не закрывайте двери

        ….Он неторопливо  разрывал  в руках письмо. Он даже не смотрел на свои руки, в которых кусочки бумаги становились все меньше и меньше. Его взгляд был устремлен в глухую  пустоту комнаты, и только звук рвущейся бумаги, который так всегда ему нравился, нарушал тишину.
            
         Он уже и не помнил, что было в этом письме, да это было и не важно сейчас. Решение было принято и эти рваные кусочки прошлого уже не восстановить. Итак, он прощался с прошлым. Было ли оно хорошим или плохим - оно стало прошлым, его прошлым. Кусочки письма были уже настолько малы, что не поддавались напористым рукам. Только тогда он посмотрел на свои ладони, полные конфетти.
      Его пальцы стали перебирать мелкие кусочки бумаги, отделяя, их друг от друга. И вот все они едва помещались в его сложенных тонких ладонях. Множество мелких кусочков бумаги, настолько разных  по размеру и форме, совершенно непохожи  друг на друга, заполняли его руки. Текст письма остался на них обрывками слов, а местами просто чёрточками и закорючками. 
      Только сейчас он понял, как эти клочки бумаги похожи на дни его жизни.  Эти разные по форме и содержанию кусочки, и в то же время почти одинаковые, лежащие у него в руках, были похожи на его жизнь. Он не понимал, почему у него возникла эта ассоциация. Но  никогда он  не был так увлечен, разглядывая мусор в ладонях. Он перебирал обрывки бумаги и  не понимал, почему  не может оторвать свой взгляд от этих клочков. Всматриваясь, он погружался  в смысл и глубину этих мелких, неровных кусочков растерзанного письма.
      Да, его будни тоже не были гладкими, ровными. Но часто бесцветными, мелкими, в которых он не видел смысла, да просто не замечал.  Большинство дней он и не помнил. Он катился по жизни, отсчитывая дни неделями.  И восстановить их в памяти невозможно, как невозможно восстановить это  письмо.
Клочки бумаги замученного письма не вмещались в его ладонях. Ему казалось, они шевелились, что они живые. Он начал рассматривать  их по отдельности, и вдруг ему остро захотелось восстановить текст письма! Возникло жгучее, нестерпимое желание прочитать заново это письмо. Но клочки бумаги были настолько малы, что это никак не удавалось. Лишь обрывки слов и отдельные буквы  удавалось распознать. А что можно понять о смысле, по словам и обрывкам – "быть… надо…жить… жаль …бовь".
Он почувствовал сердцебиение и нехватку воздуха, нахлынула необъяснимая тревога. Он стал приближать лицо  к ладоням, ему показалось, что так он лучше разберется в своей головоломке. Ему казалось, что он даже сможет услышать что-то, если очень низко наклониться над клочками белой бумаги.
Он наклонял голову  все ниже и ниже, со стороны могло показаться, что он кланялся, с закрытыми глазами и не заметил, как слились его лицо и сотни клочков утраченного смысла, лежащего в его ладонях. Казалось, что в это мгновение замерло время. Не открывая глаз, он  сделал глубокий вдох. В эту самую секунду почувствовал, что его постепенно окутывает  спокойствие, тревога испарялась. Он прижимался лицом к своим ладоням.
Вдруг он стал ощущать. Он ощутил запах мокрых опавших осенних листьев, сменившийся ароматом воздуха после летней грозы, а возможно это был запах ясного морозного утра, услышал детский смех, который то приближался, то удалялся от него. А потом этот смех превратился в шум дождя. И он почувствовал, как его ладони стали мокрыми и тёплыми. Это было блаженное ощущение, не дававшее ему оторвать лицо от ладоней. 
Трудно сказать, как долго он пребывал в этом состоянии. Ведь для него время остановилось, а рядом с ним никого не было, кто бы мог это оспорить. Он стоял на коленях, с прижатым к ладоням лицом, с закрытыми и  мокрыми от дождя глазами, и не было  человека счастливее его сейчас во всём свете.
Вдруг он услышал голос, отчетливо зовущий его по имени. Это заставило его оторваться от ладоней. Подняв голову, осмотрелся - в комнате по-прежнему никого не было. Он кинул взгляд на ладони и увидел лежащий на них чистый листок бумаги.
Он вертел белый лист в руках - тот был гладкий, абсолютно целый, и на нем не было ни чёрточки, ни закорючки, ни слова…