев в багряный цвет. Дневной летний зной сошёл на нет, позволив воздуху наполниться прохладой и свежестью. На берегу водоёма столик деревянный с лавками. Предусмотрительные «продуманы» организовали рядом из кирпичей подобие мангала. Остатки золы всё ещё держали форму прогоревших угольков, напоминая о пребывании в здешнем месте других любителей природы. Небольшой песчаный пляжик, обрамлённый высоким рогозом, плавно уходит в воду. Лет семь назад  местные обитатели специально место обустроили. Для своих. Для рыбалки. Дан иногда позволял себе утренние заходы с удочкой, но не на столько любил он это дело, чтоб прямо жить на берегу и бдить за поплавком.
Лилечка накрыла стол скатертью и расставила посуду. Поставила по углам фонарики: солнце спрячется, и темнота быстро наползёт. Дан открыл поданную ею бутылку вина и разлил по фужерам.
- За нас, - улыбнулся мужчина и подмигнул невесте. Та смущенно склонила голову. Румянец проступил на щеках. Звон столкнувшегося хрусталя прокатился между деревьев. Мужчина нежно коснулся зардевшихся скул возлюбленной и поцеловал в кончик носа. Будто что-то вспомнив, Дан щелкнул пальцами у виска и отставил напиток в сторону. Взяв девушку за руку, притянул ближе и усадил рядом. Подумав мгновение, вздохнул и внимательно поглядел на любимую. Бесполезно что-либо скрывать или утаивать. Она всё равно увидит оттенок диалога. Завуалировать подтекст философскими выпадами не получится. Она лишь рассердится.  – Лиль, я хотел бы задать тебе сначала один очень важный для меня вопрос. Действительно важный.
- Какой? – Девушка вышмыгнула из-под его руки и села на столешницу. Так, чтоб видеть лицо жениха. На колени локти поставила и, заинтригованная, ждёт продолжения.
- Ты мне доверяешь? – прямо спросил Дан, заглянув ей в глаза. – Можешь мне довериться полностью? На столько, что если вдруг я скажу тебе уходить от меня, ты послушаешься.
- Ты меня пугаешь, Дань, - Лиля нахмурилась и недовольно засопела. Она терпеть не может подобных разговоров. Но должна же понимать, в конце концов, что он – древнее чудовище больше, чем человек. И кому как не ей  понимать. Не просто видит, а ещё и осознаёт то, что видит. И это Дана напрягает, заставляет контролировать себя, каждый жест, каждое сказанное слово в её присутствии.
- Ответь, - тихо попросил он.
- Да, - тряхнула головой так, что лента соскользнула ниже по хвосту и пряди растрепались. – Я тебе доверяю, Дань. Ты же всегда со мной был. Я помню. И будешь, да? Ты же не собираешься со мной расстаться?
- Глупость какая, - рассмеялся мужчина и достал из кармана джинс пару обручальных колец. Подарок Хель. Скрытая связь на долгие века. Показывая кольца, проговорил, - наоборот. Я не хочу тебя отпускать. Никогда не отпущу, слышишь?
Лиля замерла. Она засмотрелась на кольца. Забыла моргать. В глазах сверкнула светлая искорка. Может её внутренняя сила так изучает подношение, а может просто отблеск вечернего солнца мелькнул прощальной вспышкой света. Дан заметил перемену в её лице. Она вдруг перестала быть Лилечкой. Дурашливость и игривость подвинулись, уступив место холодности и серьёзности взрослой женщины. Острота проступила в чертах. Она обхватила себя руками, закрываясь от него, голову в плечи вжала, губу прикусила. Взгляд потерялся в пространстве. Она будто отстранилась. 
- Я… Не знаю, Дань… Я… Что-то помню похожее , - тихо произнесла Лиля, не отводя глаз от колец. – Я помню, что там… где-то очень-очень далеко… не здесь… по ночам обязательно нужно включать фонари. Не как эти, - девушка кивком указала на маленькие источники света, - Мне снится часто город. Странный такой, всегда тот же самый. Я за столько лет, сколько он мне снится, все улочки выучила и план, наверное, могу нарисовать. И ты знаешь… Там Тьма живая. Не как здесь, среди людей. Тут у нас выбор есть. Всё, что Тьма - то порождение рук самих людей. Или ночная тьма… А там… Она наползает на границы и медленно просачивается через защитный барьер. Если фонари не горят, Тьма ест. Она не уходит даже днём. Её свет солнца не пугает. Как сгусток огромный висит возле гор. Видно с главной башни. И там во снах у меня мама... Она фонарщик и обязана уходить в ночь… Отца я не помню… Иногда во сне вижу, как Тьма сползает с защитного барьера и проникает в дома, что у неё на пути. Мама уже ушла. А я осталась одна. Я сижу в шкафу с маленьким фонариком и мне страшно. Мой дом на третьей улице, значит осталось минут семь до того, как меня накроет Тьмой. Я закрываю глаза там и просыпаюсь здесь.
Лиля замолчала. Она отстранённо смотрела на воду и поглаживала запястье с выбитым точками именем. Ни тревоги в голосе, ни испуга. Она пытается понять, что видит в мучающих её снах. Есть ли в них смысл и тайное значение? Дан, встревожено выдохнув, обхватил девушку, склоняясь лбом на её колени. Наконец-то она рассказала. И совсем не легче от её признания. Слова ударили по сердцу новым беспокойством. Неужели она знает, откуда она? Неужели там всё действительно плохо? Как он сможет позволить себе отпустить… жену?
- Скажи мне, где тебя найти, и я обязательно окажусь там, рядом с тобой, - он провёл пальцами по запястью Лилии, по линиям на ладони, слегка разминая кисти тонких девичьих рук, лишь бы хоть немного снять напряжение и вернуть дурашливость глазам.
«Тьма… Там Тьма… - тоскливо протянул Дан, пряча лицо в ладонях любимой, и передал её слова братьям, - Люди всегда придумывают Тьме образы и рождают воображением хтонических чудовищ, а потом верят в созданное… Верой силу в чудовищ вселяют, а потом ищут способ победить…»
«Ты это Локи лично в лицо скажи, - рассмеялся Моди, - он будет рад услышать, что он воображаемый. И Фенрир. А уж Гарм-то как от восторга завоет».
«А вёльва, кстати, что-то подобное говорила старому дротту, - заметил Агне. – Твоя подробнее скажет что-нибудь?»
Лиля положила ладонь на затылок Дана и погладила по вьющимся волосам. Она нашла в памяти отрывок сна-воспоминания: с наступлением рассвета ярко освещенные улочки угасают. Будто серебристый свет пробивается из-под земли и устремляется в небо, рассеиваясь над городом в подобии купола. Она держит мамину руку. Они стоят вместе на плоской крыше высокого дома. Ей видно, что город построен в форме круга, свет растекается по всей его территории. Там, дальше, видны горы, а среди них клубится огромное живое облако Тьмы. Оно смотрит в сторону города красными глазами. Иногда в клубах мелькает похожий на ящерный хвост. Пока светит живое солнце, Тьма не причинит вреда. Тьма днём дремлет. «Ничего не бойся, хорошо? – шепчет мама и крепче сжимает её маленькую ручку, - Ничего не бойся. Тьма забирает только тех, кто слаб перед ней. А ты не слаба. Ты это ты. Ничего не бойся».
«Она и так может? - Отметил озадаченным хмыканьем прилетевшее в голову видение Моди и радостно добавил. – А-ха! Шпион, чтоли? Нас подслушивают?»
«Разумеется, древнее воплощение зла и хаоса, угрожающее городу, тебя не взволновало», - недовольно буркнул Дан.
«Это ж Апофис! Или что-то близкое к данному созданию, - обозначил злодея будущего Агне. - Я, конечно, попытаюсь спросить и узнать, но результат не гарантирую».
«Короче, братья. А, пофис нам на Апофиса. Времени предостаточно. Найдём способ и …» - заговорил весело Моди.
- Я пойду искупаюсь, - Лиля, резко отстранив жениха, спрыгнула со стола и поспешила к воде, на ходу скидывая сланцы и распуская волосы. Атласная лента выскользнула из пальцев девушки и по воле ветра спикировала на ближайший куст.
- А… Погоди! – Дан отвлёкся от разговора с братьями, поймал невесту за локоть и, протянув на раскрытой ладони кольца, выжидательно уставился на девушку. Та улыбнулась, надела своё и горделиво продемонстрировала Дану. Мужчина, надев предназначенное ему кольцо, глянул, как украшение из кости проникает под кожу, оставляя лишь рунную вязь чёрной тушью, и сказал девушке. – Люблю тебя.
Она кивнула, робко пожав плечиком, и, скинув сарафан, вбежала в воду, скрылась в поднятой завесе из брызг. Дан повернулся к оставленному недопитым фужеру и…
…Оказался за столом в аудитории Башни Познаний. Рядом расселись братья. Перед ними, оперевшись на учительский стол и спрятав руки в карманы, стоит Кайл. Улыбается приветливо.
- Серьёзно?! – Дан возмущенно развёл руками, махнул за спину, - Там Лиля… Без меня… Вы чего вообще?.. Ребят, у меня есть подозрение, что этот тип переходит все границы своей наглостью!
- У меня границ нет, - рассмеялся Тёмный Наставник. Оглядев братьев, Дан понял, что они с младшим согласны. Каждого вытащили намеренно в неподходящий момент. Хальвард умудрился протащить графин с янтарным пойлом. Ларс прибыл в деловом костюме с тарелкой спагетти. Агне - в чёрной длинной мантии с окровавленным атамом и измазанным чем-то красным лицом. И Моди. Наготу табачным дымом прикрывает. Ларс махнул брату, устраиваясь с тарелкой за столом, за спиной Тёмного. Хальвард передал тому графин и вопросительно глянул на Кайла.
- Как здорово, что все мы здесь, - иронично проговорил тот. Выудил из кармана рубашки очки и нацепил на нос. – Итак. Пока леди заняты променажем и не мешают мужчинам вершит великие дела… В общем, сугубо фо мэн посиделочка. Видение всем зашло?... Отлично. Инфа для не_земных через ваши уши и головы, ребят: однажды давным-давно в далёком предалеком месте жили-были светлые и чистые души. А потом появились - ну, уж так получилось, что теперь? - не очень чистые и не совсем светлые. Эт присказка. Сказка вот: есть души, которые сами по себе в любой грязи и тьме остаются светлыми. С такими тепло, радостно и вообще. Отличные «проводники», - Наставник достал из кармана стопку карт, перетасовал и выудил из середины нужную. Продемонстрировал, чтоб братья видели рисунок: старик с ярко светящим фонарём переступает по тропе на фоне черноты. Агне недоуменно нахмурился, попытался вставить мысль, но Кайл кивнул на не озвученный вопрос и продолжил. – Да. Смыслы смыслов в мыслях, а мысли в каким-то образом взрОщенных головах сидят и размножаются на том, что есть... Отвлёкся что-то… А, да, порой им присуща такая черта: как отшельники сидят. Подпихивать постоянно надо, но не суть. Так вот. Вот такая группа способна зачистить территорию от Тьмы и настроить окружающих на светлое и созидательное направление. Короче – Светочи. Помним, да, прогулку с египетской силушкой? – Тёмный многозначительно глянул на Хальварда. Тот закатил глаза и отвернулся. Ему и тогда запретили вмешиваться. Наставник продолжил. – Это общее название. По зонам влияния не_земные сами выбирают, что как назвать. Не наше дело. Однако в том городе это называется «фонарщики». Оставляю карту вот тут на столе. Можете рассмотреть, как следует. Дальше… Тени там нет. Там чистые Black & White. Есть правила соблюдения чистоты душевно духовной, и за нарушение создание отправляется прямиком в Облако. Что касается…
- Ба…лиин, - вдруг раздраженно выдохнул за спиной Кайла Ларс и громко ударил вилкой о стол. Аппетит пропал у Волка. Наставник бросил в его сторону через плечо ехидную усмешку.  – Моя ж… жена… Светоч, чтоли, была? Эт я Светоча сжёг?
- Ты же не будешь так больше делать? – рассмеялся Кайл. Он легко оттолкнулся от стола и принялся расхаживать из стороны в сторону. – Тем более её дела на земле всё равно были завершены, так что… Не парься. Вот, кстати, дельце. Развлечешься, - Тёмный выудил из воздуха бледно желтого цвета конверт и положил перед Ларсом. Пригладил волосы и задумчиво почесал лоб, - Что по теме? А! Время… Время штука относительная. Если для вас его полно, чтоб подготовиться, то где-то его вообще нет. Счет идёт на секунды… - Он помолчал, поправил пуговицы на рукавах, повернулся к Дану. Кайл сделал указательным пальцем круговое движение, и серебряное кольцо матери младшего Волка оказалось у него в руках. Повертев кочующее по времени украшение, Оракул произнёс. - Меня там нет, потому что я там не нужен. Я – вижу время и его разветвления, а в том городе время, скажем так, одновременно. Мои силы бесполезны. Твоих братьев там тоже не будет по озвученным причинам… Вы все дружно угодите в Облако, если окажетесь в зоне Его влияния. Нечего там делать. У каждого к тому моменту будут свои задачи. И… Вообще, это уровень Ника, Дан.
- Хм, - озадаченно нахмурился Агне. Его явно заинтересовала задачка. Отличный повод встретиться с почитаемым божеством. – Раз задействован старый и мудрый, то тех познаний, что есть, не достаточно.
- Всего, что у вас в головах есть недостаточно даже для недостаточно, - надменно усмехнулся Тёмный Наставник. – Мало знать. Мало видеть, что знать. Надо ещё весь объём понимать и осознавать тут же по щелчку. В общем, это к Нику. Я тут уже пасую.
- Так! – Агне вклинил в повисшее в воздухе торжественное злорадство братьев насущный вопрос. - Когда там торжество по случаю? Я в предвкушении. Поздравляю, брат! – колдун приблизился и радостный со всего размаху хлопнул Дана по плечу. Тот дёрнулся и…
…И, вздрогнув, поднял голову с руки.. Очнулся от дремоты. Мужчина протёр лицо ладонями, осмотрелся по сторонам. Он снова в лесу возле пруда. Темнота между деревьев гуще стала, наполнилась шуршанием. Сыч где-то засел и звонко ухает, призывая найти его. Мужчина глянул на часы. Минут на пять вырубился, не больше. Что-то последнее время зачастили с визитами и вызовами теневые напарники и наставники. Приятно, что придётся общаться с Ником. Это хорошо. Да и про свадьбу забывать не стоит. Как организовать? Стоит предупредить Лилю, к чему готовиться. Она хоть и понимает, однако не видела всех разом. Ей будет трудно.
За спиной послышались всплески воды. Непрерывные, следующие один за другим, на гребки похожие. «О, плывёт», - улыбнулся Дан, разглядывая оставшуюся на безымянном пальце рунную вязь. Обернулся, чтоб спросить у невесты про свадебные идеи, и наткнулся на холодный стеклянный взгляд Ундины. Водная дива до пояса вынырнула из воды. Мокрые длинные черные волосы прикрыли бледное с синеватым оттенком тело. Она внимательно следит за Даном и придерживает руками что-то под водой. По бокам от неё расходятся вспененные волны. Розовые пряди тянутся по поверхности реки вслед за разбегающимися кругами. Оцепенение растеклось по нутру мужчины. Подавился вздохом.
- Нет! – заорал Волк, скидывая сковывающий страх, и бросился в воду. – Нет!
«Отвлекли! Заманили! Нарочно! – гнев и испуг смешались, ударили по вискам. - Это всё Тёмный подстроил!»
Мужчина влетел в воду и в мгновение оказался возле Ундины. Не понимая, что творит, накинулся на русалку, резким взмахом руки смёл её, как пыль, в сторону. Лилю подхватил из воды на руки и бросился обратно на берег. Уселся на песке, невесту в объятьях держит. С лица пряди липкие убрал и ищет в бледной белёсой коже оттенки жизни. Не дышит. За плечи потряс девушку, будто спящую.
- Так… только дыши… Дыши, да? – пробормотал он, судорожно припоминая, что делать в подобных случаях. – Всё хорошо будет, да? Ты же мне доверяешь, да?
«Рот прочисть», - тихо, будто издали, подсказал Моди. Как бы не хотелось сейчас вопить на брата из-за выходки его русалки, Дан проглотил порывы к выяснению отношений и послушал совет.
«Свой рот с мылом прочить, дурень!.. Малыш-то, чтоб тебя! – рявкнул в самое ухо находящийся далеко шпион. – Прочистил? А теперь голову поверни! – Дан послушно повернул голову и увидел медленно приближающуюся к ним русалку, крепче прижал к себе невесту и замотал головой. Мат шпиона отзвенел в голове болью, - Да эт жена моя, твою мать! Ввалите ему кто-нибудь кто ближе! Сказочник долбанный! Тебе зачем твои книжки нужны, ребёнок?!»
«Я почти на месте», - спокойным голосом обрадовал шпиона Вал.
«Ундина она! – продолжил орать Моди, пытаясь достучаться до разума младшего брата. – Ундина! Дух воды, чтоб тебя! Дух! Воды! Отстань от баб, шелупонь свиточная! Пусть сами разбираются! Как ты меня уже достал, Дан! Невозможно уже терпеть вот эту вечную детскую придурь! Ты человеком побыть не успел и не знаешь как это, так что лезешь в человеческую шкуру-то?! У тебя своя есть! Вот и соответствуй!»
«Хорош, Моди, он понимает, - вступился за брата Агне и чуть мягче добавил для Дана, - Отпусти сейчас Лилю. Всё нормально. Ундина знает, что делать. И это лучше, чем на костре сжигать. Отп… Просто руки разожми, …ть! Удушишь же!»
Дан невольно глянул на невесту. Не двигается, не реагирует, будто не живая уже. Вспомнил, что пульс бы проверить надо. Нащупал на шее под подбородком еле осязаемые редкие удары, и слегка расслабился. Ундина приблизилась, присела рядом.
- Какие ж вы, мужики… Щепетильные, - женщина недовольно поджала губы и покачала головой. Она аккуратно положила ладони на живот и лоб Лилии и подула девушке в лицо. Та выгнулась и с помощью русалки повернулась на бок, зайдясь в приступе кашля. Облегчённо охнув, мужчина прижал к груди девушку, поглаживая её по спине. Из темноты между деревьев вышел Вал. Он приблизился и протянул купальщикам стопку полотенец.
- Вот смотрю я на вас, - Ундина, забрав одно, принялась протирать волосы, - и не понимаю, почему на людях эволюция прогрессирует, а на вас пятерых деградирует? За полторы тысячи лет из благородных Волков доросли до маргинальных козлов. Одина на вас нет.
- Кильдим занят, - усмехаясь, вместо приветствия сказал Вал.  Русалка презрительно цокнула, проходя мимо него к столу, взяла фужер с вином и пригубила красное. Поморщилась неодобрительно.
«Пентхаус в отеле тоже! – ухмыльнулся Моди. – Уна у меня карту забрала. Слежу теперь за ней и охреневаю, сколько всего моей бабе для радости надо».
Русалка грациозно села на край скамейки и, поглядывая на Дана, придвинула к себе ближе тарелку с фруктами. Младший Волк заботливо помогал невесте вытираться. Та, будто оглушенная, вертела головой по сторонам и пыталась сосредоточиться хоть на чем-нибудь. Указывала в сторону русалки, силясь что-то сказать, но из-за слабости замолкала. Устав стараться прийти в себя, Лиля вздохнула и спряталась на груди у Дана. Мужчина укрыл её полотенцем и, тихо шепча успокаивающие слова, продолжил гладить по спине и плечам.
