Глава 5. Хвост пистолетом

Андрей Викторович вышел во двор, расплатился с парнями и медленно вернулся в квартиру. Тяжесть от предстоящего прощания давила на плечи плотнее, чем любой груз.
На кухне его ждала Екатерина Алексеевна.
— А Ниночка-то почему не приехала? Как-никак на год уезжает.
— Не любит она прощаться. Вы же знаете её характер, — коротко ответил отчим.
Он молча положил на стол несколько пакетов с яркой надписью «Берёзка» и конверт. Бабушка взглянула на него с тихим укором.
— Андрей, ну зачем? У меня пенсия есть.
— Я знаю. Но Кирюша привыкла к хорошему. А нас всё-таки долго не будет. Постарайтесь ей ни в чём не отказывать.
— Избаловали вы девчонку! — женщина нахмурилась.
Повисла неловкая пауза.
— Надеюсь, Кирюша быстро адаптируется в новой школе, — задумчиво произнёс Андрей Викторович, глядя в окно.
— Андрей, давай скорее за стол, — мягко позвала бабушка.
Он отрицательно мотнул головой:
— Спасибо, водитель ждёт. Мне нужно успеть доделать дела перед отъездом.
Бабушка вздохнула, но тут же оживилась:
— А что, если отправим Киру в лагерь труда и отдыха? Всего на недельку… С будущими одноклассниками!
Отчим замер, удивлённый. Мысль о том, что Кирюше будет легче освоиться среди новых ребят, показалась ему здравой.
— Может быть… Позвоню Ниночке, посмотрим…

Нина Петровна ответила быстро, её голос в трубке звучал напряжённо:
— Ну, не знаю. У Кирюши сложный, необщительный характер.
Но бабушка мягко перехватила инициативу:
— Я директора хорошо знаю. И к тому же Вега тоже поедет.
— Ветка? Ты думаешь, стоит? — скептически протянула дочь.
— Почему бы и нет? — неожиданно поддержал бабушку отчим.
— Ты не знаешь мою племянницу, — раздражённо буркнула мама. — Пацан в юбке.
— Дорогая, тебе видней, — произнёс отчим, стараясь сгладить конфликт, — но я всё-таки за лагерь.

Тонкие стены впитывали каждое слово. Кирюша, прислушиваясь к приглушенным голосам, замерла у двери. Глаза наполнились слезами.
— Какой ещё лагерь? — ворвалась она на кухню. Голос дрожал от волнения и страха. — Всю жизнь мечтала! — уныло пробормотала она себе под нос.
Она привыкла к мысли о Подольске. Теперь же её ждало новое, ещё более страшное испытание — лагерь вдали от дома, среди чужих людей. Сердце сжималось от тревоги.
Бабушка, сделав вид, что не заметила слёз внучки, ласково улыбнулась:
— Кирош, давай отпустим Андрея Викторовича? Ему пора. А мы с тобой всё обсудим спокойно.
— Угу, — дрогнувшим голосом ответила Кирюша и отвернулась, чтобы скрыть предательскую дрожь в уголках губ.


Пожелав отчиму доброго пути, бабушка тактично удалилась, оставив их вдвоём.
— Котёнок, — отчим протянул ей белоснежный носовой платок. — Мы же обо всём договорились.
— Мне так легче, — Кирюша шмыгнула носом и украдкой вытерла слёзы. — Поплачу, а потом успокоюсь. Мне обязательно ехать в лагерь?
— Нет, конечно. Но представь: познакомишься с ребятами... В неформальной обстановке. Учёба начнётся, а ты уже своя.
— Эту теорему ещё придётся доказать, — нахмурилась Кирюша, но в голосе уже послышались нотки заинтересованности.
— Я в тебя верю.
Кирюша счастливо улыбнулась и, помолчав, тихо попросила:
— Андрей, а мартышку сфотографируешь?
— Обязательно.
Он крепко, почти до боли, обнял её, сунул в руку две сложенные пятёрки и пробормотал ей на прощанье:
— Держи хвост пистолетом.
Потом поцеловал в мокрую от слёз щёку, развернулся и вышел, не оглядываясь. Словно боялся, что если посмотрит назад, то не сможет уйти.
Девочка отправилась в ванную. Там на полочке высился ряд разноцветных флаконов. Она приняла душ, открыла стеклянный флакон с розовым кремом, понюхала и намазала лицо. Кожа запахла персиком. Настроение сразу улучшилось.
“А может, всё не так уж и плохо?” — Кирюша с лёгкой улыбкой завернулась в мягкий халат, сунула ноги в удобные тапочки и твёрдым шагом пошла на кухню.