Сложности обмена

               
                1
    Через распахнутую дверь балкона в комнату вплывали звуки города.  Клацая сцепкой, с сиплым пением разгонялся троллейбус;  автомобильный поток монотонно жужжал, циклично тормозя перед светофором. Со стороны детской площадки между шашечками пятиэтажек поскрипывали качели. Кира в задумчивости облокотилась  на балконные перила. Ей казалось, что она парит над кронами старого яблоневого сада, который любила не меньше, чем чеховские герои – свой вишнёвый.
    Сад был поглотителем её страхов. Она панически боялась высоты. Взгляда вниз бывало достаточно, чтобы ноги и руки становились ватными, поэтому она старалась смотреть вдаль. Правда, даль была совсем близкой: по другую сторону сада на неё смотрел пятиэтажный дом-близнец.
    Случалось, что, лёжа летней ночью в глубине комнаты при открытом балконе, Кира вдруг представляла бездну под четвёртым этажом, ничем от неё не отделённую, и мгновенно ощущала признаки знакомой тревоги. Тогда она старалась разогнать панику прагматическими мыслями, призывая на помощь доводы рассудка.
    Особенно успокаивал цветущий сад, сплошь скрывающий  под собой  черноту земли. Ближе к зиме, по мере того как кроны редели, устилая подножия палой жухлой листвой и душистой антоновкой, убывала и уверенность Киры. Зимой на балкон она почти не выходила.
   Неисправимая мечтательница загадывала: вот бы поселиться на самом верхнем этаже высотки, чтобы всегда видеть чудесное слияние небесного купола и кромки земли! Но как сочетать это с удушающим страхом высоты? 
   Несколько лет назад «однушка» в почтенном старом районе, в двух остановках от центра, казалась юной Кире Каньшиной (начинающему адвокату) отличным вариантом после пчельника студенческой общаги и  квартирования у родственников. Она быстро привыкла к своему маленькому жилью, обустроив тут уютное девичье гнездо. Ни круглосуточное бряцание троллейбусного кольца за торцом дома, ни гулкий перестук железной дороги,  прорезающей центр города, ни лязг вагонов сортировочной станции, отчётливо слышный  по ночам, – ничто не нарушало течения её снов, за исключением  полнолуний.
    Когда заглядывала соседка Инна, их беседы затягивались допоздна, а кофе  был помножен на два. Букеты сирени, тюльпанов и хризантем с неизменной регулярностью появлялись в её квартире по мере перетекания весны в осень, напоминая, что неподалёку живут родственники и что у них имеется запасной ключ, а значит,  на них всегда можно рассчитывать. Вот и сегодня, вернувшись с работы, Кира обнаружила на круглом обеденном столике свежий букет в вазе сине-белого стекла. Вероятно, заходил дядя.
 
   Но в какой-то момент она   осознала, что выросла из этого жилья, что статус и жизненные перспективы требуют перемен. А главное, её домашняя библиотека росла, как на дрожжах. Кира не могла равнодушно пройти мимо хорошей книги, никогда не жалела на книги денег, и они совсем уж перестали понимать, как им размещаться  среди растущей стеснённости хозяйского дома. Словом, квартира требовалась  более просторная и современная.
 
                2

     – Вы давали объявление о продаже?  – прозвучал в трубке  мужской голос.
     –  Да, я, – ответила Кира, уже не волнуясь, как в первое время после публикации.
     Звонков было много, толку – мало: преимущественно стандартные вопросы о цене, метраже. Порой заезжали и посмотреть, но покупать не торопились. В итоге  Кира даже в агентство обратилась. «Этот, судя по всему, сам отыскал», – подумала она.
    – Могу я посмотреть, скажем, завтра? – уточнил он после обычных вопросов.
    – Приезжайте.
    Условились о времени, Кира назвала адрес.
    «Надо будет, – напомнила она себе, – убрать в прихожей лишнюю обувь из-под ног». (Летних босоножек и туфель насчитывалось не менее шести пар, а там и без них не повернуться).
    В назначенное время, в ожидании очередного претендента на руку её квартирки, Кира присела на тахту,  с прилежностью ученицы сложила руки на коленях, окидывая  комнату последним придирчивым взором, попутно  мониторя стрелку часов.
    – Я не ошибся? – порадовал пунктуальностью  молодой человек, впервые по-настоящему приятный после всех предыдущих искателей квартир, которые, кажется,  сами не знали, чего ищут.

