КВН

О КВН

Было время, когда я с удовольствием смотрел КВН. Смеялся, пусть и не всегда, но находил некоторые шутки по-настоящему удачными: хлёсткими, смелыми, остроумными. Это была особая атмосфера — клуб, где остроумие ценилось выше громкости. Мало кто знает, что в ту пору завсегдатаем этого клуба весёлых и находчивых был Сергей Михайлов, известный как «Михась» из «солнцевских» пацанов. Да, тот самый. Он даже мелькал в кадре — любопытный штрих к портрету эпохи.

Но постепенно всё становилось безжизненнее и унылее. С годами, благодаря рыночной, почти «армянской», смекалке, многие квн-щики перекочевали в Comedy Club. Появилась новая, лакшери-публика, которую на потеху и залу, и телезрителям, едко «чморил» Павел Воля. Явление было новым для России и, как водится, содранным у «ненавистных американцев»: стендап и скетчи. Конечно, Воле было бесконечно далеко до профессионализма Джорджа Карлина, но надо отдать должное — с годами он отточил своё мастерство. Увы, редкие вспышки интеллектуального юмора быстро сменились шутками «ниже пояса», а по сути — скучной и однообразной пошлятиной.

Позже жажда острого слова и оригинального исполнения привела меня к стендапу. Иногда там попадались настоящие самородки — «люди с улицы», чья мысль била точно в цель. Но и это, увы, длилось недолго. Теперь и этот формат превратился в посконный ширпотреб, предсказуемый и душевно убогий.

Так что же это: деградация или прогресс? Думается, ни то, ни другое в чистом виде. Это трансформация экосистемы юмора, зеркало наших социальных метаморфоз. КВН из бунтарского клуба интеллектуалов стал конвейером для телевизионной индустрии. Стендап, начавшись как откровение «маленького человека», быстро оброс клише и скатился к обслуживанию самого непритязательного вкуса.

Прогресс, возможно, в том, что исчезла монополия. Деградация — в обесценивании слова, в победе дешёвой сенсации над мыслью. Истинный же, едкий и умный смех, как и прежде, рождается на периферии — вне прайм-тайма и глянцевых студий. Его просто стало труднее найти. Но жажда — та самая, что когда-то заставляла нас смеяться перед телевизором, — никуда не делась. Она лишь требует теперь нового языка и новых, ещё не освоенных площадок.