Воздержание

С первого октября этого месяца, как мне представляется, я сниму с себя «обет» воздержания от спиртного. Будет ровно месяц, как мой дух томился в оковах трезвости и сравнительно здорового питания. Тридцать капсул животворящего лекарства, как тридцать спартанцев, боролись с моей немощью, а домочадцы восхищались моей силой воли и железным терпением. Все искушения — виски, водка и вино — призывно вздыхали из импровизированного бара, но всё впустую.

Когда Мила накрывала стол кулинарными изысками, запечённая баранья нога восклицала:

— Я решительно отказываюсь подавать себя без графина холодной водки!

А вино со вкусом винограда барбареско топотало своими стеклянными ножками в возмущении, когда на столе оказывались утиная печень, лазанья или тонко нарезанный маасдам; прижав горлышко к замочной скважине бара, оно презрительно булькало и громко возмущалось:

— Ну вы только подумайте! Они всё это будут есть, а запивать апельсиновым соком. Это так унизительно!

Но самым кошмаром было, когда одинокая бутылка шотландского виски видела копчёный лосось и вопила своим двадцатилетним голосом, как Петя Мамонов в одноимённой песне:

— Сволочи! Все сволочи! Все нехорошие! Никто меня не любит!

Так что, если вас не затруднит, обращайтесь ко мне: «Ваша светлость» — с первого октября. Потому что я впредь буду пьян и весел.