 
    Он совсем не походил на человека, нуждающегося в убогой «однушке», пусть и  рядом с центром. Ухоженный вид, не копеечная одежда – всё как-то не встраивалось в стандарт покупателя однокомнатного хлама. И вообще, такие обычно ведут дела через агентство.
    – Проходите, – пригласила Кира, отметив мельком и манеры, и внешний вид, и как-то всё сразу и в целом, пропустив информацию через фильтр экзаменующей  девушки без отношений.
    – Пётр, – представился молодой человек, чего не делал доселе ни один невежественный потенциальный покупатель.
   – Кира, – кивнула она в ответ и добавила: – Можно не разуваться.
   – Ну уж нет – у вас так идеально чисто.
   – Как вы это определили? – улыбнулась Кира.
   – По ослепительно розовым помпонам ваших тапочек.
   – Это – перо африканского страуса, – метнула Кира  в ответ, на самом же деле с досадой подумала: «Действительно, тапки дурацкие: гламурные, словно из будуара «Одной Дамы»»*. Эти страусовые пуховки она готова была сейчас пульнуть в распахнутую дверь балкона.
    Пётр между тем снял породистую обувь, поставив рядом с парой маленьких алых босоножек – Кириных  любимцев. Контраст получился забавным.
    – Мужских тапок, извините,  не держу.
    И тут же рассердилась на себя,  подумав, что прозвучало это глупой недвусмысленной саморекламой. Пётр, напротив, взглянул на неё более пристально и иронично изрёк:
    – Я учту.
    Изо всех сил стараясь не забыть о главной цели его визита и не допустить ненужную паузу, Кира спросила:
    – С чего начнём?
    – По порядку.
    – Смотрите: ванная, кухня, жилая, – поочерёдно демонстрировала она свои апартаменты, – балкон.  Да, не роскошная, – констатировала Кира, наблюдая впечатление от короткой экскурсии.
    – Очень уютно, – возразил он. – Особенно книги. Вам не жаль съезжать отсюда?
    – А вы уверены, что вам нужна именно такая квартира? – ответила она вопросом на вопрос уже почти с вызовом.
    – Я, собственно,  не для себя смотрю.
    Кира дипломатично не проявила дальнейшего  любопытства, а он неожиданно спросил:
    – Угостите чаем? А я внесу ясность.
    Кофе Кира предлагать не стала. Чай так чай. Пока колдовала над заваркой, раскладывала салфетки, расставляла чайные пары, Пётр незатейливо поведал, что посмотреть квартиру его попросили родители. Они живут в этом же районе. Сестра матери, тётя Валя, осталась совсем одна после смерти мужа в провинциальном городке. Вот и предложили ей перебраться сюда, ближе к родным. Это будет, так сказать, её зимняя квартира.  А дом  тёти Вали  останется чем-то вроде её  летней резиденции.
    – Родители сами отыскали ваше объявление. Для них важен район – по соседству.
    – Теперь понятно, – кивнула Кира, осторожно пригубив чай, словно на светском приёме, опасаясь неэстетичного «дзинь» от своего белоснежного фарфора, того, которым не пользовалась ежедневно.  Она отметила про себя, что гость, несмотря на преуспевающий вид, держится столь просто –  даже имени тёти не утаил. Это подкупало.
    – Я заслан за первыми впечатлениями – они превосходные. Дальше, я думаю, мы заедем всем составом, если не возражаете. Квартиру должна одобрить прежде всего сама тётя.
   – Разумеется. Надеюсь, эта квартира уместит весь ваш состав, – заметила Кира с улыбкой. – Но знаете. Пётр, у меня есть один «скелет»: я тоже подыскала себе квартиру –  попросторнее,  двухкомнатную (и в мыслях добавила: «Не в высотке, увы»). Договорились о продаже, но её хозяева ремонтируют свою новую «трёшку», и наша сделка не состоится, пока они не завершат ремонт и не съедут  из моей потенциальной «двушки». Такая вот сложная комбинация.
    – А как скоро они планируют завершить свой ремонт?
    – Обещают через пару месяцев. Ну, и мне на косметический понадобится хотя бы неделька.
    – Думаю, это приемлемо. До зимы время терпит. Я доложу родителям и сообщу вам их решение.
    Нарушив возникшую неловкую паузу, в тишину ворвался  яркий скрипичный пассаж, и из трубки  послышался грустный Иннин голос:
    – Кирюш, не занята? Я поднимусь?
    – Чуть позже, Инн. У меня  встреча по квартирному вопросу. Перезвоню.
    – Нет-нет! Ухожу,  – встал Пётр. – Не меняйте ваших  планов.  Кстати, классный рингтон.
    – «Песни далёкой земли» Кирила Рихтера, –  объявила польщённая Кира.
    – «Я знаю, что ничего не знаю», –  Сократ, – улыбнулся Пётр.
    Прощаясь,  Кира взглянула на него и в очередной раз попеняла на свой средненький рост. Она не подозревала, насколько выигрышен этот взгляд чуть вверх,  делающий миндалевидные зелёные  глаза шире, как бы распахивающимися навстречу собеседнику. От его взгляда, чуть сверху, веяло превосходством мужчины, спокойствием, сдержанностью, почти непроницаемостью, оставляя  ощущение недосказанности, таившей обещание чего-то?.. «Ну, фантазёрка!»
    – До свидания, Кира. Спасибо за чай. Я позвоню.
    – До свидания.
    Щёлкнул замок. Если бы она догадалась глянуть в глазок, то узнала бы, что Пётр задержался на  площадке. А жаль – Кира не увидела выражения его лица…
    Она вернулась в комнату. Казалось, она напрочь забыла, зачем он сюда являлся. В прихожей, в кухне, в комнате – куда бы она  ни шагнула (а больше и шагать было некуда) –  везде витало присутствие только что вышедшего  молодого человека и звучал его голос. Везде ей чудился отлично сложенный,  тщательно подстриженный, с серьёзными серо-голубыми глазами  блондин. Излом выразительных бровей отвечал её эстетическому вкусу, а твёрдый, красиво очерченный рот волновал.  Простые фразы про тётю Валю, и те казались ей милыми.
    «Не-ет, Кира! Вести дела с таким красавцем такой идиотке, как ты, абсолютно невозможно!» – подытожила она свои размышления и срочно перезвонила:
    – Иннусь, поднимайся!