- Это нормально? – Вал, так же наблюдая за парочкой, обратился к русалке. Та махнула рукой и отвернулась.
- Ой, подумаешь! Нашей стала, и уже трагедию развернули! Драма какая: девочка слегка умерла, чтоб жизнь свою просмотреть и подсказки себе же разбросать. Ужас какой! – возмущенно проговорила Ундина, разворачивая плитку  шоколада. – Моди через пару дней приедет. Остальные тоже скоро подтянутся. Эту на всякий случай в больницу отвезите. А то этот поседеет от переживаний!
- Ты явно устала с дороги, систер, - усмехнулся Вал. Ундина кивнула и помахала братцам рукой, отправляясь обратно в воду. Хальвард позвал Дана, на ходу собирая вещи девушки. – Машина около съезда.
Дан кивнул. Осторожно подхватив ослабшую невесту на руки, он направился за братом. По дороге Лиля задремала у него на плече. Обеспокоенный, Дан не спускал с неё глаз и прислушивался к ровному дыханию девушки. В голове крутились самые из неприятных мыслей и переживаний. Хотел бы отстраниться от переваривания событий, да куда там. Весь вечер последовательно представал образами, высвечивая какие-то упущенные детали: как сказал, как среагировал, как допустил. Почему допустил? Его вопрос про доверие вдруг смешался с ложкой лицемерия. Не только вопрос. Его предупредили – он знал. Он должен был позволить… Позволить… Что в конечном счете он может позволить, а что позволяют ему позволить?
- Моди прав, - бросил слова и зарылся носом в розовой макушке невесты, - Я себя человеком считал и жил человеком. Я не прав, да.
- Мы не боги, брат, - отозвался Вал, он быстрым движением бросил ободряющий взгляд назад и продолжил следить за дорогой. – Но и не люди. Мы застряли не пойми где. Ни в Рай, ни в Ад не попадём… Вот многие колдуны кичатся такой странной способностью, как двурушничество. Это типа и с добром и со злом умеют работать. И хрен кто из них признается, что это лицемерие в чистом виде. И нашим и вашим типа. Вот и мы своего рода лицемеры. Да, брат. Под человеков косим. Ты запомнил сегодняшние впечатления? Вот и храни их. Закопай поглубже на ближайшие годы и побудь человеком. Моди прав, Дан. Но он не стесняется и не прикрывается. Он всегда такой. И ты тоже прав. По-своему, но прав. И для каждого из вас ваше право правильное. Так что… Встретитесь лицом к лицу и выясните. Приехали, - Вал припарковался перед входом в приёмное отделение больницы. Дан выскочил из машины и осторожно помог выйти Лиле. Вместе они скрылись в дверях приёмной. Глядя на светящийся над входом красный крест, оставшийся в одиночестве Хальвард приоткрыл дверь машины и закурил. Насыщенный и событиями, и впечатлениями, и разговорами вечер. Значит, новый «якорь» сделали. Как они так умудряются всё проворачивать?
 «А просто… - следя за завитками табачного дыма, провалился в размышления Волк, - Вывели мешающих субъектов из зоны действий, подкинули пару головоломок. Пока в одном месте Они громко говорят, в другом – Они же тихо проворачивают.  И вроде бы, зачем новый «якорь» создавать? Зачем ещё сколько_там_Они_создали времени? Разве Боги и Они не смогут договориться? Смогут. Просто кто-то обязательно должен быть «между». Пограничники, чтоб нас… Нормально» - усмехнулся мужчина выводу.
«Нормально, …ть!» - поддержал ироничным смехом Ларс.




































Глава 5. Ларс

-  Ты знаешь… - Для него темнота давно стала ничем. Он провёл достаточно времени в кромешном мраке среди стонов и жалоб иссушенных непониманием собственной погибели душ. Ухмыльнулся, качнув головой. Волосы рассыпались по лицу, мешают. Смахнул их со лба, открывая глаза, высморкался. В воцарившейся тишине её сердцебиение сравнялось с редко ударяющими об проржавевший рукомойник каплями воды. Тело спит. Он слышит, как бешено крутятся мысли в её дурной голове. Смешная, ищет выход. Врать бы научилась. Да куда там, перед древними-то. – Ты знаешь, у одиночества, свободы и воли один смысл, который их, собственно, и объединяет, - он поднялся из дальнего угла подвала и приблизился к добыче. Пленница безвольно повисла на уготованном ей крючке.  Как там у их общей знакомой было? Двенадцатый аркан? Ещё полчаса так повисит, если сама не додумается успокоиться. Не додумается же. Упрямая. Он присел перед «жертвой» на корточки и продолжил говорить тихим с хрипцой голосом, - Если ты одинок, то, значит, ты свободен от всего и волен делать что угодно, а раз так, то и жизнь в твоих объятьях. И с ней можно делать что угодно. Хочешь успеха? Иди к нему. Хочешь любви? Возьми её. Хочешь умереть? Опусти руки и падай. Мне уже, честно говоря, надоело за этот год думать об одном и том же и... Ты знаешь, я скучал по этому миру. Тут ярко. Живо.
Добыча с сарказмом ухмыльнулась. Гарм качнул головой и медленно ровно выдохнул. Многозначительно получилось. В прочем, как всегда. «Спи, моя радость, усни уже наконец!» - громко подумал он и устало протёр лицо ладонями. Всё пытается контролировать. Себя не отпускает. Не доверяет.
- Маш… - а что ему сказать теперь? Резко поднявшись, развернулся и направился в приглянувшийся мрачный угол подвала. Символично, что подвальчик для обряда в их старом прогоревшем доме выбрал. Тут до сих пор копотью пахнет и пепелищем. Может, перестарался? Надо было место посимпатичнее найти для встречи с бывшей женой. Цветы, пироженки, танцы. Так у людей принято же.
Гарм медленно выдохнул.
Так просто было взять и всё разрушить. Потому, что кому-то захотелось власти. Над ними. Над ним и его женой. Столько запретов, угроз, приказов. Столько провокаций…  Но это – его женщина. И его ребёнок. И никто не имел права стоять на его пути. А раз так, то…
Он прекрасно помнит, как и что привело к тому злополучному дню, хоть время и запылило яркость эмоций. Банальная зависть сплела вокруг них сеть интриг. Их загнали в угол. Их много раз пытались настроить друг против друга. Даже вот этот. Тёмный. Вечно влезал под руку. Пудрил ей голову и пытался увести в другое… направление. Но нет. Он не мог допустить, чтобы отняли самое ценное. Ценное отнимали у него. Эти лицемерные прислужники светлого будущего! И ему пришлось откликнуться на призыв Госпожи. Пришлось принять дарованную Ею Силу. Гарм.
Мужчина гневно усмехнулся. Гарм. А ведь он предлагал этой дурной и взбалмошной женщине отправиться вместе с ним в новую обитель. И там их точно никто бы не посмел тронуть. Она смогла бы быть собой, прекрасной и смертоносной ведьмой. Такой она хотела бы быть, да? Не зря ж с Тёмным спуталась! Он её ничему хорошему не учил никогда. Одна тьма за спинами. Духи, демоны, тени! Вечно слёзы брал за свои тайны! Её слёзы. Её силы! И не понимала никогда. «А так просто было бы остаться вдвоём в нашем мире, маленькая», - горечь растеклась по мыслям. У печали привкус табака и дешёвого лимонада за пятнадцать рублей. «Колокольчик». И спирта не надо. Надо всего лишь довериться и дать ему свою руку. Дура.

- Ты со мной?! – заорал, протянув жене ладонь.
...Тишина...
- Ты со мной?! – бросился  вперед, пытаясь дотянутся до неё  в темноте зала. Не увернулась. Поймал за локоть и дёрнул в попытке остановить. Сбежать хотела. Испугалась. Закричала что-то, рыдая и стараясь, ногтями соскрести мои крепко сжатые пальцы. Глупая, я же для тебя стараюсь! Как ты не понимаешь-то?- Что? Что ты орёшь? Что? Он тебе в мозги насрал, этот Наставник долбанный! Что?
- Перестань, Марат! Пожалуйста! – рыдает взахлёб. Как она меня бесит! Уже достала своими слезами.. Вечно ноет, что не получается, что этот на неё давит. Давит он! А если я надавлю, а? Сам не заметил, как проорал это ей в лицо и с силой отшвырнул от себя.- Ты понимаешь, что это не больно? Мы просто уйдём отсюда, понимаешь  ты или нет?!
Зал заполнялся тяжёлым удушливым дымом, да ему-то что. Она где? Упала, да?
- Маш! – рыкнул он. – Маш!   
дверь дома слетела с петель. В проёме показалась худая высокая фигура. Незваный гость дёрнул рукой. Раздалась череда громких хлопков и…
... звенящая тишина....

Гарм с трудом поднял лицо к потолку подвал. Там, над головой, закончился их брак. Там, над головой, он перестал быть человеком. Да и зачем? Там, над головой, закончилось их будущее.
- Я… - словами подавился, выдохнул, сердясь на себя. Чего растерялся вдруг? Время прошло, всё поменялось. И тут неожиданно слабость перед прошлым. Может в теле дело? Пустая оболочка год среди психов провалялась, под присмотром врачей. Что там с ней делали?
 «Ты говорил, что слышишь стук её сердца… Её…» - нет, она не сказала этого вслух. Было бы не так больно. Но мысли… О, эти её мысли! Она ж не скрывает их! И эмоций не скрывает! Сколько там сдерживаемой… боли! Тихой такой. Как пруд глубокий в безветренную погоду, только вместо воды – боль. Под ровной гладкой поверхностью. Он не знает даже в ярость впасть или рассмеяться от безысходности. Сам пруд этот выкопал. Копал, копал долгие годы человеческой жизни. «Пойми меня! Я такой какой я есть!» - как лицемерно сейчас прозвучат эти слова, а лет десять назад… он ими и начал раскопки «пруда».
- Ты должна заснуть, - проговорил Гарм. Пришлось дыхание убрать, чтоб не выдать, как обжёгся о сотворённое. А в спину ироничный смех прилетел отрезвляющим подзатыльником. Эмоции. Бывший. Ученица Тёмного. Что ещё ему нужно осознать в данную минуту? Конечно же, она не простит! Разумеется, она не забудет! И твою мать: эта женщина – понимает. Понимает, что такое решение и последствия решения. Понимает линию времени и безвременья. Потому что она – ученица этого долбанного Тёмного Оракула! Он, придерживая жар недовольства, подлетел к повешенной и, приземлившись возле женщины, аккуратно приподнял ей голову.
- Хм, до щелчка, - нарочно хохот сдерживает.
- Маш, - Гарм выдохнул сквозь сжатые зубы. Это бесполезно. Так она ещё больше разозлит его и придётся убить эту наглую безумную ведьму! Как она умеет его выбесить! Выговаривая брань на забытом скандинавском наречии, мужчина, придерживая тело жены, срезал верёвку с её ног. Недовольная, что не по-джентельменски поступил, мысленно высказалась за пятки, больно ударенные об пол. Гарм осторожно подвёл большие пальцы к щитовидке на её шее и слегка помассировал горло бывшей супруги. Велик соблазн. – Как хорошо, что мы в разводе.
- Да! - А ей смешно! Неугомонная, сыпет цинизмом, - есть свои минусы. Обстановка, все дела. Шампанское не видно в темноте. Клубничку за встречу не аллё?
- Заткнись, Маш, - попросил Гарм, даже не скрывая обреченности в голосе. Пять минут – и довела. Пока жили вместе, он от неё столько раз слышал ставший ходовым риторический вопрос «ну почему я?!». Ещё произносила постоянно с надрывом, театрально руками взмахивала. Вот сейчас он прочувствовал. Хоть и понимает суть ответа, а взвыть, показательно заламывая ручечки, всё ж захотелось. Дорогая женушка на просьбу откликнулась, умолкла. Лежит, неудобно устроившись, голову на коленях у него пристроила. И вот до щелчка ж так близко. И до губ её тоже. Погладил по волосам, больше себя успокаивая. Подбирая слова, осторожно начал объяснять. – Ты ведь знаешь, что не причиню тебе вреда, да? Я тебя не обижу, Маш. Я – Гарм, а не Марат.
- Да я уж поняла, что ты не Марат, - ворчливо отозвалась женщина, отворачиваясь от него. Спиной повернулась, зараза, глаза закрыла. Видеть не хочет правды. Хоть и видит. Упрямо словами ударила, - был бы Маратом, то на костёр уж давно отправил бы. А вот как ты меня сюда притащил? Эт вопрос.
- Какая разница, как. Зачем – вот вопрос, - возмущенно воскликнул и замолк, закатив глаза. На его слова ведьма в мыслях белый шум поставила. Докопаться надо. Пока не поймёт, не продвинутся. Пришлось включить скучный и нудный лекторский тон. – В баре была. И я там был. Встретились. Коньяк с кофе мне. Тебе кофе с коньяком. Что ты думаешь, я твоих мер не знаю? – мамзель горделиво усмехнулась, а он себя на мысли поймал, что радостно как-то от такой усмешки. Давно уже не чувствовал теплоты под рёбрами. Вон оно как, по-живому. В Хельхейме холод во всех углах. И сам-то он проникся, пропитался. Холодом, серостью и сыростью. Мог ли иной судьбой пойти? Заслужил пёсью шкуру, получается.
Ведьма опять зашевелилась, заелозила, разворачиваясь. Темнота подвала для её глаз осязаема и плотна, но ему всё равно видны и хмурый задумчивый взгляд, и строго поджатые губы. Знает, что он ей в глаза смотрит. Мысли беспокойные, суетливые. Что-то сформировать пытается в голове.
- Зачем мы здесь, Марат? – знает, что от Марата только тело и осталось. Невольно вырвалось, и нотка облегчения мелькнула. Прикрыла случайностью обиду и тоску. Это её типичное «ой, так и задумано». Гарм вздохнул и грустно улыбнулся.
- Мы здесь, чтоб ты уснула. Ну-ка, - подтянул тело жены повыше, с запястий туго замотанный шпагат срезал и, растирая следы на коже, недовольно проговорил, - так надо... И это надо… Напугать немного… А ты как всегда. Ты вообще страх потеряла, чтоли?
- От тебя пахнет, - коротко бросила ведьма и засопела выжидательно. Вот Гарм сейчас всё поймёт, что она имеет ввиду.
- Перегаром? – усмехнулся мужчина. Его позабавило, как женщина закатила глаза и фыркнула. Конечно же, она про духи, которые сама же и подарила в одну из годовщин. Прокол с его стороны, но как подходить к бывшей просто так? Какой-то символ должен быть, чтоб ностальджи заработало. Хотел объяснить про сновидения, про нужный ему обряд, но ограничился одним вопросом. – Поговорим?
В мыслях её он – Марат. Человек, чьё лицо и чьи руки останутся в памяти навсегда. Потому что сам впечатал. Потому что, как бы не было больно, сам выстроил их маленький мир. Невольно поглядел по сторонам. Его работа вокруг них. Её мечта, сложенная его руками. И разрушенная тоже его руками. Для неё он – человек. Был человеком и будет человеком. Остальное останется за гранью, которую она сама провела. Здесь и сейчас они видятся предпоследний раз. И она забудет. Забудет его слова, его поступки, его волю и влияние на её сознание как создания, наделённого большей силой, нежели человеческой. 
- Не о чем, - коротко бросила в темноту, закрывая глаза и удобнее устраиваясь в его руках. Мысли, хаотично мелькавшие разноцветьем эмоций, вспыхивавшие воспоминания, хорошие и плохие, раскачивались из стороны в сторону. То мрачно придавливали негативом, то, наоборот, выпинывали засыпающую женщину в трепетную радость. Постепенно в хороводе раздумий затесался бредовый оттенок. Наконец-то. Погружается в сон под меланхоличное протяжное обдумывания странствий колобка по пути революции.
Гарм застыл, сконцентрировавшись на запланированном деле. Лишь бы не заржать и не шевелиться. А то проснётся. Отследил момент, когда дыхание жены замедлится. Секунды даже много. Подбросил в воздух уснувшее тело, сменил обличье, превратившись в огромного черного пса, и в прыжке сомкнул челюсти на грудной клетке ведьмы, утаскивая яркую голубоватую искру во мрак.
- Она точно не запомнит? – перед носом нарисовался Тёмный и, склонив голову к левому плечу, задумчиво глянул на слабое сияние из пасти Гарма. Тот презрительно всхрапнул. Кайл кивнул и поднял ладонь, показывая похожую Искру.- Эту я, короче, вперёд протащу. Там ты будешь?
Хранитель Хельхейма мотнул головой и, развернувшись к Тёмному хвостом, отправился в другую сторону…
…Старый дрот уже достаточно погрел кости у погребального костра. Что там перед его носом осталось? Гора золы размером два на полтора. На её фоне белые одеяния главного жреца смотрятся забавно. Последние минуты перед рассветом. Локи уже отпустил Волков. Осталась маленькая деталька. Гарм шагнул из мрака, обходя старика по правую руку. Тот не посмел проявить страха или хоть как-то показать неуважительное раболепие. Не положено. Крепче посох сжал и стоит, смотрит, как любимая зверушка Хель подходит к остывшим углям и выплёвывает в золу яркую искорку. Гарм устало разлёгся на прогретом пепелище и положил морду на лапы, устремив взгляд в восточную сторону леса. Мгновенье бездействий и беззвучия. А следом рассвет ворвался в новый день алой бодрящей вспышкой, потянулись шорохи, отзвуки птиц, лес вздохнул ветром.
Гора золы возмущенно вскрикнула и села, отплёвываясь.
- Какого…?! – пепел зацензурил брань ведьмы. Дротт вопросительно глянул на Пса.
«Сам проведу. Иди», – сжалился над стариком Гарм. Или сделал одолжение, избавив от общения с непонятной вёльвой. Дротт оставил шерстяную накидку и поторопился удалиться. Смешной. Будто в богов своих не верит. А ещё бы. Эта марфуша назаливала ему прошлым вечером про будущее и технологии. Она пока не в курсе, что назаливала. Только предстоит пережить. Гарм усмехнулся, наблюдая, как супруга отплёвывается и смахивает серый пепел.
- Гарм, …ь! – выругалась она и гневно сжала кулаки. Ага, сообразила. Он – Гарм. Огромный пёс, охраняющий пороги хтонической стороны её любимых скандинавов. Результат творчества коварного божества. Зафиксирует ли в своей голове этот момент?
 Поднялся, нависнув над женщиной, легонько мордой в бок боднул, задавая направление. Не стоит сейчас пересекаться со злыми и только ожившими Волками.
Пока шли, ругань выдохлась, бубнёж излила, осматриваться по сторонам начала. Вопросы в голове закрутились. Сначала задумчивые, потом больше правильности в них появилось. Под ноги посматривает. По не особо гладким камешкам да мху да острой травушке как оно получается, босыми ногами топать? «Топай, топай, - вклинил свой голос в размышления, - пока просто топай». Фыркнула возмущенно, но послушалась. Подвох чует. А он есть. Без Гарма она замёрзнет. Без Гарма не будет сил двигаться. Хитрец какой. Нашёл способ придержать ведьму возле себя.
