Сказка про Петю

Когда Петя был маленьким, он доставлял своей семье невыносимое количество проблем.

Сами подумайте: идёт Петя с отцом и вдруг начинает радостно кричать:

— Пап, смотри, какой сегодня ветер пронзительно синий!

Папа спрашивает:

— Сиреневый, Петя? Пахнет сиренью?

— Нет, пап, синий, пронзительно синий, неужели ты не понимаешь?

И папе приходилось долго объяснять Пете, что никаких синих ветров не существует, а тем более пронзительно синих.

Они могут быть пронзительно холодными, это да, могут быть северными и восточными, но синими никогда.

Или, например, проходя мимо одинокого, заброшенного домишки, Петя всегда говорил, что у него грустные глаза.

А однажды дом купили, и Петя заявил, что дом невероятно повеселел и стал выглядеть моложе.

Петя всегда здоровался с фонарными столбами, называя каждого своим именем.

— Здравствуйте, Фёдор Евдокимович, — говорил он, проходя мимо столба у булочной. — Как сегодня ваш ревматизм, не беспокоит?

— Доброго дня, Денис Викторович! — кричал Петя через дорогу столбу у поликлиники. — Вы сегодня выглядите как новый, вам пошла на пользу замена лампы.

Когда было холодно, Петя говорил, что берёзы нахохлились. Когда было тепло, Петя говорил, что берёзы танцуют.

И всё бы ничего, если бы при всём этом Петя ещё постоянно не слышал музыку.

— Музыка сегодня печальная, — говорил Петя, выходя в зимний двор.

Или:

— Музыка такая волнительная сегодня, что я весь покрываюсь мурашками. Они носятся по мне с головы до ног и обратно, сбивая друг друга на бегу. Видишь, пап, вон одна свалилась в траву.

Эти-то мурашки и разозлили Петиного отца окончательно.

Собрался семейный совет, и все стали решать, что же делать и как спасать Петю.

Строгая бабушка с папиной стороны предложила отдать Петю в военное училище. Там, дескать, у Пети отобьют все желания творить глупости.

Петя, сидевший под столом, пригорюнился. Ему стало безумно жалко и желания, которым грозил серьёзный нагоняй, и глупости за то, что их уже никто не сможет творить.

Мама заплакала:

— А может быть, он поэт или композитор, а мы просто не понимаем его?

— Надя, — сказал папа, — я всё понимаю, я, может, и сам в юности писал стишки, но ветер пронзительно синий, ты понимаешь, какая это возмутительная нелепость? А то, что он заставил меня ползать по траве, разыскивая что-то ему необходимое? И что это оказалось?!

Мурашки! Ты понимаешь, Надя?!

МУ-РАШ-КИ!!!

— Нет, я знаю, что мы будем делать. Мы запишем его на все секции в доме пионеров, и у него просто не будет времени на все эти нелепости.

И папа записал Петю на бокс, на волейбол, на китайский и английский языки, на программирование и фехтование, в бассейн и кружок по моделированию аэропланов.

Времени у Пети действительно не осталось ни на что. Он бегал от одного занятия к другому, из школы домой, из дома в бассейн с тяжёлой спортивной сумкой, и однажды он вдруг понял, что ветер на улице северо-восточный, что берёзы самые обычные, а, проходя мимо столбов, смотрел исключительно в словарь китайского, а не по сторонам.

Петя вырос, закончил с отличием юридический факультет, работал по профессии, потом его мотало по стране и миру. Он много видел, много находил и также много терял.

В тридцать Петя женился на девушке, которую знал всю жизнь. Она была дочерью близких друзей семьи, и в скором времени он даже полюбил её и прожил с ней долгую и очень хорошую, спокойную жизнь.

В шестьдесят пять Петя вышел на пенсию.

Он мог бы ещё поработать, но всё чаще невыносимо тяжело тянуло в груди и сердце Петино колотилось, как испуганная птица. Ему всё время казалось, что он что-то упустил, потерял, не заметил.

У Петиного старшего сына родилась вторая дочка, Светочка, и Петя решил, что его долг — помочь детям в её воспитании.

Пока Светочка была совсем маленькая, Петя долго возил её в коляске по парку и вокруг дома, и однажды, заехав в свой старый двор, увидел у булочной фонарный столб.

— Здравствуйте, Фёдор Евдокимович, — сказал Петя машинально и испуганно замер.

Постояв с минуту не шевелясь, Петя очнулся и побежал с коляской домой, по пути ругая себя старым дураком и маразматиком.

Прошло несколько лет, Светочка подросла, и теперь они гуляли по парку, взявшись за руки.

Петя шёл, немного наклонившись влево, чтобы Светочке было удобно, а она шла, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой, словно маленькая, беспокойная птичка.

Однажды днём Петя, устав, присел на скамейку, а Светочка носилась вокруг него за разноцветными мыльными пузырями.

Вдруг подул ветер, и Светочка замерла с широко открытыми глазами.

— Деда, — кинулась она к Пете, — смотри, какой ветер!

— Какой? — спросил Петя.

— Синий, пронзительно синий, — прошептала Светочка ему на ухо.

И Петя засмеялся.