 
                3

    Инна взлетела со своего третьего мигом, словно ждала наготове.
    – Что с лицом? – поинтересовалась она.
    – А что не так? – тронула Кира пылающую щёку и  заглянула в зеркало. На неё смотрела зеленоглазая дурочка с выражением, какое бывает после  поглощения трюфельного пломбира. Да, пора уже  как-то учиться владеть собой.
   – Кофе будешь?
   – «Как пройти в библиотеку», – парировала Инна, деловито хлопнув шоколадкой о стол, словно козырным тузом зашла.   
   – Вообще-то я начаёвничалась. И да – у меня сломалась кофемашина! Второй день пью диким способом.
   – Варишь в турке?
   – Завариваю в чашке.
   – Растворимый?
   – Обижаешь!
   – «Каждый, кто живёт по средствам, страдает от недостатка воображения», – глубокомысленно изрекла Инна.
   – Лихо! – восхитилась Кира.
   – Оскар Уайльд, – скромно призналась подруга.
   Наблюдая Кирины манипуляции, как полчаса назад это делал Пётр, вдыхая кофейный аромат,  Иннуся спросила с затаённой надеждой:
   – Как продвигается квартирный вопрос?
   Кирин предполагаемый отъезд был для неё больной темой. Они сдружились как-то незаметно: молодая учительница и молодой адвокат. Они испытывали искреннее уважение к профессии и профессионализму друг друга, а главное – у каждой была своя жилетка под боком.
   Сама Иннуся обитала в «трёшке» с окнами на юг. Её квартира глядела на уютный дворик, сплошь в старых липах и устремлённых ввысь тополях, где в плотном кольце трёх пятиэтажек, скрывавшем от городского шума, сидели на  скамейках старушки и грелись на солнце кошки всех мастей.  Правда и то, что её квартира была плотно укомплектована домочадцами.  А потому,  полагала она, в своей «однушке» Кира живёт по-королевски.
   – Иннусь, кажется, у меня, наконец,  появился потенциальный покупатель.
   – Кирюша! Нет! Ну, откуда он свалился на мою голову?! – простонала огорчённая  Инна.
   – Позвонил по объявлению.
   – И что? Когда это случится?
   – Пока состоялись предварительные смотрины. Настоящая покупательница прибудет позже.  – И, помолчав, выпалила: – Но видела бы ты его!
   – Кого?
   – Смотрителя,  – и через паузу, кинув своего козыря, добавила, блеснув одноименным Пушкиным:
   – Станционного*.
   – И каков смотритель?
   – Нет!  Пей лучше кофе, – решительно остановила игру Кира, пожалев.

                4

    Когда за ним щёлкнул замок, Пётр Городков не сразу шагнул к ступенькам. Он медленно всплывал из омута – зеленоглазая девчонка призывно глядела на него снизу вверх. Мешая ему вынырнуть окончательно, перед глазами его всё ещё задорно розовели пёрья её  смешных тапочек. Вспомнив о них, Пётр улыбнулся.
   Спустившись к машине и сев за руль, он пребывал в несвойственной ему нерешительности. Отрапортовать родным об итогах смотрин и отправиться с Жанной в клуб?..  Жанна, по правде, изрядно раздражала своей непомерной требовательностью, не основанной ни на чём, кроме хорошей фигуры. Он с трудом переносил разбросанные по квартире дамские вещи.  Угораздило же его!
   «Вот тапочки с розовыми страусами я бы потерпел, – улыбнулся Пётр про себя. – Она в них такая милая. Не знаю, нашёл ли я квартиру для тёти Вали, но продолжения с хозяйкой  её потенциальной квартиры определённо хочу».  Погасив волну своих колебаний, он завёл двигатель.
   Заехав к родителям, сын расписал в красках достоинства самой квартиры и её месторасположение (дворик, сад, остановка рядом), хотя многословность не была для него характерна.
   – И что уж такого сногсшибательного можно отыскать в старой «однушке»? – иронично произнёс Андрей Петрович Городков.
   Беззвучно парировав отцовскую иронию, Пётр перевёл взгляд с отца на мать:
   – Вы квартиру смотреть будете?
   – Разумеется. Созвонись с хозяйкой и согласуй, когда сможешь привезти тётю Валю.
   Пётр облегчённо выдохнул. Наталья Николаевна, преподаватель русского языка и литературы, чутко уловила беспокойные флюиды и спросила сына:
   – У тебя всё в порядке?
   – Всё в порядке, мам. Его воля, он рванул бы за тётей Валей прямо сейчас, так не терпелось ему убедиться, не мираж ли эта девушка?  Он был пока в свободном поиске, не раз знакомясь и расставаясь.  Но то ли интуиция, то ли сердце подсказывало, что этот случай особый. Девушка с красивым и созвучным именем Кира целиком завладела его мыслями. Очень хотелось перезвонить ей, ещё раз услышать  голос. Но повода пока не было.  И Пётр созвонился с тётей.
   