Нужный адрес в виде брошенной землянки нашёлся часа через три блужданий по лесу. Бывшая – как-то не лепилось это словцо, отваливалось в процессе обдумывания - супруга даже расслабилась, на местную флору и фауну полюбовалась. Травницу в себе включила. Даже приглядела некоторые сорта мха и местных ёлок на огород.
- В смысле? – растерянно спросила она, глядя на деревянную дверцу недовкопанной в землю избушёнки. Гарм, приняв привычный человеческий образ, услужливо открыл перед носом женщины дверь и галантно махнул рукой, приглашая даму идти вперёд. Дама покачала головой. Пёс пожал плечами и прошёл в лесной домик. Обычный сруб, в центре камнем выложенный очаг, простенькая лежанка. За спиной жена возопила. – Ты что со мной сделал, гад?!
- Маш, я сейчас всё объясню, - будничным тоном проговорил пёс, выискав в углу корзинку с тряпками. Вытащил пару, повертел перед глазами. Вроде сорочки. Но тёплые же? Местные дамы в таких ходят. Протянул их жене. Разберется. А та глаза округлила, смотрит как на психа. Он развёл руки в стороны и пожал плечами. – А что не так-то? Одежда.
- Ты что со мной сделал, га…Гарм! – она бесстрашно шагнула вперед. Глаза зелёные в полумраке яростью сверкнули. Даже отступил невольно. Пусть порадуется, что напугала.
- Перенёс в прошлое, - пояс на штанах поправил, шнуровку на рубахе проверил, как узел завязан. По сторонам посмотрел. Глаза прикрыл вовремя – на ультразвук ругань поставила. Общий смысл свёлся к короткому и лаконичному «зачем?». – Это не на долго. Надо. Я рядом буду. Что ты переживаешь? Делать ничего не надо. Просто побудешь тут… Месяцок. Ну такой… релакс. Нервы успокоить.
- Ты с… Ты с… Ты с…кажи мне… - Женщина взмахнула подобием одежды и, не находя нужного вопроса, обессилено плюхнулась на лежак. – Слов нет.
- Отлично. Я рад, - улыбнулся Гарм. – Оденься, а то… Хотя… А собственно, чего ждать. Пошли.
- Куда?! – снова додумалась в возмущение впасть. Ну, хоть не в безумие и то хорошо. Игнорируя речь жены, Гарм подхватил её под локоть и вытолкнул на улицу.
- Multa renascentur, quae jam cecidere. Да, милая? – смеясь, проговорил Гарм и глянул на ведьму. Подмигнул. Мысли в голове Маши уже по привычке в одном сценарии бегают, недовольство крутят, гневливость волнуют, но ниже, под налётом привычного поведения, она уже немного успокоилась. Знает, что не просто так он её утащил в какую-то непонятную глушь. Про переход ничего не спросила. Не, не наивная. Приучена не размениваться на лишнее. Собрана. Но не собрана. Оксюморон ходячий.
- Гораций, - кивнула, переключившись на вспоминание перевода. Отвлеклась слегка. Ботаника врубила. Изучает и обдумывает, что может сделать, что не может, что лучше не допускать. Как быть? Ну, пусть думает. – Возрождение из мёртвого. Ты…? Я…? Что…? Не догнала мысль.
- Само собой, - кивнул Гарм и вскинул ладонь, останавливая разговор. Палец указательный к губам приложил и шикнул. Женщина послушно замолчала, слух напрягла, ища в округе знакомые звуки и мелодии. С ноги на ногу переступила, растеряно головой вертя. «Такого не бывает», - мелькнула мысль и исчезла. Оба знают наверняка – бывает и не такое. Слушает, медленно по сторонам поглядывает, ароматы ловит. Гарм улыбнулся. Так и надо, да.
- Как тебе? – еле слышным шёпотом спросил у женщины. Та ответила пылающим в глазах живым интересом. Он сел на валун и задумчиво произнёс. – Ты же помнишь, что случилось в ту ночь? Что тебя спасли, ты помнишь?
Сдержанно кивнула. Конечно, она помнит.
- А что со мной произошло?
Она судорожно вздохнула и бросила на него испуганный взгляд. Помнит, но не хочет говорить. Проще отвернуться и не смотреть на то, что кажется лишним и мешающим жить счастливо. Гарм усмехнулся. Скажет?
- Ты… - оборвала ответ, ловя в потоке мыслей подходящие слова и формулировки, - Ты стал Гармом, - мужчина медленно кивнул, выжидательно поглядывая на женщину, та вынудила себя продолжить, - Перестал быть Маратом, - ещё раз кивнул. Цокнула и на выдохе выдала, - Марат умер. Гарм родился.
- Да, - согласился и сразу следом новый вопрос задал, - а с тобой сейчас что случилось?
- Да откуда я знаю-то? – заорала ведьма, сбрасывая с нервов напряжение и накатывающую истерику. Мужчина покачал головой и, улыбаясь, вздохнул. Пошкрябал пятернёй подбородок и призадумался. Месяцок? Маловато будет.
- Давай так. Смотри, – Гарм по примеру Тёмного перешёл к сути задачи. Из человеческой ипостаси перетёк в облик огромного пса, потоптался перед носом у жены, сел на задние лапы и заново принял человеческий вид. Волосы поправил и поинтересовался, – увидела?
Кивнула.
- А теперь ты, - сказал он ведьме. Та молча задала вопрос. Потом ещё один. И ещё. Вопросы всплывали в её мыслях. И все – матерные и не по делу. Вон оно что. Гарм заподозрил себя в неправильном отношении к Машиному Наставнику. Походил из стороны в сторону, подбирая слова, что могли бы подтолкнуть к нужному результату. Выдохнул. Руки в карманы штанов спрятал, поймав себя на сходстве с «энтим». Медленно, играя звуками и интонацией, заговорил продуманные фразы. - Смотри. Про родовой Тотем ты уже знаешь. Вызвать внутренний животный дух, натянуть его на человеческую душу – проходила с Ником, должна помнить. Теперь вопрос в форме и удержании формы в материальной среде. Вот я - как человек. Вот я - как пёс. Да? Так… По желанию за мгновение изменился. Да? Так… Но я остался я. Да?.. – взмахнул руками, приглашая жену к повторению трюка. - Пробуй!
Та дёрнулась, глянула на подбадривающе раскрытые ладони мужчины, непонимающе губы поджала  и вопросительно брови на лоб занесла. Проголодалась…
…Гарм не то, что понял, каково это - быть Учителем. Он вкусил с разных разномастных сторон это непередаваемое состояние, когда надо вдолбить понимание через скалу упрямого цинизма и упорного желания поиздеваться над стараниями бывшего мужа. Он же хотел как лучше. А получалось через хи-хи. Как она его вымотала! Месяц ушёл на объяснение сути процесса. Вплоть до рисования на земле схемочек. Дотошная душнила! Хорошо, что они развелись. Плохо, что недосжег ведьму!
Объяснил процесс в теории. Практика - задалась. Отлично! Ещё месяца два училась держать форму. Просто форму. И умудрилась же белую волчицу выбрать! Под стать Тотему. А что не дракона? Хотя и то и другое удел Локи. Теоретически… Закрыл нервно дёргающиеся глаза на выбор жены, чтоб ей всему быстро научиться!
Когда привыкла к форме, отпустил на охоту. Радостная, ломанулась территорию осваивать. Хорошо, хоть успела услышать, что время тут «далеко-далеко в забытом прошлом».  А дальше…
Дальше он просто наблюдал со стороны, как белый волчий хвост вляпывается в приключения, и не вмешивался. Старался не влезать с рекомендациями. Всё больше из кустов порыкивал.
На одной из пробежек белое резвящееся облачко лоб в лоб столкнулось с сутулым, с плешивыми боками и сквозь гладкую шерсть проступающими рёбрами черным волчком. Забавно было наблюдать, как он впал в шок. Сначала от встречи, потом от наглой перепалки, когда прыткое и дерзкое перед носом задирается и про её территорию загоняет. А потом  - от узнавания вкуса сестринской крови. Моди отличился. Второй раз за год побратался. В этот случай хотя бы без обид и ударов по эго.
Старый шпион уже давно в шкуре бегал, знал, как оборачиваться при луне. А после обряда новая, лёгкая трансформация получилась. По желанию. Обернулся человеком, завис над прижавшей к дереву хвост  и к голове уши младшей сестрой и проорал всё, что думал о её наглости и выходках. Вот тут пришлось Гарму вмешаться, объяснить, чтоб обороты сбавил. Не тот случай – не в том состоянии. Для них с братьями время движется вперёд. Она же здесь, чтоб научиться одной из волков быть. И не знает ничего она про их первую встречу! Для неё пока что ничего не случилось. Шпион понял. Махнул рукой. Уже прикинул в голове, как лучше и куда удобнее пристроить шавку. Белая. Видно её сразу. Тут нет таких. Начнёт носиться без присмотра, и сразу охотникам на глаза попадётся. Те все меткие. Пусть лучше знают, кому серебро отсыпать за шкуру. Договорился с Ларсом, а Хальварда переключил на поход к соседним ярлам. Поторговать и не только.
Сама ведьма заценила форму. Предпочитала носиться по округе, осматривая окрестности селенья. К жителям не подходила, а вот у кузнецов возле ограды местечко нашла, наблюдала. Да в доме семьи Хальварда, на отшибе в нескольких метрах от реки. Тут она точно никому не мешала, зато дети от её присутствия были в восторге. На охоту ходила с Ларсом, средним из братьев. Говорить не говорили, но как-то привыкли к присутствию друг друга. Тот и не старался ничего узнать или донести про предыдущую их встречу. Зачем? Сделанного не воротишь. Он редко пользовался данным даром, оставаясь человеком, мужем, отцом. За ним - его семья. Про брата и его вспышки гнева, ругань про какую-то пропавшую вёльву отмалчивался. Женский состав дома, предупрежденные Моди, помалкивали. Младший брат Вагне с сыновьями поддержал убеждения шпиона. Ничего не было и никакой вёльвы в селе не появлялось.
 Ушли Моди с Хальвардом – стало тише, спокойнее. Ведьма в редкие ночи позволяла себе принять образ человека и бродить по окрестности С рассветом заново обличалась в новую шкуру и скрывалась в конюшне. Странное условие для Маши: она могла общаться только с себе подобными. Остальным якобы запрещено разговаривать с ней под угрозой встречи с Гармом. Да в селении никто и не знал про неё, а в доме не горели желанием знакомиться ближе. 
Ларс.
Средний и старший брат имели кучу общих черт в лице и теле, но разительно отличались характерами. Оба высокие, широкоплечие. Средний брат поглядывал серыми глазами на белую волчицу, да волосы светлее на пару тонов. Второй после Хальварда, Ларс не имел прав решать вопросы всей семьи. Только своей. Он отвечал за жену и четырёх дочерей. Окруженный цветником, викинг в молчании был мягок и внимателен, но говорил всегда твёрдо и уверенно. Женщины не перечили. Лишь младшая позволяла себе капризы, за которыми остальные наблюдали, улыбаясь. В селении викингов Ларс занял себя в обществе плотников. С рассветом он уходил к реке, занимался резьбой, украшая носы лодок фигурами чудищ. Белая волчица, прилипшая к левому сапогу и первое время вызывавшая удивление у односельчан, усаживалась напротив и замирала, следя за работой рук мастера. Когда солнце переваливало зенит, викинг тихим посвистом звал её за собой. Белое облако оттаивало и следовало за ним на охоту. Первые пару раз волчица осталась без добычи, а викинг с удачным результатом охоты. Он нарочно оставил подопечную голодной. Надела шкуру – будь добра соответствовать. Маленькая Эмили потом тайком притащила кусок жареной оленины.
Выдалось время – отплатила за урок. С наступлением холодов охота стала приносить мало добычи. И здесь Ларс не стал оборачиваться. Даже тягостное молчание жены  не переубедили викинга. Волчица с неохотной помощью Гарма отплатила за приют зайчатиной.
Наблюдая за средним братом, Маша так и не смогла понять ход мыслей викинга. А думал ли он вообще? Молчание, молчание и поступки. Короткие фразы бросал для условности. Не было ни агрессии в её сторону, ни добра. Только простое безразличное принятие присутствия. Есть оно и ладно. Он вкладывал себя в сегодняшний день, чтобы наступил завтрашний.   
Пару раз ведьма пыталась заговорить про старшего брата с Ларсом, что что-то не так с ним, но старший отвечал хмурым взглядом и  протяжным выдохом. Качал головой и отмахивался. Нет так нет. Она пожала плечами и оставила тему.
Новая беременность жены сделала молчаливого викинга беспокойным, суетливым. Мужчина заметно нервничал. К тому было много поводов. Тира слабела. Чем больше становился живот, тем меньше она ела. Сон и слабость одолевали женщину. Лицо белело, глаза тускнели. Она силилась улыбаться мужу, дочерям. Она продолжала делать домашнюю работу. Даже мать Ларса, будучи повитухой, не знала, чем помочь увядающей женщине. При встрече с Гармом, хранитель загробного мира ответил на молчаливый вопрос Ларса таким же молчанием. Викинг покорно склонил голову, смиряясь с итогом.
Маша, выцепив Пса в момент охоты, накинулась на него с яростными вопросами и просьбами. Должно же быть что-то, что поможет. Должен быть способ или лекарство. Какие-то же варианты есть в этом времени?
- Какие? – устало выдохнул Гарм и скрестил на груди руки, глядя на взволнованную женщину. Маша нервно теребила край шерстяной накидки, ходила из стороны в сторону и мысленно требовала с него справедливости. – Какие ты хочешь варианты? Она живая, а он нет! Нас вспомни!
Она влепила ему пощёчину. Готовые пролиться слёзы отступили перед болью в обожженной ударом ладони. Смолчал, смерив гордо вскинувшую нос маленькую женщину равнодушным взглядом. А она повернулась к нему спиной и так и ушла в человеческой шкуре. К Ларсу. К разгару зимы белая волчица перестала появляться в лесу. Маша взяла на себя обязанности, покинувшей дом викинга Тиры.
Epic fail произошёл через год странствий двух товарищей и примерно месяца через два после смерти Тиры. Моди наконец-то проговорился. Как он мог продержаться так долго, Гарм не понимал. Лучшие друзья же. Не скрывают друг от друга ничего, а тут такая история. Награбили бочек с вином, засели за задушевные разговоры, и понеслось обсуждение. Лучший друг вторую жену потерял, третья нарисовывается по велению второй… Что ж так не повезло-то ему ведьму на своём пути встретить? Ай-ай, какая драма. Гарм тихо посмеивался из своего наблюдательного тёмного уголка, утирая слёзы и сарказм. Он-то смог развестись. А тут без шансов. Пёс философски вздыхал и с укором глядел в небеса. Все беды из-за прекрасных женщин. Да, Фрейя? Первая красавица Вальхаллы горделиво молчала.
Этот вояка вернулся-таки со скандалом и выяснением подробностей. Вполне закономерное желание: перестать чувствовать себя бараном на заклании. Мысли вытрясти несносную благо(не)верную женушку – читая голову оппонента, Гарм усмехнулся, - из беленькой шкуры тоже присутствовали. А пёс предлагал так не отсвечивать белизной. Ох уж это упрямство. Позёрище. Вот пусть теперь отпозёривается со своей шкурой. Тьфу!
Он нехотя поднялся из своего укрытия и неторопливо направился в сторону вернувшегося из странствий скандалиста. Вал уже вошёл в раж и орал на среднего брата про молчание, про интриги. Ларс спокойно слушал, стоял, скрестив на груди руки, и соломинку пожёвывал. Это ещё больше вывело Хальварда на ярость. Бессознательно проваливаясь в транс, глава дома выхватил меч и легко крутанул кистью.
- Да тв… - Гарм сдержал ругань и недовольно выдохнул, видя, как  коза гордая с синдромом спасателя вперёд прыгнула, перед Ларсом встала и напоролась на меч берсерка.
- Мда, - иронично проговорил появившийся рядом с Гармом бритоголовый амбал со сложенными за спиной белыми крыльями и руками. Оценил картину и вывел, -  Ну не везёт мужику с женами. Лезут поперёк боя, хоть убивай.
- А ты кто? – озадаченно спросил Гарм незнакомца.
- Сейчас узнаешь, - хмыкнула новоявленная персона. Смахнул с плеча белой в складках хламиды незримые пылинки, крыльями шевельнул. Гарм понял промах в расчетах. У ведьмы, оказывается, ангел-хранитель есть! И он нагленько вперёд шагнул, опережая Пса, проявился перед носом оплошавшего Хальварда в позёрском светлом отсвечивании. Фальцетного пения херувимчиков забыл добавить, амбал пернатый. С какого рожна он вообще у неё есть? Мёртвым хранители не требуются!
Хальвард, осознавая произошедшее, аккуратно вытащил меч и, придерживая тело вёльвы, опустился на землю. Глянул на появившееся из ниоткуда божество с надеждой и мольбой. Ангел покачал головой, провёл над телом ведьмы рукой. То осыпалось золой. И лишь голубоватая искра скользнула с ладоней викинга в руки пришлого.
- Аз, - представился кивком головы исчезнувший из-под носа викингов с душой ведьмы ангел, когда Гарм погрузился в переход из прошлого в настоящее. Амбал предстал перед хранителем загробного мира, кивнул Гарму, приглашая отправиться за ним следом.
- Есмь? – не сдержал сарказма мужчина.
- Всё есмь, - философски вздохнул ангел.
Путь через мрак оказался короток. Они вышли в тот же подвал к тому же моменту, как ведьма заснула. Аз сел возле разведённой парочки и отпустил искру обратно в родное тело. Маша судорожно вздохнула, испуганно дёрнулась, хватаясь за живот. Вскрикнув, она подскочила и ломанулась в темноту, споткнулась о ноги бывшего мужа, рухнула, ударившись лбом об пол. Стало тихо.
- Вот, - устало произнёс хранитель. Гарм понимающе кивнул.
- Мы раньше не встречались, вроде бы, - припомнил человеческую жизнь Хранитель Хельхейма. Аз покачал головой. Переместился к подопечной и осмотрел нанесенный ущерб. Жить будет. Если всё-таки начнёт к нему прислушиваться, то долго и счастливо. Гарм, соглашаясь с его мыслями, кивнул, - да, та ещё бестолочь.
- Да какая бестолочь? – поморщился ангел, чуть прикрыв тело ведьмы крыльями.  - Среди вас, умных древних, человеком ходит. А сами-то? Вот и помалкивай.
- Не понял, - Гарм нахмурился. Поднялся, напряженно ступая вперед, приблизился к хранителю жены. – Ты мне рот закрываешь, чтоли?
- Пасть, - уточнил хранитель, выпрямился, плечи назад отвёл. Будучи на голову выше Гарма, глянул холодно сверху. Тихо проговорил, - Внимательнее, собака злая. Не твоя душа. Не в вашу обитель пойдёт. Понял? Спать крепко будет до утра. Домой отвезёшь?
Гарму только и осталось, что кивнуть пустому месту. Ни здравствуйте, ни до свидания. У этих крылатых свои круги общения и манеры поведения. Там иначе время воспринимается.
Гарм не планировал продолжения.
Но раз рекомендовано отнестись к человеку внимательнее… Да ещё и домой доставить…
Но раз кто-то требовал с него справедливости…
Выловил подлеченную Искру  и нырнул в прошлое…
Из всего временного потока найти что-то обычное – ему показалось простым и скучноватым. Захотелось оригинальности. Разнообразия, чтоли. Пролистнул пару веков вперёд от последнего визита живой вёльвы и…
-Инквизиция, - смех получился злодейским. Гарм глянул на искру в ладони и непринуждённо пожал плечами, - ты же мне доверяешь, милая. Да? Да? Молчишь? Молчание знак согласия.
