Василий Иванович Птюхин

Аннотация

     Произведение Виктора Ивановича Павлова «Василий Иванович Птюхин» входит в книгу «Из глубины жизни. Рассказы» и представляет собой глубокое, многослойное повествование, сочетающее реалистичные зарисовки быта с философскими размышлениями о человеческой судьбе... «Василий Иванович Птюхин» — это история о стойкости, самопознании и способности сохранять достоинство перед лицом жизненных трудностей. Произведение будет интересно читателям, ценящим психологическую прозу с философским подтекстом.
Алиса

     Способность творчества есть великий дар…
Виссарион Г. Белинский

     Областной город, в который я ехал, был мне давно и хорошо знаком. Там я прожил немало лет своей жизни: там меня ждал мой давний друг Василий Птюхин — по роду занятий живописец. У него была мастерская, которая находилась не совсем в центре города, но близко. Там он и жил, поскольку жить больше было негде.

1.
     Друг находился уже в почтенном, заслуживающем уважения возрасте. Его картины неплохо продавались, и на данный момент почти все были распроданы. Мастерская была пуста, о чём он мне и сообщил в электронном письме...
Писал он в основном сложные, многофигурные полотна на холстах средней величины на мифологические, христианские, исторические сюжеты. Иногда — портреты, иногда — пейзажи и натюрморты. Делал много рисунков, выполненных углём, карандашом, цветными мелками, пастелью. Его работы можно было найти в музеях, галереях, частных коллекциях, достаточно удалённых от места его проживания. Некоторые из них были в Америке, Европе, Китае. Но, несмотря на явный успех в живописи, он так и не смог купить себе собственного жилья, возможно, потому, что весь успех был длинно и долго разнесён по телу его жизни.
     Он часто и охотно путешествовал. Его приглашали на пленэры и поездки, в дома творчества не только в стране, но и за рубежом. Последние годы он уже сильно болел и поэтому мало куда ездил. Мы относились друг к другу с большим вниманием и уважением, поэтому я вполне мог, предварительно договорившись, приехать и жить в его мастерской как дома. И я уже ехал.
Автовокзал — маленький, невзрачный, прямоугольный. На площади — такси. Сказал таксисту адрес. И пое-е-ехали.
     За моё долгое отсутствие в городе появилось много новостроек. Последний раз был здесь уже давно, когда врачи поставили моему другу смертельный диагноз. Стою у домов и не могу понять, где искать своего товарища. Оглянулся — и вот он. Улыбается, смотрит на меня из проёма полуоткрытой двери.
     Тёплое дружеское рукопожатие, и мы поднимаемся на второй этаж, туда, где у него была мастерская. Я давно знаю эту лестницу и этот коридор.
Дальше был «банкет» и разговоры. Как доехал? Хочешь отдохнуть? Быт моего друга не сильно изменился, только вместо старого дивана, ещё моего подарка, который я оставил ему почти двадцать лет назад, уезжая из города, появился новый диван. Не стало велосипеда. Мастерская была почти без картин. Хороший письменный стол, телевизор большого формата. Старый гардероб и одежда мне были давно и хорошо известны. Кухонный стол, пара стульев. Библиотека. Кисти, краски. У окна станок, на котором новое полотно с начатой работой. Вот, пожалуй, и вся обстановка мастерской. Жаль, что не сохранился верстак: хозяин оставил его в мастерской, которую нанимал раньше. Я, когда-то бездомный, провёл на нём немало ночей. Верстак, потемневший от времени, с автографами любимых женщин. Была там подпись и моей любимой...

2.
     Утро закончилось, наступил день. Мы уже были несколько нетрезвы, но всё же пошли по магазинам покупать мне постельное бельё. Решили, что спать буду в мастерской под стеллажами для картин, на матрасе. Такая моя жизнь продлилась почти три месяца, пока я не купил себе квартиру в городе.
     Всё время, до самого ухода, он работал над новыми полотнами.
Мой друг был тактичным, разносторонне образованным, с живым, подвижным умом. Чуткий, внимательный, заботливый, но резкий и решительный, когда этого требовала ситуация. Не терпел грубости, неуважения к себе или друзьям.
     В последнее время его жизни мы много вспоминали о том, как познакомились, о наших девушках, жёнах, совместных событиях. Теперь он рассказывал о своей жизни больше, полнее, подробнее, чем раньше. О том, что участвовал во Вьетнамской войне и получил контузию и ранения. Долго лечился в госпитале. Как подтверждение словам, показывал уже малозаметные шрамы на шее и голове. Рассказывал о детском отряде космонавтов, куда был когда-то зачислен, о чём раньше мне ни от кого не приходилось слышать. О родителях и детстве на острове Итуруп Курильской гряды. О том, как начал рисовать, где проходили выставки картин. О деревообрабатывающей фабрике, прикреплённой к тюрьме, где работал после получения образования в техникуме; о работе радистом в топографических и геологоразведочных партиях, службе в армии, учёбе в пединституте на художественно-графическом факультете и в Дальневосточной академии живописи, работе художником-оформителем в пароходстве, преподавании живописи в университете. О взрослых детях. О том, как ещё в советское время ходил в плавания на кораблях по миру, но ни в одной стране так и не сошёл на берег. Не было загранпаспорта.

3.
     А помнишь, как мы загуляли в прошлый мой приезд? Пять лет назад! После того как врачи поставили смертельный диагноз, устроили поминки по тебе, живому? Как я уснул в углу длинного коридора художественных мастерских, а ты обвел мелом в этом месте силуэт меня спящего и написал: «Здесь спал пьяный поэт!»... Удивленный этим рисунком, хозяин мастерской потом долго расспрашивал художников соседних мастерских, откуда у его двери взялся этот поэт?!
Теперь ты лежишь на пригородном кладбище, и жизнь обвела тебя уже не мелом, а уложила в куб земли, увенчанный православным крестом и венками, а я остался один…
     Потом ты не раз приходил в мои сны: то говорил мне, что только вернулся из Каира, и с некоторой хитринкой смотрел как бы несколько через плечо на меня, открывая ключом невидимый вход в какое-то городское помещение, то мы вместе сидели в каких-то больших, красивых, сумрачных залах, пили вино, любовались женщинами… Встречались в мастерской… Ты сидел, как обычно, на своем диване, я — у стола на стуле. Как и раньше, при твоей жизни, о чем-то привычно разговаривали, играли в шахматы, выпивали...
     Однажды, неожиданно для нас, под нашими окнами, под гармошку, вдруг кто-то громко и широко запел свою разудалую песню: «Как пойду гулять я хватом по чужим домам, по хатам, заругают меня, проклянут, и под кнут меня, и под кнут. Станет кожа с мясом лезть, точно жажда, точно месть. Одеревенею я, одеревенею. Ох, станет вся земля моею! Будет рОсть, рОсть надо мной жизнь, как вечный часовой».
     И ты, делая очередной ход на шахматной доске, глядя мне в глаза, вдруг с легкой укоризной сказал: «Вот как-то так нужно писать стихи!». А песня всё звучала и звучала, разливалась энергичными громкими волнами, удаляясь от нас куда-то вместе с уходящим в даль гармонистом.

2023 г.