                5

    Наталья Николаевна Городкова, дама, умудрённая опытом не только семейных отношений, но и девических увлечений, сама прочла нечто между строк – в странных перепадах настроения сына от многословности до обратного. По крайней мере, когда пару дней спустя она с супругом, Андреем Петровичем, и сестрой Валентиной в сопровождении Петра втиснулась в миниатюрную  Кирину прихожую, то первым делом внимательно  оглядела  саму хозяйку. И пока тётя Валя созерцала весёленькую плитку Кириной ванной, определяла вместительность встроенного шкафа и удобство ниши-алькова для спального места,  а Андрей Петрович  оценивал надёжность балкона, Наталья Николаевна не без удовольствия отметила богатство Кириной библиотеки, словно её тоже выставили на продажу.
   – Кирочка, вы одна здесь живёте? – последовал вопрос на грани тактичности.
   – Да. – Кира лаконично кивнула.
   Пётр отметил, что забавных розовых страусов сегодня сменили более строгие, тёмно-синего бархата тапочки с небольшими аккуратными пуховками. Они отлично стройнили  ножку, но,  перехватив его ироничный взгляд, Кира вспыхнула: вот же дались ей эти гламурные прибамбасы!  Как смешно, должно быть, она выглядит в его глазах.
   – Вы позволите? – спросила между тем Наталья Николаевна, протянув руку к книжным рядам, явно чем-то заинтересованная.
   – Пожалуйста.
   – Скажите, а кухню вы хотите забрать? – уточнила тётя Валя. – Она так замечательно оборудована!
   – Думаю, я могла бы её оставить. Всё равно она не впишется в другой интерьер. И габариты не те.
    – Это было бы отлично! – кажется, тётя Валя уже созрела.
    – Кира, это ведь ваша фамилия? – Наталья Николаевна держала в руках сборник Кириных стихов, всё ещё сомневаясь в своём предположении.
    – Да, это мои.  – Кира  вновь зарделась.
    Похоже, в  этот раз каждый уже сделал свой выбор.

                6

    «Двушку» для Киры случайно подыскала одна  её приятельница. Люди приличные, квартира в хорошем состоянии, хотя и требует косметического ремонта. Вот только приличные люди, подцепив Киру на крючок приемлемой  ценой, не испытывали ни малейших угрызений совести относительно задержки с оформлением сделки и выездом.
    – Николай Иванович, добрый день! Это Кира. Можно слышать Галину Фёдоровну? (Кира давно поняла, что партия первой скрипки в семейном дуэте  – за супругой).
    – Галочка спит, она устала сегодня.
    Переговорив несколько раз с Галочкой по телефону, Кира уже успела заметить, что  та либо слишком оживлённа, либо подозрительно впадает в сонливость в самое неподходящее время суток. Ну что же, у каждого свои слабости. Однако скоро август. Тётя Валя в нетерпеливом ожидании новоселья, что и понятно.
    – Как продвигается ваш ремонт? – робко пыталась придать ускорение хозяевам «двушки» Кира. Но все её попытки без конца упирались то в укладку ламината в «трёшке», то в замену душевой кабины, то ещё во что-нибудь. Кажется, Галочкиным финансам и совершенству не было предела. При этом Галина Фёдоровна была столь убедительна, что Кира неизменно малодушно пасовала перед её аргументами.
    – Может, ты никуда не поедешь? – лила свою воду на мельницу Кириных огорчений Иннуся. –  Кирюш! Нам так хорошо с тобой!
    – Иннусь, не нуди! И так тошно. Боюсь, что, пока Галочка прикрутит последний шурупчик, терпение моих покупателей иссякнет. Мне так неудобно перед ними! А эта Галина Фёдоровна в последний раз прямо истерику закатила, когда я намекнула, что «не пора бы им пора».
    – Ну, и что хорошего в той квартире? У тебя так уютно – уходить не хочется!
    – Там, по крайней мере, остеклённая лоджия.
    – А ты по-прежнему заходишься от высоты? – напомнила Инна Кирины страхи.
    В паузу ворвались «Песни далёкой земли». Взглянув на номер и не дав скрипке Рихтера дозвучать до  конца, Кира выдохнула:
    – Алё!
    – Кира, добрый вечер! – сердце зачастило.
    Пётр в последнее время существовал в отдельном от квартирного вопроса измерении. Увы, она частенько отчитывалась о продвижении Галочкиного ремонта непосредственно тёте Вале. Наталья Николаевна, прихватившая Кирин сборник, тоже пару раз выразила своё профессиональное восхищение её стихами. А для общения с ним вроде бы и не находилось больше поводов. И вот!
    – Добрый вечер, Пётр.
    Иннуся моментально наставила ушки и кукольно захлопала ресницами.
    – Не смею набиваться на приглашение. Но мне подумалось, что я задолжал вам чашку чая.
   – Или кофе, – предложила Кира альтернативный вариант.
   – Или кофе. Где, когда? Есть особые пожелания?
   – Есть одно местечко, – радостно отреагировала она.
   – Жду наводку.
   Но Кира внезапно перечеркнула план:
   – Нет, Пётр! А давайте-ка вы сами. Проведём тест на совместимость, – пошутила она, всё больше набираясь отваги.
   – Однако, – молвила Иннуся, – смотрины смотрителя переходят в стадию неделовых свиданий.
   Кира только сейчас сообразила, что Инна рядом.