Моди уже давно нашёл рождённую для смерти оболочку. Воплощение Маши почти год как перешло под покровительство мужа, барона Хальварда что-то там фон Норленсона. И жили они себе не тужили счастливой молодой семейкой в начале пятнадцатого века… Гарм шагнул из темноты в опочевальную молодых. Вложить искру в пустое не составило труда. Самое весёлое начнётся… Он глянул на запястье и, улыбаясь, загнул по очереди три пальца, щелкнул…
Женщина дёрнулась и резко села, открывая глаза.
- Споткнулась… - пробормотала она, протирая сонные глаза.
- Спи, - тихо произнёс рядом мужской голос, и большие ладони потянулись с объятьями.
Гарм довольный собой выдохнул и пригладил волосы. Высокие ноты крика роднулечки разлетелись по каменным стенам дома. Викинг подскочил как ужаленный, не понимая, откуда пришла опасность. Ведьма натянула на себя одеяло и отскочила в угол комнаты, вереща и вертясь, пытаясь сообразить, как оказалась и где оказалась. «Не буду вмешиваться», - убедил себя Гарм, прикрывая лицо ладонью. Он рад, что так сделал? О_чень.
Маша, войдя в раж, преподала викингу урок по бульварному русскому, закидала всем, что под руку попадётся. Тот для своего возраста достаточно быстро сообразил, что что-то не так. Видимо уже успел побывать в восточной стороне и подучить местные выражения, но всё равно разность произношения оставалась ощутимой. Кое-как убедил женщину утихнуть. Пару раз выходил из комнаты, чтоб остыть. Возвращался к сошедшей с ума женщине и заново искал причину такого поведения.
Маша перешла на жестикуляцию и гневный шёпот:
- Я … уснула… - задумалась, осмотрелась. Обстановка, вид из окна… Хлопнула себя по лбу и указала на запястье, - тик-так… часы… время… Далеко там… Гарм, - показала, как пальцы рук скрещиваются. Так детям укус злого крокодила показывают, но она никогда не играла в «Крокодила», потому любые попытки что-то донести оставались на уровне бесполезных кривляний.
- Гарм, - Оказалось, что четырёх букв достаточно, чтоб обрисовать ситуацию. Осознавая причины и последствия, викинг с облегчением выдохнул, махнул рукой за спину, улыбаясь, - далеко там… - а потом замер, пригляделся и глаза прикрыл. – Гарм.
«Да-да», - порождение Локи усмехнулся из тьмы. Совершенно беспринципно от всей глубины мрачной сущности гордясь собой.  Конечно же Волк догадался о живой душе ведьмы.
 Дальше этот сын Одина старался придержать обновлённую женушку возле себя. Да куда там! Любопытство и страсть к экспериментам гоняли драгоценную супружницу по полям и лесам. Привязать бы, да не посмеет. Не то, что сам Хранитель. Такую только так и держать: связанной и на цепи. Вот и в этот раз. Нет бы дома сидеть, а вот надо было ей выйти, округу посмотреть, с местными людьми пообщаться. Всё удаль и безрассудство тешит, глупая. Не поняла, что по времени прыгнула назад и где конкретно проснулась. Думает, что спит. А кто ж правду скажет? Этот? Языки разные. Ходит поодаль, глаз не спускает. А толку?
Неделю так бродил за ней, иногда ругал громко за выходки и некультурное поведение. Та плечами пожмёт, и по-своему продолжает поступать. В один из дней с лекарем местным познакомилась, тот книги какие-то рукописные показал. И понеслось! Дорвалась, называется. Вместе с лекарем травы изучала. Нос свой то в кухню сунет, то в кузницу, то в деревне кому-то под руку встрянет.
Этот додумался окружающих предупредить, что жена приболела и не помнит, кем была. А местные все суеверные, образованных мало. Да ещё Гарм случайно мимо прошёл, обронил, что проклята она. Пока слух до другого конца поселения дошёл, уже не «проклята», а «проклинает». И не она, а Хальвард. Как так получилось, что в дом жена вошла в здравии, а выходить стала без ума? Что-то не чисто с мужем-то.
Пересуды с проезжающими мимо торговцами добрались до ближайших соседей. А там как раз в гостях сам Гарм обитал, подлил маслица в огонь. Граничить с землями колдуна никому не захотелось. Никому. Что-то нужно было сделать с таким соседом. Например, проявить знаки уважения и почтения. Решено было устроить охоту на лисиц.
Собралось несколько зажиточных господ. Каждый прибыл со свитой и обозом, уже предупреждённый и подготовленный к встрече с колдуном и его несчастной проклятой супружницей. Пока в первый день все расставлялись и размещались на выбранном поле, Гарм выманил ведьму из-под присмотра мужа.
- Ну как тебе? Согласись, лучше с экскурсоводом по музею ходить, - добродушно улыбнулся Гарм и заботливо поправил украшения на шее женщины. Та отступила назад, уклоняясь от прикосновения. Глянула на мужчину с укором.
- Ты тешишь самолюбие. Что я здесь делаю? – тон её выдал усталость и отчаяние. Разумеется. Почти полгода в состоянии напряжения, без возможности с кем-либо нормально поговорить. А уж комфорт. С минусом. Тяжко быть вдали от привычного и понятного. Она осталась одна. И что она могла? Могла вести себя скромнее и сдержаннее. Могла быть вежливой и почтительной. Но!
- А что тебе не понравилось? Платья? Ты в шелка одета, как куколка. Вон смотри, золото на шее. А муж? И этот не понравился? – Гарм ехидно усмехнулся и глянул в сторону свиты оппонента. – Грубый для тебя. Не подходит. Не греет. Ничего страшного… А ты, кстати, помнишь историю про Аида и Персефону? – мужчина из внутреннего кармана мантии достал гранат и нож, раскрыл фрукт и протянул женщине. Та бросила на Гарма настороженный взгляд. Тот ободряюще подмигнул. –  Ешь, чего ты. Ты же мне до_ве_ря_ешь?
Ведьма нахмурилась. Она оттолкнула его руку и, подбирая полы длинного платья, поспешила рассказать о встрече. Разумеется, она так сделает. Если успеет.
Пока слуги возились, господа собрались за накрытым столом под навесом, ведя будничные диалоги. Погода, урожай, события, торги… Тон каждого говорившего звучал надменно, размеренно и скучающе. Спрашивали викинга о его успехах, планах. Обычная очередная встреча соседей раз в год в момент отдыха от междоусобных войнушек. Все милы друг с другом до первой пролитой капли слюны гордыни. Разлили вино и подали кубки. Вид бегущей с поднятым подолом Маши отвлёк от разговоров, внёс сумятицу и резкие высказывания о невоспитанности, скрывающие ехидные насмешки. Викинг попытался отшутиться, но жена подбежала и, выхватив у него кубок, быстро выпила напиток.
- Молодость, - притворно улыбнулся Хальвард, окинув лицемерно нежным взглядом собравшихся и протянув руку жене. Та, задыхаясь после  быстрого бега, повисла на крепко удерживающей её ладони.
- Там, - она хрипло выдыхала воздух, ища застёжки корсета, передавившего грудную клетку. Размахивая руками, попыталась объяснить, что её так растревожило. - Гарм.
Хальвард напрягся, глянул в указанную сторону, выискивая среди толпы слуг знакомое лицо. Жену за локоть схватил, притянул к себе. Женщина охнула и нервно вцепилась в его плечо. Не смогла удержаться на ногах. Он подхватил её падающее тело.
- Я же говорил, что с ними что-то не так! – Выходя из-за спины одного из господ, лениво проговорил Гарм, взял кубок с вином и отсозерцал красоту оттенка содержимого. Пригубил немного багряного вина. Покивал, оценив превосходность вкуса. Махнул ножкой кубка в сторону супругов и задал риторический на данный момент вопрос. – Разве позволительно вот так?..
В ответ прокатился тихий рокот согласий:
- Жену погубил…
- С ума свёл.
- Она была так молода...
- И невинна, - кивнул и наигранно цокнул Гарм. Он оглянулся по сторонам, находя поддержку среди остальных. Викинг крепче прижал притихшую в его руках женщину, не понимая, поглядел, как рука жены безвольно упала на землю. Шорох белых складок ризы рядом. Знакомое крылатое божество явилось в лёгком сиянии, присел перед Хальвардом и покачал головой. Да тот уже и не спрашивал, можно ли что-то изменить. Знал с самого начала, чем закончится. Пришлось разжать руки и позволить амбалу забрать бездыханное тело жены.
- Ты мне никогда не нравился, - вздохнул Аз, проходя мимо Гарма.
- Чем? Хранители живых не оберегают, разве? – ухмыльнулся Пёс, намекая на скрытые моменты его отношений с подопечной ангелу ведьмой в прошлом.
- Живых – оберегают. А живых примеров моральной ущербности… - ангел смерил Гарма презрительным взглядом и, поморщившись, удалился. Пёс отвесил легкий поклон, отдавая должное замечанию хранителя.
- А жена-то бывшая святой оказалась. Вот так номер, - тихонько, с ехидцей произнёс  Пёс, поставил пустой кубок на столик и кинул одному из господ пухлый мешочек с золотом, - Дальше вы сами справитесь.
Он показательно медленно под пристальным взглядом викинга оправил полы мантии, накинул капюшон и, развернувшись, направился прочь. Вдруг замер, щелкнув пальцами. Обернувшись, громко продекларировал:
  – Как жаль, даны судьбою
    вам разные пути.
    Ты – здесь, она - должна
     Уйти!
Раскланявшись, подобно местным шутам и паяцам, взмахнул полами мантии и провалился в родной мрак. Мантия упала в притоптанную траву….

Глава 6. Агне


Хорош собой.
Так люди думали, расступаясь перед идущим по холлу отеля высоким улыбающимся мужчиной. Незаурядный, однако мягкая улыбка и чуть прищуренный, наполненный пониманием и теплотой взгляд придавали его внешности обманчивую простоту. Девушки у стойки регистрации, глядя на него, слыша приглушённый ласкающий и обволакивающий лёгкими нотками заботы тембр голоса, впали в доверительное расположение и расслабились. Приелась уже мужчине такая реакция. Каждый раз одно и то же. Заядлые эгоисты попадались на крючок мягкой и ласковой улыбки, проявляя надменность к колдуну. Больше знают, сильнее помогут, дальше проводят. Чем они помогут-то? Себе бы помогли, коротколетые человечки. Скучно.
С людьми ему стало скучно веков эдак пять назад.  Однообразие мыслей и рассуждений, решений и поступков царствующего биологического вида приелись. Никакого разнообразия. Приходится быть среди них.
Единственное, что могло утолить его жажду к удивительности, предстало перед ним, стоило только закрыть дверь номера. И, несомненно, он не отказал себе в удовольствии насладиться встречей.
Когда-то давно Агне услышал от бога хитрости и коварства колыбельную песнь. Рыжий прохвост довёл колдунью до истерики, незвано негаданно явившись в дом его отца, ярла Фроуда, в разгар тинга. Та даже осмелилась кинуться на коварное божество с ножом, храбрая. И безрассудная. Что уж там меж ними происходило в личных взаимоотношениях, молодой наследник на тот момент не знал, и увиденное представление оставило неизгладимые впечатления: сам Локи лично соизволил прибыть к пришлой вёльве, говорить с ней на равных, позволил дерзить, перечить и после обнимал подобно хрупкой ценности. Бог коварства пел своему сокровищу колыбельную. О фьордах и море. Так молодой колдун увидел и запомнил.
Агне и подумать тогда не мог, что когда-то пригодиться песнь, ан нет. Помнит и слова и мотив. Тихонько напевает, улыбаясь и осторожно поглаживая спящую женщину по волосам, плюшевый плед немного поправил, чтоб не закрывал нос. Привычка у неё дурацкая: накрываться так, что только глаза видно. А на улице лето, ночи жаркие. Вечно она мёрзнет.
От измученной ведьмы, погружённой в глубокий сон, пахнет пионами. И этот запах ему знаком и щекочет воспоминания. Она, когда впервые появилась в селении его отца, умудрилась сбежать от надзора Хальварда. Ведомая любопытством, явилась в кузницу без приглашения и  показала колдуну, как вплетать в руны собственные силы. Коснулась его рук, пока он, молодой подмастерье, подвеску мастерил, - кожа нежная оказалась, прохладная, мягкая. Знакомые наследнику девицы селения мигом потерялись из виду. Иная она. Другая. И аромат душистый, цветочный в разгар зимы, и дикость, и спесивость её иноземная запомнились… Притягательная. Еле уловимое прикосновение подушечек пальцев обожгло его обветренную грубую кисть, жар до самого сердца докатился. Оно неожиданно ёкнуло так, что вдох в глотке застрял.
Вёльва с самого начала не его была. Не его выбрала. Не понимал тогда Агне, чем он хуже-то? Вот чем? Тоже колдун ведь, как она. Сын ярла. Наследник. Женой бы сделал. Не посмел бы обидеть ни за что.  Нет, ведьма отщепенца этого выбрала, за незаконным сыном Фроуда пошла. И после, когда Ларсу помогала, колдуну на глаза случайно попалась молчаливая, усталая. Он предложил помощь. Он предложил бы гораздо больше.
 А брат… Только её и  ждал всегда. Тогда ждал. Потом ждал. Ждал, что она придёт, она приходила частью того, что должно быть, и Вал, с безумием вцепляясь в никчемный отголосок оригинала, ждал, когда она снова из рук его упорхнёт, придавливал гнётом ожидания неизбежной потери. Безумец. Как можно прожигать время в преддверии утраты?
Агне удрученно вздохнул. Он склонился над спящей ведьмой, внимательнее вглядываясь в черты её лица. Первая его влюблённость снова перед ним. Всего час как побывала в руках Гарма. Тот её по прошлому живой душой протащил, поранил сильно. Колун придирчиво осмотрел остатки тёмного колдовства служителя богини смерти. Грубая работа. Однозначно мог бы мягче поступить.  Разозлила его, чтоли?
- Не. Я, - на его задумчивость откликнулся Аз. Хранитель, сидя на соседнем стуле, пристально следит, как колдун мастерит сон-сказку для подсознания ведьмы, добавляет в известный ему одному момент целительной силы измотанной женщине.
- Головка от… патефона, - недовольно прошипел устроившийся в изголовье кровати Птах и бросил на ангела взгляд, полный гнева. Творец аккуратно вплетает в заклятье колдуна свою древнюю магию, сосредоточенно отслеживая движения заклятья и снимая налёт переходного чародейства.
Агне, один из пяти братьев Волков Одина, невольно задержался взглядом на длинных тонких пальцах Творца.  Кончики легонько подрагивают, будто мелодию наигрывают по клавишам. Сгустки тёмного заклятья по его велению растворяются.
Его Повелитель.
Давно уже Повелителем над ним стал этот отстранённый древний южанин. Божество, прогуливающееся среди людей и наплевавший, что из него миф для детей сделали, свалился на Волка, когда тот среди тамплиеров разгуливал. Спорили с ним из-за какой-то философской ерунды, однако в процессе так разошлись и распалились, что Агне показал свою суть, а Повелитель – свою, завораживающую и очаровывающую силу созидательного творчества. Увидев единожды божественный замысел и исполнение замысленного, Агне уже не мог больше без этого… опьяняющего чувства всемогущества.
Древние мистерии египтянина пленили ум и сердце викинга глубиной и насыщенностью возможностей. Материнские уроки и посвящения в знания дроттов оказались малы пред величием искусства Творца. Глядя на воплощенные отголоски первородного чистейшего хаоса, взыгравшего в умелых ладонях божества, более древнего, чем уже познанные, Агне не смог отвернуться. Он возжелал подобных знаний. Тихое «я покажу» отозвалось щелчком захлопнувшейся ловушки. Он не возражал. Он сам шагнул в эту ловушку. Он не искал выхода из неё. Не к чему.
В город Агне прибыл пару часов назад. Заселился в отель, переступил порог номера, скидывая дорожную сумку на ближайший столик и… Творец возник из ниоткуда прямо перед его носом. Смуглый, черноокий брюнет с длинными, заплетенными в простую косу волосами. Неожиданный гость, приблизившись, глянул снизу вверх на колдуна, взмахнул пышными ресницами и мелодичным  голосом проговорил:
- Ты мне нужен сейчас. Поможешь? - Визитёр чуть склонил голову к плечу и смахнул соринку с рукава рубашки Агне. Ни к чему не обязывающий тон вопроса. Однако пристальный взгляд и слегка дрогнувшие в улыбке губы  не давали времени на размышления. Викинг церемонно поклонился и ответил единственно возможным образом:
- Да, Повелитель.
Южанин щелкнул пальцами перед носом у колдуна. Тело осталось в отеле, а Агне в сопровождении Птаха сидит теперь в квартире вёльвы через Тень и сдерживает эмоциональный шторм. Есть из-за чего штормить. И женщина оказалась вдруг той самой вёльвой, что из него с братьями Волков сделала. И Птах рядом с ней уже долгие годы, своему творчеству подучивает, наблюдает за личными созидательными моментами. Тоже неожиданно узнать о подобной связи: между ними - Творец. Память женщине подправляет. Губы поджал, недовольно и шумно дышит. Агне, видя египтянина таким, невольно ухмыльнулся. И сказать-то Творец ничего не может – ведьма хоть и в глубоком сне, а уши как у слона. Короткие фразы не заметит, а от громкого матерного монолога над головой явно проснётся.
Птах ценит в любом деле изящество эстетической стороны, а Гарму всё равно. Гарм сделал своё дело и отправился бы спокойно обратно к Хель, но нет. Гарм и Аз встретились.
Аз. Безрадостная встреча для Пса оказалась. С габаритным ангелом-хранителем Мары Агне давно знаком, общались. Был у них совместный «рабочий» период. Этот воинственного вида брутал с почти лысой головой поглядывает хмуро и редко улыбается. Говорит тоже редко, зато всегда эпично с юморком и так, чтоб запомнилось. Почти не вылезает за пределы Тени. Что ему в миру делать-то? Тем более ангел. У них свои круги обитания и сферы влияния. Стараются не пересекаться с иными группами, а действовать из родной вотчины. В Тени и крылья можно свободно распахнуть, а они у светлой братии вместо и щита, и купола, и зонтика от дождя. Аз сидит рядом с Агне на стуле, ноги на край кровати закинул и хмуро наблюдает за работой мужчин. Не удивительно. Птах еле слышно, почти шипя по-змеиному, ругает Пса. Как можно было второй раз протаскивать в прошлое живую душу, не дав ей даже оклематься!
- Глянь, - Птах пригнулся ниже над спящей женщиной, вглядываясь в закрытые веки. – Вот тут подрубил. Ты представляешь? Родную душу подрубил!
- Ну-ка, - Аз подался вперёд, приглядываясь к указанной области. Агне так и не понял, что они видят. Для его глаз под физическим телом виднеется красная искорка, разливающая нежный белёсый свет. Эти двое, имея доступы к глубочайшим тайнам творения, явно обсуждали что-то другое. Ангел коснулся запястья женщины. От его прикосновения по Машиной руке к плечу и груди потекло тусклое мерцающее облако живительной энергии. Оно окутало искорку и, задержавшись около всего на пару секунд, вернулось обратно к отправителю. Хранитель вскинул  левую бровь на лоб, что-то прикидывая, и задумчиво выдал:
- В сон переведи. Пусть думает, что приснилось.
