Наркозона

Тамбовская область.
 Посёлок Полевой. ЛИУ-7.
1997 год.

На командировке сатана давал бал: голод, холод изоляторов и дубинки младшего состава.
С первых дней карантина становится ясно: ты здесь — никто, и звать тебя — никак.

Назвали фамилию.
Завхоз карантина:
— Кто здесь Игорь (М)?
— Пойдём со мной.

В каптёрке за столом сидит грузный мужчина, пьёт чай.
 На столе — ваза с пряниками и шоколадными конфетами.
 Норковая шапка валяется на краю.
На нём расстёгнутое кашемировое полупальто, хорошие чёрные джинсы и сапоги «саламандра».
— Здоров, Игорян! Я — Андрюха «Толстый».
 (Надо же, какое совпадение, мелькнуло у меня.)
— О тебе Леха говорил. Ждал, когда придёшь этапом. Он в седьмом бараке. Будешь к нему подниматься?
— Конечно! А как иначе?..
Толстый оборвал на полуслове:
— Да ладно, давай отдупляйся. Всё будет нормально. Мы же свои, земляки. Ха-ха-ха!
Я здесь завстоловой. Царь и бог! — хаханул он.
 — Офицерам поджопники даю. (Я потом в этом реально убедился.)
— Тебя здесь не будут пресовать. Поднимешься «без тряпки».

Тогда в барак заселяли, только помыв пол на вахте или пронеся мусорное ведро через всю зону.
Чтобы все видели.
 Так равняли, чтобы в дальнейшем не блатовал.
Надо сказать, я о Толстом был уже наслышан.
 В начале 90-х он ходил в ролях в одной серьёзной липецкой группировке. Потом, как оказалось, — ссучился. Но надо признать: земляков поддерживал. Тем более тех, о ком так или иначе слышал.
— Андрюха, благодарен за заботу... но я как-нибудь сам...
— Муса, ты с ума сошёл! Здесь — жопа мира. Из-под крыши не выйдешь — умертвят.
— Не, Андрюх. Как-нибудь сам...
— Ну, как знаешь...

(Продолжение следует)