                7
 
   Наталья Николаевна Городкова, отложив в сторону сборник Кириных стихов, задумалась, глядя в оконный проём уютной, хорошо обставленной гостиной. Она вспомнила  о своих учениках-недорослях, по большей части считающих литературу бесполезным, допотопным хламом. А у девочки такое лёгкое перо! Они могли бы подружиться. У них наверняка много общего.
    Наталья Николаевна мечтательно покосилась на супруга, чиновника среднего звена, вечно занятого скучными служебными вопросами либо погружённого в мобильный телефон, подобно её подопечным школярам.
    – Андрей Петрович, а как тебе показалась эта девочка – Кира? – сделала она попытку выдернуть супруга из паутины.
    – Наташенька! Почему она должна мне показаться? Мы вообще-то смотрели квартиру для твоей Вали. Балкон показался мне надёжным. Кроме того, я выяснил, что дом идёт под капитальный ремонт: утепление стен, замена окон и, главное, балконов – на  надстроенные лоджии. Отличный вариант.
    – Кроме балкона ты, значит, ничего не рассмотрел? А девочка славная. Стихи пишет. Профессия хорошая. Образована. Ты видел, какая у неё библиотека? – чеканила Наталья Николаевна. –  А главное: она, кажется, глянулась твоему сыну. Петя ещё после  первого раза вернулся такой задумчивый. И про Валину квартиру как озаботился – рассказывал, словно про новую модель из автосалона!
    – И что ты от меня хочешь? – не отрываясь от мобильного, спросил Андрей Петрович.
    – Ты отец или кто? – воскликнула выведенная из себя Наталья Николаевна. – Я, между прочим, внуков хочу!  И не от первой попавшейся девицы!
    – Наташенька, он – большой мальчик.  Нагуляется и заведёт. Дай парню время. Он не нарадуется, что заимел наконец  свою квартиру и съехал из-под твоего надзора. Вот бы ещё и лифт там не работал – ты бы точно оставила его тогда в покое. На такую высоту от тебя ведь не зря вскарабкался, – съязвил  супруг.
    – Вот я и опасаюсь, что эта квартира – лишь повод менять девиц как перчатки.   А там окрутит какая-нибудь – вспомнишь моё слово!
    Помолчав, она продолжила с улыбкой:
    – Ты не находишь, что эти заминки с её обменом не случайны? Они очень кстати, эти заминки.
    – Что ты имеешь в виду?
    – Девочка так переживает, извиняется бедняжка. Зато есть повод лишний раз им с Петей пообщаться. А по мне – переехала бы она к нему, и всех дел! – завершила Наталья Николаевна, махнув рукой.
   – Ну, ты уж и поженила их! Наталья, отстань от сына!
   – Я его и не трогаю. Просто держу руку на пульсе.
   – Не пережми пульс-то! - буркнул Агдрей Петрович.

                8

    Первое впечатление нередко оказывается самым верным. Кире не лишне было бы знать, что никакие дурацкие розовые страусы и прочие помпоны не способны испортить ситуацию, если  он внезапно утонул в зелени  её глаз. Когда Пётр привёл её в кафе, Кира – хотя загадывать было по-детски –   испытала радость: их выбор совпал!
   – На «ты»? – предложил он, и они чокнулись чашками  пенного латте.
   «Интересно, каково это, когда он целует?» – подумала вдруг она, глядя на его губы.  Вслух  же произнесла лишь: «Принято». Чувство напряжения совершенно ушло. А после  кофейни, сидя в машине у своей пятиэтажки, она узнала, как можно раствориться  в чужом дыхании, в объятиях и в нежном прикосновении этих губ.
Между тем стояли последние жаркие августовские дни. Она по-прежнему спала в своём алькове при распахнутом балконе, но мысль о бездне больше не посещала её.  Она представляла надёжные и нежные  Петины руки, и мерно колышущаяся тюлевая штора навевала сон. Яблоневый сад тоже, должно быть, спал. В дрёме она ощущала, как бретелька шёлковой сорочки скользит с плеча, и казалось, что он сейчас коснётся изгиба шеи, мочки уха, разгоняя тысячи проворных мурашек…    
   Но вот уже месяц тянулась эпопея с обменом.  И двойственность ситуации, этот клубок личных и деловых отношений,  сдерживали Киру, мешая целиком отдаться разгоревшемуся любовному пожару. Она мучилась сомнением: не привязала ли  его и его родственников этой злосчастной  сделкой?  Потому и тянула паузу, не подпуская его слишком близко.