- Разумеется! Я же не догадаюсь сам, - закатил глаза южанин и с укором вздохнул на очевидные факты. – Я к тому, что надо было других покровителей ставить. Посмотри какие северяне грубые и… и… варвары!.. Что ты на меня так смотришь, дорогой? Варвары. Не меньше!
Агне сдержал комментарии, лишь устало вздохнул. Сколько бы он не старался вникнуть в суть деяний Птаха, она ускользала от осознания. Всё-то ему должно быть идеально, шедеврально, прекрасно, цепляюще самые далеко и глубоко запрятанные струны живой и страждущей Ка. А работа Гарма вписалась в короткое и ёмкое  «щоб воно за нутро струснуло!». На взгляд Агне вполне соответствующее сплетение процессов и результатов. Небольшие жертвы уместны в данной ситуации. Даже погрешностью нельзя назвать проделанное второй раз из-за озлобленности на появление Аза. Так себе встреча для двух противоположностей.
Колдун слегка подул на лоб женщины, вплёл пару заклинаний и сменил паутину сна с серости на спокойный размеренный светлый «мультик». «Ничего особенного» не цепляется сознанием и быстро забывается. Она утром откроет глаза и будет думать, что спала без снов. Наложенные божеством обережные нити, сковывающие память, останутся не заметными. Она не вспомнит встреч с Хальвардом в прошлом.
- Потому что она была в его баре и каааак на… - Аз иронично усмехнулся, прочитав ход мыслей колдуна, и подмигнул. – Пятница же. Отметила пришествие выходных. Она вообще ничего не вспомнит. Даже сейчас не помнит ничего… Смотри, - мужчина придвинул стул ближе к кровати и еле слышно спросил, - Маш, как твоего хранителя зовут?
- Ац, - отозвалась спящая женщина.
- Чего? Какой Ац? – Ангел озадаченно почесал затылок, оскалился и подмигнул Птаху, ткнув указательным пальцем в подопечную.
- Тань от меня, - договорила женщина и перевернулась на другой бок, натягивая плед на голову. Мужчины переглянулись. Пока они замерли, придумывая как извернуться, ведьма выглянула из-под пледика и, не открывая глаз, заявила, - что за дурацкая привычка всякую шваль домой тащить! Проходной двор устроили тут, поспать даже негде… Птах, ты своих питомцев при себе держи, а! И вообще! Идите отсюда. Голова болит от вас. А ты, - махнула рукой в сторону Агне, не оборачиваясь, - обратно про ромашки и котиков поставь. Классно было.
Трое могущественных мужчин отсели чуть дальше и переглянулись.
«Знал, что она не спит…» - Агне, подозрительно глядя на ангела, завис в выборе эмоции. Которую лучше пережевать первой? То ли растеряться от неожиданности, потому что женщина по всем признакам реально спала глубоким сном! Даже в колдовском видении перед ним лежит обычный спящий человек. Спящий! То ли рассердиться за испорченную работу. Как вот теперь заклятье отыграется на и без того подрастерзанном подсознании женщины? Хранитель, видя их с Птахом работу, мог бы и предупредить. Видимо, решил, что так будет лучше. Стоит ли доверять крылатому в подобных вопросах? Скорее, да. Агне хмыкнул.
- Ты же спишь, Маш, - тихим ласковым тоном проговорил он и поправил край пледа.
- Базара ноль. Сплю. Ничего не помню, - отозвалась колдунья. Птах раздосадовано всплеснул руками и, указав на подопечную, наехал с претензиями на хранителя.
- Это твоя работа! Разбаловал своей заботой! Ждать теперь, когда заснёт, или вырубить грубо?
- Да я сама вырублюсь, что ты, - заступилась за ангела ведьма, заёрзала, ища удобную позу для засыпания. Она пару раз пнула кулаком подушку, перевернула прохладной стороной вверх. Полежав минуту под пристальным молчаливым наблюдением, скинула плед и села. – Это бесполезно, короче. А знаешь, что самое… - задумалась, подбирая подходящее слово, осмотрелась по сторонам, поправила воротник тёмной шелковой рубашки Птаха и проговорила. – Я на днях кое-кого встретила… нет-нет, не то, не перебивай, - женщина поспешила прервать возможные увещевания Творца о необходимости переспать с прожитым опытом. Агне уверен в педагогическом опыте Творца. Южанин, обучая своему искусству ведьму, определённо смог донести до молодой головушки о последствиях. Мара прекрасно понимает, что с ней случилось и как события параллельной временной ветки укладываются в линию текущей жизни: на нервы наматываются, превращая здоровый организм в дёрганное неуравновешенное подобие, удаляющееся от морали и нравов и способное на всё, кроме разумного и адекватного. Бессознательное восприятие случившихся моментов в виде сна позволит ей сберечь психику от расщепления. Проснувшись, покопалась бы в увиденном, знаки - символы для себя вывела бы. И на том всё. Жила бы дальше, как ни в чём не бывало.
Упрямая женщина вздохнула и поглядела исподлобья на хранителя.
 – Это всё я понимаю. Я… забуду. Постараюсь по крайней мере… Но я  кое-кого встретила и… Мимолётно. Просто в глаза друг другу посмотрели. Даже лица не разглядела толком… Да кому я вру! И лицо разглядела, и машину, на какой уехал!.. И голос запомнила…  А внутри как щелкнуло! Как будто картинка сложилась, понимаешь? Будто вот так и должно всё быть, потому что оно именно вот так задумано. И… То, что сделал Гарм, и то, что вы сейчас пытаетесь сделать, теряется на фоне… - она покрутила кистью руки возле виска, не в силах выразить словами круговерть мыслей.. Сморщив нос и фыркнув, ведьма протёрла сонное лицо ладонями и попыталась объяснить, что с ней происходит. - Как будто два потока идут. Ваш и его… В смысле, его глаз. Это он. Это прям он. Аз, я... Очкую я! Не понимаю, что происходит и откуда столько волнений внутри. Ледоход какой-то. Мне не нравится. Сними с меня ЭТО.
- А сама чего? – чуть хриплым голосом, выражая натянутую заинтересованность, спросил Аз. Хранитель замер и поставил на экономный режим движения, уходя в себя и отстраняясь от присутствия в окружении «напарников». Женщина устало вздохнула, поправила несчастную подушку и упала, закрывая глаза и погружаясь в бездействие. Ангел грузно поднялся и жестом пригласил остальных переместиться на кухню. Покидая подопечную, немного грубо провёл большой ладонью по голове ведьмы и прошептал: «Спи теперь».
За плотно закрытыми дверьми святая святых - кухни - мужчины расселись за круглым столом. Аз, не растрачивая слов, мимикой и жестами объяснил Птаху, что хочет. Южанин кивнул и заморозил поток времени. Теперь за дверьми мир замер, могущественные мужчины могут отложить спешку и поговорить.
- То есть всё это время, пока мы над Машей тряслись, она не спала и видела нас и что мы делаем? Или она вот так спит? Вот так? Телом? Так, чтоли? Или как вообще? - Наконец-то смог высказаться колдун, с возмущением поглядывая на запертую дверь. Аз кивнул, постукивая пальцами по столешнице. 
- Ещё и учится тихонечко, - под недовольством Птаха явно прослеживается гордость за ведьму. - Заметили, как тело от сознания отделила? И я не заметил. Спряталась в бессознательной «темноте». Ни мыслей, ни образов. Интересно так получилось. Раньше такого не было.
- А раньше она не боялась, - иронично хмыкнул Аз.
- Чего? Здесь свои только остались, - недовольно вскинулся Агне. Он покачал головой, поджал губы и отвернулся к окну, вглядываясь в черноту проёма. – Ясно, что со швалью она ещё не познакомилась…
- Ничего тебе не ясно, - глухо зарычал Аз. Ангел невольно сжал кулаки. Поморщившись, хранитель размял запястья, хрустнул суставами пальцев и покрутил головой, разминая шею. Успокоив гнев, сделал медленный выдох. Он шкрябнул ногтями по щекам, подбородку, сложил руки перед собой на столе и всю суровость свою разнёс еле сдерживаемым смехом. Утирая крошечные слезинки в уголках глаз, хранитель договорил. – Анекдот ходячий, блин! Встречаются как-то жена с мужем, бывшим и будущим. Испугалась она, ага. Вы теперь хоть убейтесь, а забыть выходки Гарма не заставите. Она воспоминаниями о встрече с Валом укуталась, как пледиком, и не отпустит, пока не разберётся в… чЮвствах.
Птах прикрыл ладонью глаза, проговаривая ругательства на древнем и давно мёртвом языке. На выдохе уместил современные восточные высказывания и слегка сполз на стуле под стол. Агне вопросительно глянул сначала на Творца, затем на ангела.
- Я же говорил! Я же предупреждал! Оставить надо было Анхура и мой Пантеон! Но нет, вам виднее с ваших высот! У нас же разные высоты! Вот поставил бы Анхура, и проблем сейчас никаких бы не было! – быстро заговорил Птах и, добавляя весомый аргумент, хлопнул ладонью по столу, - Эти встречи надо вычеркнуть из памяти! Аз, надо!.. Варвары! Своевольные безудержные варвары! Всё у них через… ломание! Ломаю и ломают! Рушат и портят мои игрушки!
- О, тёща проснулась. Чего свербишь, пернатое? С Оракулами переплетём пару нитей, ты гармовские переходы в сон обернёшь. Гладко должно пройти. Но вот эти, …ть, чувства! Уже сложно. Положительные. Зацепилась, - отмахнулся от занудливого выговора напарника хранитель, прошерстил в голове примерные выверты из ситуаций, глянул со вздохом на колдуна и помахал тому ладонью, прощаясь. – Иди, короче.
Он не волен спорить. Просто очнулся в номере отеля в разгар ночи в одиночестве и тишине.
- Ха! Шваль… - Агне усмехнулся и покачал головой. Он сел в удобное глубокое кресло напротив зеркала и включил торшер. Отличный момент для обдумывания произошедшего. Следя за собой и своим состоянием, напряженно выдохнул. - Так… Двое теневых влиятельных мужей не предусмотрели возможные огрехи в процессе? Как?
Между собой настоящим и отражённым колдун позволил памяти выстроить картину поступков, шаг за шагом. Творец призвал его. Творец и колдун создают заклятье над спящей ведьмой.  Ангел раза три вплёл свою целительную силу. Результат?..
- Так, - пробормотал Агне, - Что-то тут не то. Завязь где? При чём тут Пантеоны? Повелитель не мог не знать… чего? Что ведьма не спит. Не мог. «Не заметил»? Почему Анхур, бог войны, подошёл бы лучше м… Вала? Покорен Птаху… Так… Высокий уровень : хитросплетения божественных «если бы» оставили Ка Маши при Птахе, но тогда отвалились бы и Один, и Велес. Так?.. Так… Так… - стоит ли размышлять о замыслах божеств, Агне в данную минуту сомневался. За долгие века он уже привык полагаться на Их промысел и видение. Там достаточно мудрости даже у хтонической части, чтоб создать равномерную последовательную линию бытия. И Тень. Тень следит и прикрывает. Повелитель недоволен, но не исправляет. Останется так их заклятье? Или без него подправит? На том их решение. Однако ж… В чём проблема? Ведьма не спит и спит одновременно, палит в подобном состоянии его работу и позволяет ей быть. На сон легло бы гораздо мягче, а тут как? «Ломают и ломают». - Варвары мы… Чувства. Два потока. Безумец! Снова влез! Сказано ж было… Когда он кого слушал-то? И как теперь она воспринимать всё должна? Два провала в прошлое перед основным из памяти не стёрты! Безумец… Безумцы. И он и она! Чему сопротивляются? Увидела его до провалов… Ага… Значит, провалы восприняла как должное. И меня… Шваль свою…  Ха! Изломчик,  - по щелчку пальцев на зеркальной поверхности загорелись пять точек по углам правильной пятиконечной звезды. Рисунок соскользнул с зеркала в воздух, лёг горизонтально. Над пятью точками появилась ещё одна, соединившись с остальными прямыми линиями. - Это я понял. Первая точка, - пробормотал колдун, разглядывая получившийся пентагон. Стороны пятиугольника плавно раскрылись, снова легли горизонтально, образовав новую пентаграмму, большего размера. Над ней появилась новая точка, и грани так же соединились линиями. Колдун кивнул. – Прежнее стало мало для вмещения нового объёма информации. Требуется расширение возможностей охвата. Понятно. Переход от одного якоря  к другому. Сделано. В чем подвох-то? Что сломано? - В ответ одна из граней малой пентаграммы надломилась и исчезла. Агне приблизился к объёмному рисунку и нахмурился. – Теперь не понятно. Что произошло? Когда?
- Детали, детали, детали, - насмешливо вздохнул женский голос. В нос ударил яркий запах лимона с корицей. На плече осталось мимолётное касание маленькой ладони. Агне, погружённый в задумчивое созерцание фрактала, невольно попытался удержать руку жены и повернул голову, желая рассказать о догадках. Опомнился. Её давно уже нет. Всего лишь мираж. Сам не понял, почему нервно рассмеялся. Встал, оборачиваясь и оглядывая сумрак комнаты. Мираж! Комнату наполняет её запах. Вот она сейчас появится снова. Неуловимая, как ветерок в пустыне. Браслетами, увешанными медными монетами, бряцнет, приближаясь. Он поймает, да. В волосах её пышных, кудрявых запутается. Из-за спины снова голос её шепнул, заставив резко обернуться.  – Варвары вы. Дикари. Берр_Серрк.
Она всегда так смеялась над ним. Вкладывала в слово несколько смыслов и наблюдала за его реакцией. Бер_Серк. Воин в медвежьей шкуре. Или нагой перед ней, у её ног, в её шёлковых руках. Перед проедающими темнотой карими глазами. Она пронзала его собой, своей сутью. Она для него. Совершенное Творение Птаха, дивной южной красоты колдунья. Очаровательная. Пленительная. Возле него, высокого широкоплечего воина – северянина.
- Я вижу тебя, Берр_Серрк, - мираж жарким ветерком выплеснул в лицо колдуну давно похороненные чувства. Пламя страсти осело на губах, проело грудь до глубин сердца, сбивая ритм и вытаскивая наружу острую разъедающую боль потери. Судорожный вдох застрял в глотке, вынудив колдуна согнуться. Мог бы сказать, что вспомнил. Но он не забывал никогда! Как можно? Дар! Дар, врученный ему Творцом!
- Такси мне… надо, - схватив трубку и набрав администратора, с трудом проговорил Агне. Еле вспомнил, где находится, на каком языке говорить. В голове за гранью понимания происходящего разлилась мелодичная женская речь, сбивавшаяся на придыхании и шипящих. Она говорила, говорила, говорила. Рассказывала одну из оставленных в древних песках сказку. О луноликом чуде, вырванном из рук разъярённым демоном, украденном у неё счастье.
А он слушал.
«Я в городе. Вы где?» - Успокоенными мыслями  спросил он у Дана.
«О! Здорово! – обрадовался меньшой брат. - У меня на даче…»
«Скоро буду», - коротко предупредил Агне и закрыл связь. Да, он действительно прибудет к ним. Скоро. Оставил телу рефлексы: оно само покинуло номер, спустилось вниз. А колдун отследил каждого из братьев. Конечно же, Вал с Даном. Где ему теперь быть? Город пропах вёльвой. Агне даже человеческим носом чует её в воздухе сквозь будоражащий звон аромата лимона с корицей. Пионы в зимнем морозе.
Сказка в голове то стихала, то звучала громче. Пьянящий мелодичный голос нежно растекался протяжными переливчатыми гласными, угрожающе рубил рассерженностью и холодной непреклонностью. Колдун вслушивался, ловя каждую ноту. Она звала его и требовала справедливости.
Опьянённый, одурманенный памятью о столь далёком счастье, он провалился в видения. Хрупкая маленькая женщина с бронзовой кожей в лёгкой полупрозрачной тунике изгибалась в танце перед ночным костром. Она танцевала в сумраке южной ночи для него. Осторожно переступала на носочках, плавно вскидывала кисти рук и тянулась к полной луне, застывшей над её головой. Его Ифе.
Их познакомил Птах. Молодая служительница храма и хранительница знаний многих поколений жрецов её рода. Творец подтолкнул маленькое дивное создание ему в руки и растворился в пролетающих днях. А она стала настоящим украшением бессмертного бытия Волка. Разум и страсть, распалённые Югом, удивляли и грели его Ка. Каждый день колдун любовался ценным даром. Каждый день влюблялся с новой силой. Она знала его суть. Она видела его, став достойным продолжение. Друг и спутница. Возлюбленная супруга. Не было после ничего даже близко похожего на самобытную покорную ему дикость нрава.
В то время Египет был вилаяйтом Османской империи. Они жили в отдалении от больших городов, от шумных базаров и политических игр. Это в начале бессмертного пути интерес к интригам перевешивает рефлекс самосохранения , а после… После приходит сытость, и хочется уже спокойных размеренных лет. Они вместе занимались наукой, изучали искусства и таинства древних жрецов. Вёльва оказалась права: в стародавние времена магия и чудеса были на каждом шагу. И чем дольше он жил, тем меньше магии оставалось, тем больше становилось науки. Много, и впрямь, потеряно. Не для живущих в Тени. 
Их покой потревожили лишь раз, когда Моди посмел приволочь под крышу его дома побитого хрипящего пса. Шпион коротко объяснил, что Вал нарвался на какого-то отвязного шамана в Каире и умудрился-таки того обидеть. В отместку шаман проклял Волка, сведя благородного служителя Одина до шкуры дворовой шавки. Ифе долго смеялась над пройдохой-братцем. Единственный шаман на Юге, способный такое учудить, - Птах. По просьбе Агне, супруга вступилась за нахала. Творец услышал её призыв и дал срок: в час шестнадцатого года его наследия шкура спадёт. Через год Ифе родила дочь. Луноликое чудо с яркими зелёными глазами. От Агне Севера девочке досталось больше, чем от матери Юга. Пытливый ум, неусидчивость и жажда приключений выманивали малышку из-под надзора кормилицы и матери, впутывали в постоянные передряги. Она умудрялась найти себе приключений даже не выходя за пределы дома.
Если бы не…
О, сколько раз Агне повторял в ночной тишине эту фразу! «Если бы не Хальвард»!
Будучи псом, брат следовал за маленькой недотёпой по пятам, ограждал от змей и скорпионов, сотни раз ловя ядовитые укусы и жала. Сотни раз вовремя утаскивал за подол от глаз южных гостей на закрытую половину дома. Сотни раз таскал из коллекции колдуна любопытной девчонке свитки с древними текстами. Если бы не Хальвард, была ли она у них столь долгие годы? Смог бы Агне в одиночку сберечь своё сокровище, сидя над очередным экспериментом или заклятьем? Заигрывался колдун порой.
Чем старше становилась дочь, тем больше печали появлялось во взоре Ифе. А он не замечал. До последнего не замечал, как милое дитя похоже на вёльву. Да, Птах любит красивые сказки. Прекрасная жена Ифе – отражение мужа и идеальное совершенное создание. Прелестная дочь Мив-шер – воплощение первой любви колдуна. Разве не дар ли – получить всё?  Редкий и неповторимый дар.
