Нежный орган

Я думал, она будет мне сниться. Но этого до сих пор не случилось. Я даже не помню ее лица. Но до сих пор “ощущаю” ее сердце у себя в ладожках.
Столько много говорят о сердце. Сложено столько стихов, песен, написаны книги. И люди решили, что они хорошо его знают. Не перестают упоминать его, одаривая эпитетами: “сердце болит”, “ я держу его под сердцем”, “у него холодное сердце”, “у него сердца нет”. О нем можно говорить и даже с ним, его можно даже услышать как в прямом , так и в переносном смысле. Но мало , кто его видел сам, тем более держал в руках.
Я не помню ее лица. Но какое может быть лицо такой юной одиннадцатилетней совсем маленькой девочки, если бы не дорожная авария. И тем не менее, оно было теплое, очень спокойное, очень бледное , глаза были закрыты.
Ее тело было подключено к монитору. Он монотонно и упрямо показывал прямые линии на экране, издавая непослушный и непрерывный звук. Заглушать его могли только отчаянные крики “спаси ее”. Я не знал, кто кричал вокруг, то ли моя команда в реаниамационном зале, то ли родственники в коридоре. Кричали все и громче всех я, где-то внутри себя –“Спаси ее”.
Все в реанимационном зале выполняли свою работу как надо, но в то же время понимали, что ее уже доставили без признаков жизни. Ее тело продолжало согреваться от специальных теплых ламп, получать по протоколу реанимационные мероприятия. В вену устремлялись бесконечные милилитры лекарств, под монотонные движения непрямого массажа сердца. Но тело никак не реагировало и даже игнорировало нас, лишь монитор искривлял свои линии на экране в ответ на нашу суету.
Оставался прямой массаж сердца, доступ к которому лежит через левую сторону грудной клетки. Все вокруг было готово за полминуты. В руке был наготове скальпель. Предо мной лежала грудная клетка одиннадцатилетней девочки и с этим надо было мириться. Ее левую руку положили за голову и теперь грудная клетка доступна для разреза. Было четко видно место между ребрами неповзрослевшего тела, где надо делать разрез. Свою левую руку для опоры я положил на грудину, а правая опустилась со скальпелем в межреберное пространство. Стальной помощник быстро проскользнул по коже и мышцам от грудины по межреберной дуге до самой кровати. Разрез прошел чуть ниже места грудничкового счастья, которого никогда не будет. От разреза не было крови, не было боли. Расширителем ребер открылся путь. И вот левое лёгкое отодвинуто в сторону , аорта перекрыта зажимом, вскрыт перикард и сердце у меня в руках.
Этот маленький нежный измученный орган был меньше моей ладони. Он был обескровлен и обесточен. Даже после попыток его запустить в ручную, оно молчало. Молчание сердца прерывалось редкими шевелениями, как рыбка, которую вынули из воды на воздух.
Наверное все когда-нибудь говорят о сердце, о своем или о сердце другого человека. Кто-то его постоянно ощущает, а кто-то вообще не чувствует и вспоминает о нем, когда болит. Но мало, кто его видел или держал в руках. И тот, кто держал сердце в руках, никогда не забудет это. Мы нужны сердцу, но больше сердце нужно нам. Если бы люди могли подержать сердце в руках или хотя бы увидеть его, то поняли бы, что это самый нежный орган.