                9

    – И что такого особенного в этой квартире? – почти повторил Петя Иннин вопрос. 
    Кира только что эмоционально поведала об очередной неудавшейся попытке расставить все точки над «i» в вопросе переезда. У Галины Фёдоровны возникли новые идеи по улучшению качества будущего жилья, и Кирино нетерпение она не находила заслуживающим внимания. Пётр улыбнулся, выслушав её эпитеты в адрес непрошибаемой стороны обмена. Они сидели на укромной  скамье смотровой площадки  над озером.  Ему давно не было так хорошо. После шумных вечеринок с Жанной Кирина привычка к спокойному уединению была для него откровением. Он и не подозревал, что такие девушки ещё существуют. 
    – О, не начинай хотя бы ты, пожалуйста! Мне так неудобно перед твоими родственниками. Вы бы уже давно нашли что-нибудь другое, не свяжись с моим двойным обменом.
    – Не бери в голову. Всех всё устраивает. А не хочешь ли взглянуть на другую квартиру? Не сошёлся же свет клином на этой «двушке», – неожиданно спросил он.
    – Какую другую?
    – Едем! – он решительно встал, подавая ей руку.


                10
 
    Когда подъехали к высотке, Кира недоверчиво взглянула на него.
    – В этом доме?!
    Лифт поднимался непривычно долго. Они замерли друг против друга, и зеркала отражали её молчаливое ожидание и его непроницаемую загадочность.
   – Проходи,  – пропустил он её вперёд.
   В квартире царил лёгкий полумрак. Косые лучи солнца освещали просторные, почти пустые комнаты сквозь полупрозрачность органзы оттенка благородного ковентри.  Хороший вкус.
   – Не разувайся – я не держу женских тапочек, – кажется, пошутил он.
   – Я учту, – вернула она фразу из их первой встречи, и вдруг поняла, что он волнуется.
   – Вот тех, сумасшедших, с розовыми страусами, явно не хватает, – всё ещё пытался он разрядить атмосферу.
   – Это твоя? – пропустив шутку, тихо, почти подавленно уточнила она.
   Кира осматривалась, заворожённая игрой света. Абсолютно холостяцкая квартира, не загромождённая ничем лишним. Непривычная, нереальная тишина и аромат хорошего кофе, смешанный с неуловимым запахом парфюма… 
   – А какой тут этаж?
   – Семнадцатый.
   – Шутишь! – почти ужаснулась она. Все её мечты и все страхи сошлись тут, на этом семнадцатом этаже.
   – Идём-ка лучше  на закат смотреть,  – позвал он.
   – Неужели ещё и западная сторона?
   – Есть и восточная.
   – С ума сойти! – всё ещё не верила она в реальность.
   Когда он шагнул на лоджию (стёкла в пол), увлекая её за собой, она успела лишь подумать: «Кира, что ты делаешь?!»
   Но она увидела небо: перистые завитки облаков на нём немыслимого розового оттенка, окаймлённые лиловым и оранжевым, бледную предзакатную марь –  и поняла, что загаданное сбывается.
   – Только держи меня крепче, Петь! Я смертельно боюсь высоты.
   – Я всегда буду держать тебя крепко, Кирюша. Но для этого ты должна смотреть мне в глаза, – шепнул он.
   – Я ведь не шучу, Петя! У меня  фобия!
   – Ты хочешь сказать, что эту квартиру тоже придётся менять?
   – С чего бы?
   – Мне кажется, что без тебя мне тут делать будет нечего, – ответил он просто.
   Но сказано было слишком много, чтобы продолжать, не обдумав.
   – Мне, наверное, пора, – неуверенно произнесла она.
   – Разве ты не хочешь встретить рассвет?..
   И закат, и рассвет, и ночь между ними – всё оказалось таким, как и положено на семнадцатом небе.