И в наслаждении безмятежностью их бытия он забыл о наказании Птаха. В разгар ночи их пробудил крик дочери. Колдун с супругой не замедлили оказаться в опочивальне девочки, где разгорелась драка двух мужчин. Ифе оказалась рядом с напуганной Мив-шер и увлекла её подальше, в дальний угол комнаты, закрыв собой. Агне вмешался, растащил в разные стороны Хальварда, ставшего человеком, и незваного амбала в чёрной кандуре и таком же чёрном, расшитом серебряными нитями, биште. Незнакомец понуро глядел на братьев, сжимал кулаки и готовился продолжить бой.
- Она моя! Моя! – заорал Вал, ринувшись на незнакомца. Однако Агне встал меж ними и потребовал объяснений. Хотя уже смутно догадывался.
- Нет! - взвизгнула Ифе и, бросая на бегу мольбы, повисла на руке незнакомца. Супруга что-то быстро затараторила, дёргая пришлого за рукав и жалобно глядя снизу вверх. Она указывала на Вала и говорила, говорила, говорила. Мелодичный голос срывался в хриплый рык. Гость лишь слегка повернул голову, сухо глянув на женщину. Та, всхлипнув, смолкла, упрямо замотала головой и, гордая, спрятала своё сокровище за спиной.
- Отдай им год, - тихо прорычал незнакомец, сверля холодным взглядом старшего брата. – Один год. Этого достаточно.
- Хальвард, идём, - Агне подтолкнул брата прочь из комнаты. Волк еле сдвинулся с места. Колдун выкрикнул в лицо брата, - она моя дочь!
Лишь тогда Вал позволил себе отступить. Уединившись в библиотеке, они смогли спокойно всё обсудить.
- Да, она для тебя жена. Я понимаю тебя, брат. Ты ждал долгие годы её возвращения. Да! - с тяжелым вздохом произнёс Агне, - Из воплощения в воплощение она была рядом с тобой. Я понимаю. Это неизменно, брат. Но и ты пойми меня! Сейчас она – Мив-Шер, моя дочь. Моя, слышишь? И она… Она теперь ученица, Хальвард. По роду Ифе ей положено сначала пройти обучение, познать тайны и науки материнской магии. Хранитель…
- Он трижды забирал её, Агне! – разъярённо закричал Хальвард, указывая на закрытую дверь. – Трижды уносил её душу из моих рук!
- Он её Хранитель, - попытался донести понимание до разума разгневанного брата. Тот глухо зарычал, отвернулся от Агне и принялся расхаживать из угла в угол. Как бы зло не кипело в душе брата, он прекрасно понимает просьбу. Упрямец знает и о Хранителе, и о предстоящей гибели девочки. Но в четвёртый раз не в силах сдержать себя и принять неизбежное. Агне, следя за мечущимся из стороны в сторону братом, с трудом произнёс, - Он не причинит вреда девочке. А вот посвящение в знания матери могут. Она живая, Вал! Живая, понимаешь? А ты уже похоронил… мою дочь.
В тот вечер Вал остановился, бросил на колдуна холодный, полный гордости взгляд. И, разумеется, сделал всё по-своему.
Хранитель просил один год для дочери. Достаточно времени, чтобы девочка переняла знания матери и научилась обращаться с чистым хаосом творчества Птаха. Постоянная грань между «здесь» и «по ту сторону», в  Дуате, требовала концентрации на ритме сердца. Аз помогал исцелением в периоды провалов в загробное царство. Живым там не место. Вал наблюдал издали, тихо рыча ругательства сквозь оскаленные зубы.
Ифе каждый раз злилась, она прогоняла брата прочь. Она всегда пристально следила за их сокровищем, не допуская даже минуты без присмотра за девочкой, а толку? День Мив-шер отдавала матери и Азу, а ночью сбегала… к защитничку. Сколько бы не пытался Агне вразумить брата, что его беспокойство бессмысленно, тот закрывал уши. Но не Мив-шер. Она слышала их разговоры. Разумеется. Глупое неразумное создание с большими ушами и упрямым нравом. Тоже решившее сделать всё по-своему.
Через полгода нагрянувший из откуда-то Моди, казалось, принёс в их дом облегчение. Он позвал брата на помощь в Каир. Шпион снова проворачивал тёмные дела. Вечный интриган и барыга!
Только казалось. Последние крупицы идиллии утекли сквозь пальцы с известием о беременности дочери. Ифе погрузилась в мрак гнева и злобы. Она смаковала мысли о позоре, навлечённом братом на её род, отказалась от Мив-Шер. Церемониально отреклась от наследницы. Ифе отдалилась и от Агне, всё больше молчала. Она не приближалась к дочери, считая ту проклятой. И как бы не объяснял Агне жене, что всё в порядке, что Хальвард не бросит  Мив-Шер, все слова пролетали мимо. Его дитя ходила в тоске, она всё чаще оставалась с ним в библиотеке, сидела в тёмном углу и старалась не глядеть в его сторону. Колдун развлекал девочку чтением старых свитков и рассказами о путешествиях братьев, о Севере, о родной земле. И его слова ни сколько не успокаивали Мив-Шер
Противоречиями, раздиравшими душу, Волк делился лишь с Азом. Хранитель скорбно выслушивал речи колдуна, понуро вздыхал и качал головой. Не было у ангела подходящих слов. Всё было сказано самим Агне. Как бы не стремился северянин к познанию мистерий таинственного египтянина, он оставался северянином. Викингом. Служителем Одина, чья жизнь отдана Воле одноглазого бога. Как и остальных братьев. Как и Мив-Шер.  А Ифе…
Но мог ли он не держать в сердце разочарования и обиды на брата за такой поступок? И даже видение трепетного, заботливого отношения Вала к его дочери в частые визиты из Каира нисколько не уменьшали тяжести отцовских переживаний. Колдун никак не мог справиться с чувством предательства. И любая улыбка брату оказывалась лицемерной.
Аз появился в час алой луны. Он молча склонил голову перед Агне, объявляя приближение утраты.
«Ты далеко, - обреченно вздохнул колдун, сетуя на брата, - ты так далеко».
«Ближе. Успею», - холодность мысли Вала дала крохотную надежду на благой исход.
Час родин наступил гораздо раньше срока. Ифе со служанками не пускали его на женскую половину дома, оставляя в бесконечной тревоге. Ночь длилась и длилась, разрываемая криками страданий дочери. Он старался не слушать, отвлечься. А потом вместе с рассветом по дому разлился первый мелодичный плач новой жизни.
Ифе вышла к нему, сидящему за столом в большой комнате. Она ласково улыбаясь, поставила перед мужем золотой кубок с красным вином, устало поклонилась и вернулась на свою половину. Как он тогда подумал, она простила дочь и обязательно позаботится о ней. Даже ворвавшийся ураганом брат не встревожил его. Агне рассмеялся, встречая Хальварда, поднял кубок и что-то сказал. Сам не помнит уже слов, но явно что-то смазливое бросил. Ведь ночь закончилась. Он готов был уже отпить вина, рассыпая на восточный манер поздравления брату, ставшему отцом.
Конечно же, волею судьбы дочь оказалась рядом. Измученное создание нашло в себе силы прийти к нему. И, перехватив его руку, дочь осушила праздничный кубок. Его сокровище упало в руки брата и закрыло глаза.
Он понял, почему Хальвард так ненавидит Аза. В тот миг Хранитель чёрной тучей навис над братом и, легко подхватив тело Мив-Шер из рук викинга, исчез.
Аз_просто_исчез.
Ифе и служанки остались бездыханными телами в комнате дочери.
В молчании Хальвард вывел Агне из дома.
В молчании Хальвард оседлал лошадей.
В молчании Хальвард спалил к чертям закончившееся счастье Агне вместе с домом, телами и Ка.
Если бы не Хальвард…
Колдун не оборачивался. Пожар остался за спиной  на долгие-долгие годы. В Каире в молчании они разошлись в разные стороны и не пересекались с тех пор.
И вот теперь такси остановилось перед высоким забором загородного дома Дана. Расплатившись, Агне прошёл двор, без стука в двери переступил порог и направился на звук разговора. Хальвард и Дан, сидя за столом в кухне, переговаривались, посмеивались. Дан, сидевший ко входу лицом, увидел явившегося брата и радостно поднялся навстречу. Хальвард лишь успел обернуться, как Агне поприветствовал его размашистым ударом в лицо. От второго удара Вал умудрился увернуться, отскакивая в сторону, неосторожно разворачиваясь, потерял равновесие и упал на бок.
- Если_тебе_говорят, - Агне воспользовался шансом, отпустил накопленную за века ярость и принялся пинать брата в живот, - прищемить_зад_на_стуле_надо_прищемить_зад_на_стуле!
Подскочивший Дан повис на плече колдуна и с трудом оттянул того в сторону. Смахнув захват младшего Волка, Агне схватил со стола пузатую бутылку, с силой опустил её на голову постаравшегося встать Вала.
- Вот, - довольно хмыкнул Птах. Он в компании Аза засвидетельствовали встречу братьев, появившись у дверного проёма. Творец поднял откатившуюся к его ногам прочную тару, под непонимающими взглядами Агне и Дана отвинтил крышку и плеснул содержимое в пару фужеров. Один протянул Хранителю. - Я же говорил, что Анхур лучше. А это… Никакой перелести от них не дождёшься! Варвары.
Вал поднялся, стряхнул с плеч соринки, распрямился с хрустом, открыв морозилку, достал пакет пельменей и приложил к затылку.
- Мив-Шер? – коротко спросил у Агне, ставя стул на место и занимая место за столом.
- Да, - кивнул колдун, садясь напротив. Пристыженный присутствием Повелителя, на глазах которого посмел сорваться в грубую животную импульсивность, Агне шумно выдохну. Он схватил полотенце и протёр кулаки, стараясь стереть со следами ударов и давнее выжженное до тла прошлое. Швырнул кусок ткани в раковину, отобрал рюмку у младшего брата и опрокинул холодную жидкость. Жар хлынул по горлу, глуша гнев. Колдун прорычал. – Надо было сразу так сделать. Ты угробил мою жизнь... брат! Ты - вечно влезаешь и гробишь мою жизнь! Тебе говорят «Хальвард, не лезь, не надо, не порть!», но ты упорно влезаешь и срёшь своим упоротым безмозглым упрямством! Вёльва должна была стать женой мне – ты влез. Должна была встретиться со мной, когда при Ларсе была, - ты влез. Она моей дочерью родилась, ублюдок ты… Выродок! Но нет! Просили не трогать, но и тут  по-своему поступил и угробил к чертям мою жизнь в очередной раз! И теперь влез! Какого чёрта брат?! – заорал колдун, нависая над головой Хальварда, - какого чёрта она тебя, шакала, увидела?!
-Ммм, семейные разборки, - умиленно протянул Аз, прихлёбывая янтарной жидкостью, - лепота. Не, Анхур покладистый. Так интересно не было б.
- Вот тут я согласен с Птахом, Вал, - вновь опустившись на стул, Агне выдохнул, отдышался, отпуская ярость. – Анхур бог. У него мозгов хватит, чтоб не поступать так ублюдски, как поступаешь ты!
При его словах Творец толкнул хранителя в бок и, гордясь произнесёнными колдуном словами, показательно вздёрнул нос. «Тёщща, ёпт», - шепнул Аз, ухмыляясь.
- Вот именно, брат, - усмехнулся Вал, поправляя холодную пачку на затылке, и поморщился от боли в скуле. Он поглядел в сторону безмятежно наблюдающих за разборками Аза и Птаха. Творец надменно закатил глаза. Аз пожал плечами и отсалютовал фужером.  – Анхур бог. Бог войны. Он человеком никогда не был. Там состраданием и осознанием человеческой природы и не пахнет. Простая машина для убийств. Он, будь на моём месте, угробил бы твою жизнь один раз и навсегда, понимаешь?
Аз согласно кивнул, ткнув Птаха в бок. Творец смерил напарника презрительным взглядом. Ангел ответил, показав коллеге средний палец.
- А мы тогда кто по-твоему?! – расхохотался Агне и ударил кулаком по столу. – Мы кто? Люди, чтоли? У нас человеческая природа, чтоли?
- Ты не прав, брат, - устало возразил Хальвард. – В нас человеческого гораздо больше, чем… - он мотнул головой в сторону наблюдателей. Те переглянулись и синхронно пожали плечами. Да. Не их удел жить людьми. Вал кинул несчастную пачку перед собой и усмехнулся. – А сам-то? Дочь… Жена… Обиделся. Предал я тебя, да? А сам-то? Букет потащил, когда всё решено уж было. К этому,  - ткнул за спину в сторону южанина, - в прислуги попёрся. И как? Знаний захотел! Много получил знаний-то, египтолог? Северянин ты. Викинг. Берсерк. Принял тебя твой обожаемый? Ты за столько веков даже не вспомнил про внука, кстати. Смесь двух Элит. Эксперимент, между прочим, вот этого… этого вот любимца твоего!..  За боль свою вцепился и сидел… где-то. Насиделся? Выполз? Приполз! Так кто шакал-то?
- Внук… – Агне замер, вглядываясь в брата остекленевшим пустым взглядом. Он видел тела служанок и жены. Он видел дочь на руках Аза. Треск горящего дома звучал в голове громче мелодичного распевного плача. Колдун растерянно глянул на Дана, на безучастных свидетелей и его и Хальварда разговора. Принимая правоту брата, колдун протёр лицо ладонями и согласно проговорил, - Я шакал.
«Ты осёл, - хрипло ухмыльнулся Моди, вклиниваясь в разговор. – С Анубисом не знаком.  А щенок ваш крупный такой оказался, орущий… Я там раньше оказался, брат. Ифе служанок уже опоила. Мив-Шер тоже успела вина глотнуть, так что… Зря орёшь. Ифе хоть и жена тебе, но не из наших. Она всё про позор говорила, брат. Не смирилась бы никогда. А щенка я забрал. Нормально с ним всё обделал, в хороших руках рос».
Агне медленно выдохнул. От услышанного голова разболелась. Вина мешала в глаза братьям поглядеть. Столько веков лелеять разбитую жизнь и винить не себя. Аз услужливо поставил перед Волком фужер с крепким напитком. Дан, пробормотав про вред семейных тайн на атмосферу дома, выставил на стол овощную нарезку и запас из бара. Глянул на потолок. Лилечка спит. В больнице её осмотрели, убедили его, что всё хорошо, и велели дать поспать, попутно выдав успокоительного. Хранитель с укором вздохнул и развёл руками. О чём Дан беспокоится, когда Аз здесь?
- Твой внук, Агне, - кивнул Хальвард, разглядывая вегетарианский вариант закуски. Цокнув, добавил мясных блюд . Залпом осушил свой фужер и закинул кругляш колбасы в рот. Жуя, довольно проговорил, - и мой сын, кстати. Сын… Мы с Моди потом отслеживали родословную. И вот, - Вал мотнул головой куда-то в сторону, - с потомком на днях в шахматы играли. Жулик старый вырос. Тоже весь во внуках.
- В шахматы? – нахмурился Дан и удивлённо воскликнул, - ЛукЧит чтоли?! Хранитель «Песочницы»?! – видя, как Вал весело закивал, стараясь не рассмеяться, резко развернулся к колдуну и торопливо, сбивчиво заговорил.. – Тут в городе для Теневых раздолье. Все как-то уютно устроились, между собой ладят. А ЛукЧит это у нас Сан Саныч, сторож на кладбище. Так-то за порядком охотники смотрят, а если где не справляются, то у ЛукЧита есть под опекой группа низших вампиров. Те по ночам улицы стерегут от всяких зарвавшихся. Куда им кроме кладбища-то пойти? Вот и приютил старик. С него город так и прозвали – Песочница. Мощи иногда много у наших дуралеев, но на громадные дела никто не идёт. ЛукЧит ругать станет. Все знают, что он… с этим, - Дан указал в сторону Птаха. Южанин цокнул и закатил глаза.
- Естественно, он с «этим», милый! Я за своими творениями наблюдаю и оберегаю. Нет-нет-нет, - прежде, чем Агне что-то решил сказать, Творец обошёл стол и, встав напротив колдуна, заявил тоном учителя, - милый, ты не понял. Творцы вне добра и зла. Творцы вне дуальности. Мы, милый, создаём дуальность, а вы, - он ткнул в каждого из братьев, - живёте по серединочке и пользуетесь по своему усмотрению. А он, - Птах ткнул в Аза, замялся, поморщился, - и из… его…  подобных… на какой-то одной стороне.
- Ой, пернатый, - иронично рассмеялся Аз, достал из кармана маленький блокнот с огрызком карандаша и впихнул в руки Творцу. – Пиши: тщеславие –  это необузданное желание преобладать над остальными; гордыня – это ярое самолюбование. Нарциссизьмой светишься, бахвалюжник.
- Да что ты лезешь постоянно под руку со своим юморочком?! Не доводи меня до гнева! – возмущённо воскликнул Птах, отшвыривая предметы письма в сторону. 
- Не доводи меня до сарказма, - ухмыльнулся Хранитель и подмигнул игриво напарнику,  – ммилый.
- Как ж ты мне дорог, блат, - рассмеялся Вал. Птах подозрительно прищурился, глянул сначала на смеющегося викинга, затем на ангела. Аз непринуждённо вскинул глаза к потолку и принялся насвистывать, не попадая в ноты.
- Сдал! – Творец скрестил на груди руки.
- Чуть-чуть, - отмахнулся ангел. – Смотри дальше.
Вал при этом усмехнулся и, повернувшись к приунывшему брату, спросил:
- Так, говоришь, она меня запомнила, м-да? – викинг почесал затылок и сдержанно улыбнулся. – И что она там?
- А что она там? – иронично оскалился Аз, когда Агне отозвался удрученным вздохом, не решаясь ответить. Садясь к братьям за стол, ангел взял вилку и присоединился к ночной трапезе, - не спит, понимаешь ли, наглость твоя! Этот ей сказки волшебные полночи читал, а тот по подсознанию шарил. А она не спала в этот момент.  Маруся «откат» влепила втихаря и своими… размышлениями занялась. Умница-то!
- В смысле «откат»?! – древний колдун окаменел от услышанного, быстро вспомнил процесс от начала колдовства, каждый момент вмешательства обоих спутников и ударил ложкой по тарелке. Громкий фарфоровый дзынь пришёлся как раз на нервно дрогнувший глаз Агне. – «Сними с меня это»! Твою ж силушку! Обращение к хранителю!  Я, что, под своё же заклятье попал?! Ах вы ж…
-  А нечего букетами разбрасываться, - расхохотался Вал и горделиво стукнул себя кулаком в грудь. – Моя.
- Да пошёл ты, - отмахнулся колдун, припомнив определения Аза про тщеславие и гордыню. Древность и отрешённость сказались. Могущественные Теневые мужи подтёрли нос старому мудрому оборотню. Не обидно получать уроки. Досадно, что мог бы избежать, а всё равно пошёл в поводу. Мог же. Не подумал. Неосознанно колдун застыл с бокалом в кулаке и принялся просматривать вероятности закляться-сна с учётом вмешательств Творца и Аза и без них.
- Ой, сколько песка с древних мозгов посыпалось, - цинично проговорил Аз, наблюдая за мыслительным процессом в голове Агне, и, ткнув вилкой в сторону колдуна, глянул на Творца. – Вот тебе и твоя прелесть выпала.
- Даня, - в столовую впорхнуло создание с яркими растрёпанными волосами и растерянно замерло на пороге, - ой!..
Испуганно округлив сонные глаза пёстрая девчушка смущенно принялась стягивать подол футболки Дана, пытаясь прикрыть колени, и отступила обратно в коридор. Она попутно умудрилась махать руками, зовя младшего брата.