                11

   Утром они сидели на другой, восточной лоджии, встречая не самый ранний рассвет, укутавшись одним пледом. Он держал её на коленях –  бережно, словно маленькую, только что изловленную в лесной чаще нимфу.
   – Тебе обязательно сегодня на работу?
   – О да! Особенно в таком виде, – улыбнулась она.
   На её ногах, подобно девочке Пеппи, красовались не чулки, а его тёплые, бог весть откуда извлечённые  полосатые носки – тапочек  на самом деле не оказалось.
   – Я отлучусь по делам? Ненадолго. Не сбежишь?
   – Не сбегу. Приготовлю тебе что-нибудь пригодное к употреблению. Кулинарка я  так себе.
   – Лучше поспи. Ночь была короткой.
   После его ухода Кира всё-таки рискнула заглянуть в холодильник и решила приготовить омлет с помидорами и сыром – венец её кулинарного искусства. Она взбивала яйца с молоком, когда щёлкнул замок и хлопнула дверь. Звякнули о деревянную поверхность ключи.
   – Ты так скоро? – выбежала она в прихожую.
   Блондинка на шпильках, с большой клетчатой сумкой в руке и миниатюрной – через плечо, глядела на неё не менее удивлённо.  Макушку журнальной девицы венчали солнцезащитные очки – неизменный атрибут особ со скудным воображением, нуждающихся в этом аксессуаре даже в дождь. Роскошные волосы (подозрительно роскошные) струились по плечам.
    Пауза затянулась:  они сверлили друг друга взглядом. Кира в хозяйской рубашке и носках ощутила себя замарашкой-домработницей.
    – Ты кто? – беспардонно прервала паузу вновь прибывшая.
    – А вы? – Кира решила дерзить вежливо.
    – Быстро же Пьер утешается, – не отвечая, фыркнула девица и решительно направилась к шкафу. Отодвинув створку, она деловито сняла с плечиков пару женских вещей, достала из глубины пару туфель и… тапочки.
    – Не обзавелась ещё своими? – иронично посмотрела на Кирины носки.
    – Вас это волнует? – не уступала Кира.
    – И где он таких находит? – фыркнула долговязая уничижительно.
    – В приличных местах.  Вас там не бывает.
    Нахалка даже опешила, но не отказала себе в удовольствии подытожить:
    – Ты тут долго не задержишься. Впрочем – удачи! И привет Пете!
    Захлопнулась, звякнув автоматическим замком, дверь. Повисла тишина.
    «Банальный бабник!» – осенило Киру.
    Она бросилась отыскивать свою одежду, сбрасывая на ходу ставшие ненавистными рубашку и носки. Подобно своей предшественнице,  захлопнула дверь и спустилась на бесшумном, холодном и  равнодушном лифте со своего семнадцатого неба на грешную землю.  Скорее, скорее прочь отсюда!  Не видеть, не слышать, не знать!               
    Добравшись до дома, первым делом Кира дала волю сдерживаемым слезам. Она гляделась в зеркало своей крохотной «хрущёвской» ванной, смывая жгучую солёную  горечь ледяной водой из-под крана. Нос и глаза мгновенно распухли. Ну и уродина! Размечталась! Сиди в своей норе до скончания мира! Никаких обменов!  С неё довольно!

                12

    «Песни далёкой земли» настойчиво рвались из сумочки. «Он, конечно!» – Кира, не глядя,  отключила телефон, вышла на балкон, положила ладони на перила и сделала  глубокий вдох-выдох.  Поздно она вспомнила про спасительное упражнение. Сад тоже тихо дышал, чуть трепеща листвой под лёгким ветерком, словно приветствуя Киру, радуясь её возвращению. Зелень успокаивала. Блики нежаркого солнца дрожали в изломах веток.  Яблоки, обильные в этом году, пригибали их к земле, добродушно поглядывая на Киру, будто говоря: «Не печалься».
   – И это пройдёт,  –  повторила она  вслед за Соломоном.
   В прихожей залился соловьём квартирный звонок. Какой противный, оказывается!    Подошла на цыпочках к двери, глянула в глазок: вдруг Инна?
   Нет, не Инна. А Пётр всё мучил и мучил несчастную кнопку. Затем постучал:
   – Кира, открой! Я знаю, что ты дома.
   Затаившись, она старалась не дышать. На самом деле очень хотелось открыть и выслушать какую-нибудь его версию – сладкую ложь. «Не будь дурой!» – одёрнуло второе «я».
   – Объясни хотя бы, что случилось!
   Кира молчала, и он наконец  ушёл – вот теперь точно кончено.
   – Иннусь, ты дома? Можешь зайти? – позвонила она на третий.
   – Ревёшь, что ли? Сейчас буду.
   Через две минуты пискнул соловей. Инна вошла с букетом белых  роз.
   – Ты чего цветами разбрасываешься?  Кого бортанула?
   – Смотрителя квартиры, – буркнула Кира.
   – Я что-то пропустила? – опешила жилетка.
   – Целую жизнь. Кофе будешь?
   Под кофе она наконец выговорилась, рассказав историю своего взлёта на небеса номер семнадцать  и падения вниз. Тонкий аромат роз в сине-белой вазе делал разрыв невыносимым.
   – Да, недаром говорят: «Чем выше поднимаешься, тем больнее падать»,   –  философски изрекла Инна.
   – Это не про то.
   – Неважно. Годится и для этого. 
   Помолчали.
   – Скажи хоть, а как там, на семнадцатом этаже?
   – Там, Иннусь, облака,– дрогнул Кирин голос.
   – Что будешь делать с обменом?
   – Не знаю. «Я знаю, что ничего не знаю», –  Сократ.
   – А со смотрителем что? Может, стоило выслушать?
   – Позвонит и перестанет. А может, и не позвонит.

                13

    Через пару дней,  сидя на работе, Кира безуспешно пыталась вникнуть в суть нудного встречного иска.  Она скользила глазами по тексту, но была не в состоянии постичь витиеватых требований ответчика: мысли то и дело возвращали на семнадцатое небо, с которого она так бесславно была сброшена.  И словно гром грянул оттуда же средь ясного дня – внезапно позвонила сама Галина Фёдоровна:
   – Кира, мы переезжаем завтра. Можем оформить всё хоть через день. Документы готовы.
   «Добила-таки свой монументальный ремонт!»  Сделав вдох-выдох, позвонила и Кира:
   – Валентина Николаевна!  Освободили наконец  мою «двушку». Можем оформлять договор. Я сразу и продаю, и покупаю. Передача денег у нотариуса.
Итак, обратной дороги нет.  Согласованы все детали, связаны воедино все нити этого сложного квартирного клубка. В назначенный час Кира шагнула в фойе нотариальной конторы.
    Все участники уже были на месте: и главные герои, и группа поддержки – Галина Фёдоровна, Николай Иванович, Валентина Николаевна, Наталья Николаевна, Андрей Петрович. Только его не было. «А чего ты ожидала?»
   Обе сделки успешно состоялись, деньги из сумочек Валентины Николаевны и Киры последовательно  перетекли в сумочку Галины Фёдоровны. Обменялись расписками.  Ну вот, Кира, ты и владелица выстраданной  «двушки»!  Радости  не ощущалось: осталась лишь пустота. Оговорили с Городковыми и тётей Валей, что они ещё немного потерпят, пока Кира перевезёт свои пожитки. Ей хотелось завершить всё поскорее, даже без косметического ремонта,  лишь бы забыть образ смотрителя и свою глупую неосмотрительность.
   Когда прощались, Наталья Николаевна – столь напоминающая чертами сына, что сердце Киры защемило, –   тихо сказала ей:
   – Кира, я рада, что благодаря Валиной квартире мы с вами познакомились. И ещё: то, что порой видится очень сложным, на поверку оказывается очень простым.   Поверьте моему жизненному опыту.
    «Она что-то знает?» – спросила себя Кира, выходя на крыльцо.

                14

    – Привет, – Петя ожидал её у входа. – Тебя можно поздравить?
    – Спасибо, – изо всех сил постаралась Кира  не заплакать.
    Она уже свыклась с мыслью, что больше никогда не встретит его. И вот! Сразу вспомнились волшебный закат, нежность ночи и  радость утра.
    – Поговорим наконец?
    Забыв все свои «никогда»,  она безмолвно шагнула к его машине. Они молча доехали до знакомой высотки и поднялись наверх всё в том же, безучастном  лифте, мелодично и равнодушно оповестившем, что они –  на семнадцатом. Её глаза упорно ускользали от его ищущего взгляда. 
   – Так что здесь случилось, Кира?
   – Оказывается, я напрасно топтала твои носки. Пока тебя не было, заходила за тапочками моя предшественница,  –  разомкнула она уста.
   – Что-то в этом роде я и предположил, – усмехнулся – надо же! – Пётр. –  Кира! Нет никаких предшественниц! И никаких последовательниц. Мы расстались с ней в тот же вечер, когда я познакомился с тобой. Веришь? Это было моё решение. Да и не было ничего серьёзного. Прошлое – в прошлом, а наши с тобой закат и рассвет – единственное настоящее. Неужели ты не поняла этого сразу, ещё в своей прихожке, смешная девчонка в розовых «страусах»?
   Больше слов не последовало. Он не дал ей возможности возражать, а  его поцелуй оказался самым бесспорным аргументом.
   – Идём-ка лучше со мной. Нам надо успеть завершить до заката ещё одно дело.
   Он увлёк её на знакомую лоджию.  На круглом стеклянном столике лежал алый бархатный футляр. Пётр раскрыл его. Колечко сверкнуло в лучах любопытного солнца:
   – Я ездил за ним тогда, когда оставил тебя утром в квартире. Ты наденешь его?
   Чего ещё было ожидать от неё после поцелуя? И Кира протянула руку. Колечко скользнуло легко, без усилий, словно всегда было на её пальце.
   – И не забудь: завтра нам предстоит перевозить твои тапочки, – не удержался он, чтобы не вспомнить о её помпонах.
   – Но ты забыл сказать ещё кое-что.
   – А я разве не сказал? –  улыбнулся Пётр. – Я люблю тебя, Кира Каньшина!
   Через два месяца Кира сменила фамилию на  Городкову. Поспешно? Как знать. Время покажет. А «двушку» снова выставили на продажу.
   
13.09.2023

*авторский цикл "Стихи одной Дамы"