- Иду, малыш, - Дан торопливо отложил бутерброд обратно на тарелку и, отряхивая ладони от крошек, вышел следом. В повисшей тишине Агне вопросительно указал в сторону двери и вскинул брови. Вал, усмехнувшись, кивнул.
-Малышшш, - тихо передразнил младшего брата  и хмыкнул. Колдун поддержал понимающей ухмылкой.
- Ты про фрактал заклятья помнишь? - глядя в сторону удалившейся парочки нахмурился Аз. Колдун кивнул. Только просматривал новый раскрытый пентагон. Узор пентаграммы расширился и слегка повернулся. Хранитель задумчиво почесал затылок, откинулся на спинку стула. – А с вашей расстановкой сравнил?
- Неа. А надо? – помотал головой колдун. Озадаченный серьёзностью настроя Хранителя, Агне воссоздал объёмный рисунок, добавил череду вспыхнувших точек в порядке обращения братьев. Верхний угол как раз совпал с Даном.
- Видишь поворот? Это обратный отсчет, - пояснил Аз и, иронично рассмеявшись, хлопнул колдуна по спине. – Ты следующий!
- Да пошли вы, - отозвался уставший от трюков сладкой парочки колдун.











Глава 7 Welcome to…

Утро после торжества началось с кофе, пролитого на белую футболку. Вал тихо зарычал, разглядывая знаки и символы в кофейной гуще на белой ткани. Лилечка, случайно оказавшаяся у оборотня под локтем, побледнела и суетливо ретировалась спиной к выходу. Она натолкнулась на входящего в кухню Агне с подносом в руках. Пустая посуда со звоном разлетелась на осколки, а теперь уже жена Дана, испуганно взвизгнув, отскочила в сторону и попала в руки Птаха.
- Тише, милая, - мягко улыбнулся южанин, потирая разнервничавшейся девушке плечи, - всё хорошо. Дыши. Носом вдох, выдох ротом.
- Ртом, - поправил Творца нарисовавшийся рядом крылатый амбал. Аз, аккуратно держа маленькую белую кофейную чашечку двумя пальцами, шумно прихлебнул напиток и подмигнул барышне. Та уставилась на него широко распахнутыми ресницами и замерла.
- Это из бара посуда, чтоли? – нахмурился Вал.
- На правах тестя, - оскалился ангел. Оборотень мрачно глянул на хранителя, тихо бормоча про обнаглевших родственничков. Хранитель в ответ с сарказмом ухмыльнулся, - ой, подумаешь! А сами-то? Понаехали! Страшилки детские.
- А долго она ещё так шарахаться от нас будет? – поинтересовался колдун. Он собрал разбитую посуду с пола и отправил осколки в мусорку. Остановившись рядом с любимым Творцом, Агне с интересом посмотрел на застывшую в восторге невестку.  – Чего она нас пугается?
- А ты свою рожу видел? – рассмеялся Аз.
- Девочка умеет видеть структурно одновременно в нескольких планах, - Птах закатил глаза и цокнул. Ох уж эти молодые и необразованные варвары! Вечно им всё объяснять приходится! И этот ещё со своими бульварными шуточками постоянно вклинивается. - Тело, наполнение тела и наполнение наполнения тела, дорогой. Ребёнок напуганный же. Вы для неё ходячие облачка Тьмы, которые привязаны к чему-то… ну, ладно, симпатичному. - Птах окинул колдуна елейным взглядом с ног до головы. Творец отпустил девушку и пощелкал пальцами у неё перед носом. Та моргнула, отвлекаясь, и смущенная на цыпочках молчком ускользнула в глубину дома. Агне вопросительно вскинул левую бровь и указал на  хранителя. Птах отмахнулся как от чего-то приевшегося, - а, Свет. Кайфушечку поймала, чуть-чуть отдохнула от созерцания вас.
- Чистейший, - покивал Хранитель, подтверждая слова Творца.
- А ты? – не преминул возможности спросить Агне.
- Не так, брат, -  Вал стянул футболку, кинул её на стул и подошел к товарищам, загородившим кофеварку. Аз, возвысившись над оборотнем на голову, прищурился и, придерживая колкие комментарии, показательно протяжно хлебнул американо. Оборотень недовольно выдохнул и из вежливости натянул улыбку на лицо, - а ты что тут делаешь?
- Ой, а я с другом, - Аз оживился, хлопнул Птаха по плечу и отошел в сторонку, уступая доступ к столу, - решили в центре событий побывать, понаблюдать, зрелищем полюбоваться.
- Каким? – спросил Вал, наливая новую порцию кофе. Оборотень вдруг согнулся, выронив чашку, захрипел, силясь сделать вдох. Он еле удержался на ногах, вцепившись в столешницу. Костяшки побелели, от напряжения проступили жилы. На груди Волка старый бледный шрам от удара кинжалом покраснел, края разошлись, выпуская тонкую струйку алой крови. Птах оказался за спиной мужчины, положил ладонь ему на загривок, придерживая голову, и на старом забытом языке заговорил неизвестное Агне заклятье. Колдун шагнул к брату на помощь, однако Творец махнул рукой, запрещая приближаться. Со второго этажа раздался испуганный  девичий вопль.
- Аз, - коротко бросил Птах, не прерывая своей работы.
- Там уже, - амбал отставил кофейную чашку и, глянув в потолок, исчез с кухни.
- Лёд туда, - скомандовал Творец. Колдун кивнул, достал из морозилки что под руку попалось и кинулся на звук плача невестки. Птах, продолжая держать мужчину в заклятье, осторожно коснулся указательным пальцем полоски крови. По его воле красная жидкость медленно поползла обратно, повинуясь голосу Творца, подобно кобре, внимающей звукам пунги. Через пять минут Птах отпустил заклятье и голову викинга. Тот пошатнулся, шумно вдыхая воздух, дотянулся до морозилки, соскрёб со стенок снега и приложил к вновь затянувшемуся шраму.
- Горит, - прохрипел Вал. Он осторожно сполз на пол. Острая пульсирующая боль, так неожиданно пронзившая старую рану, медленно отступала. Тело показалось грузной неповоротливой обузой. Лучше было бы лечь, но мужчина посчитал разумным просто сидеть и ждать, когда можно выдохнуть слабость.
- Да, - южанин ополоснул руки и пошарил по шкафчикам. Творец выудил металлическую коробочку с чаем, вдохнул аромат. Кивнул удовлетворённо. – Эти северные травы… Жадны до солнца. Удивительные растения. Впитывают всего… в меру… В меру… - он печально улыбнулся, разглядывая подкошенного заклятьем викинга, - как и вы.
- Что ты сделал? – еле-еле произнёс Вал.
- Перенёс «закреп», - отозвался южанин, внимательно следя, как закипает вода, тонкой струйкой переливается по заострённому краю носика в заварочный чайник, как ошпаренные чаинки взлетают вверх и постепенно отдают цвет и аромат. Заворожено наблюдая процесс, Творец объяснил, - «якорь» для будущего переехал на Лилию. С женщинами проще. Они… иногда податливы и всегда пластичны. С вами, мужчинами, сложнее. Стабильность ваш удел. Скажем так: «крючок», к которому якорь привязан, оставался на тебе. И надо было аккуратненько этот момент подправить, - слыша, как мужчина ухмыльнулся возле его колена, Творец поморщился и фыркнул. - Поверь, это аккуратненько. Даже мягко и плавно. А вот ваши… Творцы… грубы. Никакой деликатности и много крови... Летит словно стружка. Хотя… - Птах глянул на Вала и пожал плечами. - Не удивительно.
- И что теперь? – мужчина устало закрыл глаза. Присутствие этой парочки постоянно выворачивало его нервную систему до необозримых пределов. Однажды он сорвался и проехался кулаком по прекрасной улыбчивой харе южанина. Отплатил сполна за вспыльчивость. Творец присел рядом и протянул высокий прозрачный стакан с чаем.
- Наши шутки закончились, милый. Тебе стоит успокоиться, - его голос, пропитанный мягкостью бархата, зацепил очередную волну раздражения и выудил скрытый рык. Вал отвернулся. Не видеть бы всего этого, не участвовать. Осточертели уже со своими неожиданными выходками. Птах тихо хмыкнул и произнёс, - а что делать, когда параллельные прямые пересекают горизонт событий? Ответь мне, северянин, отчего в тебе мимолётные чувства затмевают древний разум? И в тебе и в твоих братьях. Вы… Может быть это действительно так необычно – жить В пространстве-времени… Я давно уже не чувствую. Меня это должно огорчать. Всё, что осталось мне в «В» это созерцание красоты свершенного. И это на самом деле прекрасно. Добро и Зло, Свет и Тьма… Извечный замкнутый круговорот, в котором всего – достаточно. Тебе, северянин, достаточно.
«Лукчит правильно сказал – дурак, - рассмеялся в затылок Валу Ларс, - Хорошо, что мелкая поспать любит. Пока сообразит, пока проорётся».
«Ай, не начинай. Есть шанс не пересечься. В кои-то веки спокойно шашлычку заточу. Без вздутия соплей, - закашлялся Моди. - Мы, кстати, минут через сорок уже у вас будем».
- Идёшь? – в кухню заглянул Дан. Он, собирая в хвост мокрые растрёпанные волнистые волосы, нахмурился. – Э, лучше ополоснись сперва.
- Куда ты меня тащишь? – понуро опустив голову, Вал поглядел на заляпанные кровью руки. Разводы уже застыли и на пальцах и на груди. Да черт бы с ними, только отстаньте!
- А, оглушило, чтоли? Меня – нет, мне нормально. Обожгло слегка и, - Дан оживлённо отчитался Творцу. Тот, всё так же улыбаясь, кивнул, оставил чашку на столе и вышел во внутренний дворик. Дан подошел к брату и пнул того по ногам, - Вал, надо мясо забрать. Время идёт. Агне тут сам с ребятами разберётся.
Нехотя, оборотень поднялся и, подталкиваемый младшим братом, послушно последовал его рекомендациям. Утаскивая огромный сгусток недовольства и пессимизма из дома, Дан обеспокоено глянул на провожающего их Агне. Колдун отмахнулся и ободряюще подмигнул младшему: присмотрит за невесткой. Та в компании Аза заперлась в комнате в приступе паники и отказывалась выходить. Ангел взял на себя роль воспитателя и осторожно внушал девчонке, что никакой угрозы нет. Всего лишь пять великовозрастных детёнышей Одина. Подумаешь.
Моди с Ларсом прибыли, как и обещали, минут через десять после отъезда братьев.
- Ща выманим, - усмехнулся шпион, когда Агне сказал, что невестка не готова к встрече. Сутулый взлохмаченный оборотень зычно свистнул и потряс пакетом с продуктами, - Эй, Лилька! Тут подарки!
Ларс, смеясь, обошёл его и переставил ярко упакованные коробки на стол. Братья услышали приближающийся звук часто бьющегося сердца. На верхних ступенях появилась бледная девушка. Она поджала губы и старалась не глядеть на ожидающих в прихожей оборотней.
- Глянь, что дядя Моди тебе принёс, - шпион достал из пакета длинную «салями».- Будешь Дану палку эту бросать, а он обратно приносить. А ты у нас няшка, да? – он указал колбасой на уложенную вокруг темечка девушки розовую косу, - Классно. Я лет десять назад тоже радугой башку вымазал. Спалил потом до лысины. Эт вон эта…
- Мы… Мы не едим мясо, - сдавленно пробормотала девушка. Она через силу заставила себя спуститься на пару ступеней и вцепилась в поручень.
- Да мы тоже, малыш. Мы им закусываем, – ухмыльнулся шпион, - а это так… будешь меньшого братца того… вегетариантсвом своим за…
- Моди! – осадил шутки брата Ларс, появляясь в коридоре. Волк глянул наверх и, улыбнувшись, ограничился кивком. Девушка машинально повторила его жест.
- Что Моди? Моди и Моди. Я уже полторы тысячи лет Моди, – шпион сам поднялся к невестке и заключил ту в крепкие объятья.
- Ой, ф-фу! – Лиля сжалась и придушенно пискнула.
- А, эт я с Дионисом в карты играл. Не выветрилось пока, - шпион разжал объятья и подтолкнул девушку идти вниз.
- Моди, нежнее! – гаркнул рассерженный колдун, видя испуг девушки, и мягко сказал ей, - всё хорошо. Мы теперь семья. Тебя никто не обидит.
- Кроме Уны, - ухмыльнулся шпион, проскользнув от девушки между братьями на кухню к пакетам. Выудил графин с выигранным вином, закурил и потопал во внутренний дворик, - если я нежен буду ещё с кем-то, она нас всех утопит, - хохотнув, он вышел, громко выругался и  развернулся, возвращаясь. Шпион запер стеклянную дверь и, сурово глянув на Агне, тихо сказал, - Слышь, колдун, ты свою куклу убрать забыл. Ты что дитя малое разврату учишь? Обадлел совсем? Иди убирай за собой.
- Походу за тобой сейчас убирать придётся, - ухмыльнулся Ларс. Он отодвинул штору и оценил причину серьёзности брата:  загорающего под солнышком Птаха. – А, вон от чего юморок посыпался.
- Это не юморок, - шпион гордо выпрямился, помахал свободной рукой за спиной, - это кирпичи для гробницы. Что он тут делает?
От ответа колдуна спасло влетевшее в голову чувство неудержимого ликования. Братья переглянулись.
- Ну вот. Сообразил! Осталось проораться, - протянул Ларс. Мужчина подтолкнул колдуна в бок и указал на пакеты. Тот кивнул и занялся ужином. Старый плотник обернулся и поманил скромно замершую в дверях девушку. Та, выдохнув, уверенно зашла в одно с оборотнями помещение, но тут же нервно втянула голову в плечи и ретировалась к стене. Колдун усмехнулся и, поймав невестку за запястье, подтянул ближе к себе, шепнул, что б стояла рядом и помогала ему.
Он отвлекал девушку разговорами о виденных чудесах, рассказывал о каждом лежащем перед ними предмете забавные истории. Лилечка прониклась, внимательно слушала его голос, забывая о бродящих за спиной причинах страха. Она погрузилась в рассказы с головой, вздыхала и удивлялась каждому очевидному повороту сюжета искренне, будто совершенно не знала, как всё обстоит на самом деле. Волки не мешали. Беззвучно перемещаясь по дому, старались не спугнуть зачарованное дитя и лишь изредка перекидывались между собой молчаливыми комментариями. Рассказанное ею прошлое, вторгавшееся в сны новой их сестры, ими деликатно отмалчивалось. Какой бы взрослой она перед ними не выглядела, как бы не старалась храбриться, а все братья прекрасно осознавали, что где-то далеко впереди она – пока ещё пятилетний ребёнок. Они внимательно следили за собственной тишиной.
Моди, удобно устроившись между кухней и бассейном, редко переговаривался с Творцом о далёких делах, срок важности которых истлел. Шпион больше прислушивался к чему-то внутри него и посмеивался, отказывался отвечать на вопросительные взгляды братьев.
- Что-то я вымотался. Я твоей стряпни не дождусь, наверно, - пробормотал Ларс, подмигивая невестке и унося из-под рук Агне поднос с уже готовыми блюдами  с пузатой бутылочкой рома, – перелёты, все дела.
Она кивнула, не замечая. Колдун, плавно заканчивая рассказы у кухонного стола, недовольно пнул брата по колену за нетерпеливость и отправил следом за ним Лилю под присмотр  Птаха. Творец, улыбаясь, продолжил рассказы, дав колдуну отдых и шанс спокойно приготовить ужин. Голос Птаха разлился мелодично в жаркой тишине. Мерными скользящими движениями рук он рисовал для девушки в воздухе миражи ушедших времён, создавал образы потерянных мест и былого их величия.
Как выстрел, истошный рёв за воротами разнёс сказку на осколки, привлекая внимание к высокому забору.
- Ну вот. Орет, - Ларс мотнул головой в сторону источника звука и налил в бокал холодненькой.
- Довела, - ухмыльнулся Моди.
- Где? – во двор влетел Дан и огляделся по сторонам, ища жену. Увидев её целой и довольной, успокоился и устроился рядом. Девушка сразу же нырнула к нему в объятья, восторженным шепотом делясь впечатлениями. Младший оборотень покрепче обнял жену, поцеловал в макушку и прервал её восторги, шепнув со смехом, - тише, маленькая. Сейчас будет шоу.
В подтверждение из дома раздался рассерженный женский вопль, звон разбитой посуды и встречный громкий отборный мат Вала.
- На себя посмотри сначала!  Тоже мне тут муж выискался! Ага, щас! Разбежалась на попутках спехом! – горланя возмущения, из кухни вынырнула разгневанная Маша. Она, минуя колдуна, с ходу кинула сидящему возле дверей шпиону рюкзак, - привет, нянь! Прикинь! Орёт на меня.
- А со швалью поздороваешься?! – обратил на себя внимание промчавшейся мимо ведьмы Агне и помахал гостье. Женщина кинула в его сторону взгляд полный ярости, глянула на равнодушно жующего куриную ножку Ларса.
- Ага... Пока, - Маша попыталась забрать у шпиона рюкзак и свинтить с торжественного ужина, но тот проворно скинул её вещи на пол и пнул в сторону. Ведьма, прищурясь, грозно зашипела, - предатель!
- Я ж сказал: берегись,– развёл руками оборотень.- Попала в оборот? Расхлёбывай. Надо было слушать няню.
- Сейчас придушу её, и послушает! Так послушает! – заорал из кухни Вал, - Весь мозг вынесла, пока ехали, своими шуточками! Старый я для неё – как вам?! Пенсионер! Дыра в бюджете у страны из-за моей пенсии! Радуйся, что такого пенсионера отхватила! Коза настырная! – Волк вышел во двор и протянул женщине бокал, над которым закручивался пар, - На, хлебай!
- Нет! Без тебя разберусь, что мне пить! – взвизгнула ведьма, гордо вскинув подбородок, скрестила на груди руки и шмыгнула носом.
- О!… Я так и знал. Шашлык с соплями, - шпион развалился на стуле и прикрыл глаза ладонью. – Я сюда чего пёрся по самолёту? С братьями встретиться? А в итоге среди детей в песочнице играю, – он искоса глянул на улыбающегося южанина. Творец отсалютовал шпиону бокалом вина.
- Она меня психом обозвала! Ничего себе псих! Всю жизнь ждал! Шесть раз женаты были! – вызверился Хальвард, размахивая руками. Разведенный в бокале сироп от простуды расплескался по краю газона.
-Ну! Разве не псих? – доказывая свою правду и в угоду упрямству, Маша топнула ногой. - Нормальный седьмой раз на одни и те же грабли не полезет! Нянь, он на меня грубит! Ввалился в мой дом, замки посшибал и диктует мне всякую дичь, диктатор-то! В чём я не права, а?! – женщина сменила крик на жалобный тон и уставилась на шпиона грустными глазами, ища поддержки опекуна.
Бокал в руках Вала разлетелся на осколки. Рыча сквозь зубы витиеватые эпитеты, Волк смахнул остатки лекарства с сжатого кулака. Лиля подскочила с места, стремясь убрать осколки и успокоить гостью, что-то заговорила неуверенно про вред скандалов на атмосферу дома. Дан удержал жену на месте.
- Нормально всё. Сами разберутся, - заверил девушку мужчина. Вал, продолжая ругать упрямство ведьмы, вернулся в дом. Маша под скрежет убеждений Моди, чтоб остановилась и хорошенько подумала, схватила рюкзак и выудила из недр небольшую склянку.
- Знаешь что?! Раз я такая  маленькая и глупая, то пусть с взрослой и умной поговорит! – Ведьма вопросительно глянула на Творца и с его одобрения высыпала содержимое пузырька в воду бассейна. Она громко проговорила заклятье, рисуя в воздухе символы. В такт движениям рук ведьмы пепел на поверхности воды сложился в причудливый узор, поднялся вверх и растворился в порыве ветра. За спиной Маши появилась из ниоткуда женщина в порванном вечернем платье, с растрёпанной прической и следами потёкшей туши под глазами. Новоявленная гостья разъярённо сжимала в кулаке лакированную туфлю с отломанным каблуком. Маша шмыгнула носом и ткнула в сторону ушедшего Вала, сердито крикнув, - а он меня обижает!
Шпион закрыл лицо руками и отвернулся, бормоча что-то про «страсть к усугублениям ситуаций бедовой головой».
- Это у них семейное, - хмуро произнесла гостья. Женщина в вечернем платье отодвинула растерявшуюся Машу с дороги и, скинув вторую туфлю с ноги, подошла к спокойно обедающему Ларсу. – Вкусно тебе?
- Очень, - кивнул оборотень и протянул вилку с кусочком помидора, - будешь?
Женщина с размаха вышибла у Волка вилку из руки, вторым ударом влепила пощёчину.
- Ты меня бросил! – яростно крикнула она оборотню в лицо.
- Ну с…! Ты сама сказала, что справишься! –  Ларс резко поднялся, опрокинул столик с обедом и навис над гостьей разъяренной тучей. – Я тебе что, как Хальвард с этой, пестать тебя?! Куда полезла?! Знала, что застрянешь, но нет! «Сама»! Сама так сама! Отрастила гордыню больше зада - теперь не ной!
- А, это Сельвир, - пояснил впавшей в ужас от увиденного зрелища Лилечке Птах. Творец, расслабленно вкушающий солнышко, пригубил вина и умиротворённо заворковал, разглядывая парочку. – Жена Ларса. Кажется, бывшая. Не помню точно технических моментов их ситуации. Он её сжег примерно в двенадцатом веке. Вот с тех пор у них традиция появилась: раз в сто лет он её в Тень отправляет через костёр, а какая-нибудь молодая ведьмочка обратно в мир вытаскивает. Развлекаются так дядя с тётей. Ничего особенного.
Упомянутый дядя, потерявший обед в пылу гнева, с минуту стойко уворачивался от натиска упомянутой тёти. Однако терпение подвело до сего момента казавшегося спокойным добряком оборотня и он грубо схватил женщину под локоть и потащил  в дом.
Маша холодно поглядела на шпиона. Тот скрестил над головой руки, отказываясь давать комментарии и исключая себя от причастности к ситуации, схватил из рюкзака подопечной книгу и прикинулся сильно заинтересованным.
- Ха, взрослую и умную женщину вынесло, – рассмеялся Агне. Колдун отвлёкся от готовки и выглянул во двор, с довольным лицом наблюдая, как Хальвард протянул Маше новую порцию лекарства. Оскорблённый невниманием ученицы Творца, он с сарказмом произнёс, - ты одна осталась. Что делать будешь?
Ведьма, оценив шансы на новые вбросы брани, показательно смирилась с неизбежным, выпила содержимое бокала и направилась указанным к кильдиму маршрутом. Через пару минут оттуда раздался её крик:
- Так пойдёт?!
- Да, - крикнул в ответ Вал и повернулся к братьям. – Бацила ходячая! По дороге жар накрыл, соплями на всю машину размахалась! Рот ещё раскрывает, как эта, - махнул в след ушедшей парочки. – Сама она знает… знает она…  Что за манеры у этих выдр?! Как сговорились!.. – припомнив слова шпиона, он уточнил, - Моди, а ты когда про шашлык с соплями говорил, знал, чтоли?
- Да, - хохотнул тот, убирая на место книгу. Ничего нового он там для себя не нашёл. – По подвалам с Гармом просто так разве полазаешь? Обязательно какую-нибудь заразу подцепишь. Я тогда от блох еле отделался.
- А амбал куда делся? Опять из моего бара тару тырит? Где друг твой шляется, когда тут такое? – Вал переключил возмущение на Птаха. Творец вскинул ладони вверх и улыбнулся ворчащему Волку. Колдун под влиянием молчаливых намеков нетерпеливого шпиона и, видя, что накал страстей начал спадать, занялся мангалом.
- Милый, это не про нас. Аз душу исцеляет, я – дух. А тело, даже охладевшее к твоему величию, вотчина медиков, - Творец рассмеялся. Вал скрипя зубами тихо зарычал.
- Сплюнь, пернатый. Я ещё…
- …не насадил на шампур? -  шпион спросил колдуна о мясе, глядя на разгорающееся пламя.  Братья, переглянувшись, рассмеялись.
 - Что там, кстати? – Вал кивнул в сторону кильдима.
- Мясо-то? Маринуется, - проговорил Моди и, будто опомнившись, добавил, - А, ты про пигалицу свою? Ржёт. Послушной прикинулась и планы строит, как свинтить по-тихому. А я ещё и предатель.
- Я тебе свинчу! Сиди бойся! Сейчас приду – поговорим! – рявкнул Вал и выдал шпиону подзатыльник, - это твоё воспитание! Нанянчил мне цинизму… второй раз.
- Опять я крайний! – шпион залил недовольство вином и  поднялся, потягиваясь до хруста. – Как что так Моди. А как с передряг выкручиваться так Моди! Задрали уже недовольством своим, - шпион почесал грудь и вразвалочку подошёл к Творцу, встал позади него, облокачиваясь на спинку лежака, и подмигнул невестке, уютно устроившейся в объятьях мужа. – Хочешь сказку? Этих певцов послушала, я теперь тебе кое-что расскажу. Как бы ты там не видела нас… этого… - шпион хлопнул Птаха по плечу, - какими бы страшными картинки перед глазами не появлялись… всегда есть что-то больше и важнее… и… как тебе сказать-то…
- Ой, брось, дорогой! - Поморщился Птах, - сказочник из тебя никчемный. Продолжишь в том же стиле, и мы все подумаем, что старый больной ублюдок в любви признается, - Творец поднял голову и снисходительно улыбнулся фигляру. Вздохнув, обратился к девушке, - он не знает нужных слов, милая. За столько веков братья заврались, скрывают слишком много друг от друга. А от себя гораздо больше. Знать правду и верить в сказки абсолютно разные принципы поведения, но так хорошо сочетаются. За сказками правда не видна, но кто бы смог из сказок её убрать, да? Да, Моди? – Птах слегка повернул голову в сторону шпиона. Оборотень открыл рот, чтоб внести ноту своего юмора. Творец продолжил, не дав мужчине произнести и звука. - Что будет, если каждый узнаёт то, что скрывает другой? Что произойдёт, если истинные причины окажутся на поверхности? Например, причины, по которым один сжигает возлюбленную, второй терпит, третий холит… Они видят, милая, себя такими какие они есть в глазах да_ро_ван_но_го богами отражения и кичатся друг перед другом, кто же больше человек. Лгунишки, да? Они не люди, милая. Они подобны. Ларс давит в себе зверя – Сельвир вытаскивает наружу. Хальвард проявлен – но, сама видишь, он перед Марой смирён. Этот паяц, - Творец кивнул в сторону шпиона, - настолько пал в поступках, что Ундина ему звезда. Дух, хоть и воды. Агне опьянён безграничьем творчества. Захлебывается которую сотню лет, ища себя живого. А Дан… Дану, единственному из этих дуралеев, дано время сделать невозможное, милая. Время, милая моя Лилия. Когда ты проснёшься, он будет рядом. И тебе придётся вырасти для него. И до него. Ты научишься здесь многому. Это поможет. Ничего не бойся. И никого, кроме себя. Потому что ты это ты. И я жду момента, когда воочию смогу лицезреть, когда подобие возвысится до чистоты человеческого существования. И поверь, я обладаю достаточным количеством терпения. Хм, это будет во истину совершенное наслаждение. Для меня, -  Творец подмигнул девушке и покинул компанию так же как и появился в ней. Исчез, не прощаясь и не обнадеживая долгой разлукой.
     Лиля неуверенно взглянула на шпиона, тот пожал плечами и отмахнулся.
     - Слышь, единственный, не повторяй моих ошибок, - сказал Вал, прихватив со стола бутылку вина и пару фужеров, - Воспитатель из Моди такой же как сказочник.
     Оставив братьев разбирать и критиковать пафос Творца и пристрастие колдуна к творчеству оного, Хальвард бесшумно зашёл в гостевой домик.      
      Маша отвлеклась на него от перелистывания альбома и выжидательно замерла возле камина.
     - Вот теперь поговорим, - выдохнув, мужчина разлил по бокалам напиток и протянул один ведьме. Она приняла угощение и рассмеялась.
    - С какого века говорить начнём? Левого или правого?
    - Опять шуточки? Я не глухой. У тебя сердце колотится, как у мыши напуганной. Чего ёрничаешь? – нахмурился Вал.
    - Да просто…- Она запнулась, отвернулась он него, смахнула со лба волосы. Хмыкнула, сдерживая эмоции. Покачала головой, мысленно ругая себя за смущение и откуда-то проявившуюся стеснительность. Неприемлемо для взрослой женщины! Тем более «ведьме ж опытной». – Ты свалился, как снег на голову… со своими признаниями… я их ждала… нет, не так… я мечтала, что ты ко мне придёшь, лет двенадцать назад. Что? – Она отступила назад, когда мужчина ответил на эти слова лёгкой усмешкой. Он качнул головой, уступая ей возможность продолжить говорить. – Да, двенадцать лет… Я зашла в твой бар к Рите и мы сели за столик возле двери. А ты прошёл мимо нас, деловой такой. По телефону говорил. Серьёзный, доказывал что-то на немецком. И… ты мне понравился.
    - Я… - Вал шагнул к Маше с желанием обнять женщину, но та поспешила отступить на шаг назад, не позволяя коснуться себя.
    - Я знаю, да. Ты меня видел. Я… в курсе… знаешь, эта встреча … первая влюблённость… такая яркая… кажется, что я больше ничего не видела, кроме проходящего мимо тебя. Делового и недосягаемого. И вот ты, - она улыбнулась и медленно приблизилась, положила руки ему на грудь. Мужчина осторожно взял её ладонь и поцеловал кончики пальцев, - здесь.
    - Я хотел быть рядом, Маш. Все эти годы я следил за тобой, я ждал этой минуты. Веришь? – он приложил её ладонь к щеке и устало вздохнул.
    - Знаю, Валер, - улыбнулась ведьма, - я -  знаю.
«И всё-то ты знаешь», - подумал мужчина, заключая возлюбленную в объятья, погладил по непослушным волосам.
   - Ещё бы! – Маша радостно глянула на него снизу вверх и довольная выдала,  - мы с няней даже поспорили, как ты себя вести будешь. Он тебя очень хорошо знает, Валер. Отличный друг.
    Вал удивлённо взглянул на женщину, та пожала плечами. Спор с Моди?
    - Ты… - оборотень прищурился, подбирая слова. Но вопрос не складывался. Он мельком наблюдал, как все эти годы его женщина проживает свою жизнь. Без него, но с его присутствием около. Столько лет «около». Столько лет ожидания именно этой минуты, когда она наконец-то оказалась в его руках.  И? Она, которая не помнит их прошлых жизней, и - особенно его поступков в этом её оригинальном бытии  знать не должна – вдруг спорит с Моди о его реакциях? - На что спорили?
        «Сюрприз. От Локи», - подмигнула женщина и спрятала хитрую улыбку, склонив голову. Хальвард понимающе кивнул и усмехнулся:
     -  Потрясающий сюрприз. Ты подслушивала. Всё время? – Волк глянул на ведьму. Ты неубедительно покачала головой. Врать ему так и не научилась за столько-то… жизней.  - Что тебя злит теперь? 
     - Ой, ничего. Пара пустяков.
      - Каких? – сохраняя спокойствие, продолжил выспрашивать Волк. Снова придётся вытягивать правду из молчаливого рта ведьмы. Начнёт опять тишиной пытать и делать вид, будто всё хорошо. Она тремя мысленно брошенными ему в лоб словами умудрилась поставить в угол и мужское щепетильное достоинство и флёр самолюбивой гордыни. Она, значит, знает, что он сделал. Она знает о всех «причастностях». И – она здесь. Перед ним. Ни на йоту спокойная.
      - Не важно. Мы же теперь вместе, - женщина улыбнулась, моргая глазками, лбом уткнулась в его плечо.
- Маш, это очередная провокация. Хочешь меня на гнев вывести, да? Снова орать? Скажи, - мужчина провёл ладонью по голове ведьмы, приглаживая растрепавшиеся локоны.
«Плюсы ставит!», - подсказал шпион. Женщина недовольно рыкнула и поморщилась.
«Ты хоть когда-нибудь вылезешь из моей головы, а? Я в твою не влезаю же!.. Так часто», - с досадой откликнулась Маша на комментарий шпиона. Вал облегченно выдохнул. Нет злости на него. Остались лишь бабские заморочки. Любит она психолога включать.
«Вот надо было тебе спалиться… Нетерпеливая! Могла бы и промолчать, между прочим! Интересные вещи между собой мужики рассказывают. А теперь как слушать?» - сердито заявила Ундина.
- Ушами! – крикнула, выходя на балкон и застёгивая пуговицы рубашки бывшего мужа на груди, Сельвир.
- О! Слушай, что тебе твоя умная женщина говорит! – поддержал гостью раздосадованный шпион, - а, стоп! – он поглядел на Лилю, вспомнив, как девушка передала братьям воспоминания. Старость, чтоли, подкатила? Как он мог не догадаться в тот момент, когда она братьям свои сны рассказала? Та смущенно опустила глаза в пол. Уши у девушки покраснели.
- Я ничего не говорила, - заверила его невестка неуверенным голосом.
- Про что? – заинтересованно спросил у неё Дан. Лиля восторженно подалась к мужу и прошептала на ухо.
- Анхур Мару похоронил…
- Хапи, - хором сказали Маша и Сельвир, поправляя суть сплетни.
- Хапи нью эа! – Обреченно хохотнул шпион и запрокинул бутылку донышком к небу, выхлебывая содержимое. Шпион оставил пустую тару на столике и помахал братьям. – Кажется, мне пора.
- Подождёшь меня? Я на минуточку отлучусь, - проговорил Вал, погладив ведьму по щеке.
- Да, конечно.
- Хорошо, -  выпустив её из объятий, оборотень покинул гостевой домик и направился в сторону брата на разборки. Кажется, шпион забыл рассказать об одной очень важной детали. - Моди! А вы на что спорили? Ну-ка задержись…
Маша вышла следом. Она остановилась на пороге, наблюдая, как её берсерк спешит за торопливо удаляющимся шпионом. Прощелыга, огибая бассейн, показал ведьме кулак, молчаливо обещая расправу. Сельвир, стоя на балконе, скучающе вздохнула:
«Одно и то же… как мальчишки», - подумала она.
«Мило же!» - возразила Лиля, с восторгом наблюдая, как великовозрастные сыновья Одина дерутся. Какая свадьба без драки? Шпион проворно уворачивался от выпадов брата, стороной обходя по двору к выходу.
«Первые две недели. Потом устанешь слушать их тонкий юмор, - заверила её Ундина. – На Алтае, кстати, нужна помощь обережницам. Кто поедет? Маш?»
«Не, молодожены пусть едут. У меня тут дел по горло».
«Ага, дела зубами не порань», - Сельвир подмигнула напарнице.
«Нет…», - отозвалась, печально вздохнув, Маша.
- Чего «нет»? – Вал, гонявший шпиона, замер, отвлекаясь на ведьму. Моди, пользуясь возможностью, развернулся и налетел на брата, сталкивая его в воду. Победно вскинул кулаки вверх, омытый столбом брызг.
- Чего ты молчала, что все жёны в связке-то? - выходя на балкон к своей ведьме, Ларс приобнял ту за талию и  поглядел на веселящихся братьев.
- А зачем?  – встречно спросила женщина.
- Я бы…- мужчина замолчал, подбирая слова.
- Думал бы обо мне иначе, - усмехнулась Сельвир, закончив его фразу. – Мне какая разница, как бы ты обо мне думал? Думал же. И продолжаешь думать…. Так что смотри на себя, какой ты есть. А ты дурак, Ларс! Дурак, понимаешь? Слышал, что Птах говорил, и не услышал ничерта. Отражениям всё равно, какая истина в них показана. Где бы ты не был, я – есть, - Сельвир легко коснулась плеча древнего оборотня и проскользнула мимо него в комнату. Ларс устало вздохнул. Она никогда не оставит его в покое.
- Я всё слышу, - строго проговорила древняя ведьма.
- Мы, - уточнила Маша.
- И тут без баб не обошлось, - обречённо выдохнул старый воин. Счастье-то какое.
























Эпилог

Поздним вечером за столом в круглосуточном баре сидели трое.
- И что? Каждому рыцарю по дракону? Счастливый конец? – выслушав рассказ первого Творца, спросил, нахмурившись, второй Творец.
- А что, по-твоему, мужчины о счастливом конце не мечтают? – склонив голову, первый Творец спрятал улыбку от собеседников. Второй Творец оценил юмор тихим смехом и покачал головой. Мечтают, конечно.
- И всё-то тебя на чувства тянет… О любви да дружбе печёшься, - вздохнул, отсмеявшись, интеллигентного вида Человек и повернул чашку ручкой от себя. – Оставил бы Афродите хлеба. Мадемуазель же захилеет без работы. Всё тащишь с её шедевров и творений.
- О, поверь, мой друг, эта особа без хлеба не останется, а вот без зрелищ…
- Оспорю, - возразил Человек, - зрелищ предостаточно.
- Не соответствуют наши зрелища эстетическим пристрастиям коллеги, - рассмеялся второй Творец. - Ему всё возвышенное и долгоиграющее подавай. Не то, что нам. Мимолётное и проходящее.
-  Шалость! – поморщился первый Творец, - Баловство всё это ваши игры. Разве можно красоту калечить? Из года в год, из века в век одно и то же – за войну и делёж радеете. Стравливаете людей друг с другом, ломаете… Никакого созидания от вас не дождешься.
- Не вам судить за наши шалости, - улыбнулся Человек. Он поднял руку, привлекая внимание баристы. - Мадам, чаю будте любезны.
Женщина отвлеклась от разговора с мужчиной и кивнула посетителю. Второй Творец, прищурившись,  глянул на оставшегося в одиночестве собеседника баристы. Тот отвернулся, опустил глаза в документы, разложенные на барной стойке.
- Вслушивается, - второй Творец, безмолвно произнёс, кивнув в его сторону.
- А, это уже моя работа, - Человек оглядел сидящего в напряжении виновника внимания Творца и горделиво произнёс. – Пока вы тут в «люблю-воюю» играете, я не дремлю.
- Такое Зло никогда не дремлет, - закатил глаза первый Творец.
- Кто-то же должен за нашими игрушками  приглядывать, - рассмеялся второй Творец, - Что там у него?
Человек меланхолично поглядел в сторону подслушивающего их разговоры мужчину и улыбнулся:
- Сейчас расскажу…