Глава 5. Крестик у старой яблони

Глава 5. Крестик у старой яблони

Когда друзья вышли из банка, мокрый снег уже перестал быть случайностью.

Белые хлопья кружились между крышами, садились на фонари и тут же превращались в капли. Изюмчик подставил лапку. Снежинка растаяла.

— Значит, это ещё не настоящий первый снег?

— Смотря что считать настоящим, — ответил Логарифм.

— Тот, который остаётся лежать.

— Тогда он может начаться сегодня вечером. Или завтра.

Изюмчик прижал карту к свитеру.

— А если обещание нужно выполнить именно сегодня?

— Оно опоздало на много лет, — заметила Агата. — Несколько часов уже ничего не изменят.

Мурзик шёл впереди, держа под одной лапой блокнот, под другой — старую карту. Друзья снова направлялись к сараю за домом Мелиссы.

Теперь они знали: когда-то там рос яблоневый сад. Возле последней старой яблони автор карты поставил крестик и собирался что-то вернуть.

Мелисса стояла у окна. Увидев друзей, она быстро отошла от стекла.

Изюмчик этого не заметил.

Мурзик заметил, но записывать не стал. У такого поступка могло быть множество причин.

Факт был только один: Мелисса не вышла к ним.

Возле сарая снег задерживался в трещинах коры. Старая яблоня казалась седой.

Баламут снял с двери крючок.

— Можно открыть?

— Вчера Мелисса разрешила осмотреть вещи, — ответил Мурзик. — Но пол и стены без необходимости не разбираем.

— А с необходимостью? — спросил Кляксик.

— Сначала докажем, что она есть.

В сарае Мурзик разложил на ящике две карты: ту, что нашли в подушке, и точную карту Варежки из архива.

На карте Варежки ровными рядами стояли семь яблонь. На карте из подушки осталась одна большая яблоня и появился сарай, которого раньше не было.

Логарифм наклонился над рисунком.

— Сарай нарисован простым карандашом. Деревья и дома — цветными.

— Значит, его добавили позже, — сказала Агата.

Мурзик указал на красный крестик. Его линии перекрывали угол нарисованного сарая, но под ними проступала более старая, бледная отметка.

— Крестик был здесь до постройки сарая, — сказал Логарифм. — Потом его обвели заново.

— Чтобы не забыть место, когда всё вокруг изменилось, — предположила Агата.

Мурзик записал:

Карта дополнялась после постройки сарая.
Крестик был нанесён раньше и затем обведён заново.

— Значит, старое место может оказаться под полом, — сказал Баламут.

Кляксик сразу лёг на живот и прижал ухо к доскам.

— Ничего не слышно.

— А что ты ожидал услышать? — спросила Агата.

— Как клад ждёт.

Мурзик осмотрел сарай. Возле задней стены толстый корень яблони проходил под стеной и приподнимал крайнюю половицу. Из узкой щели тянуло холодной землёй и лавандой.

Изюмчик поднял нос.

— Пахнет как карта.

Мурзик поднёс её ближе. Запах действительно был похож.

— В сарае хранятся старые ткани, — сказал Баламут. — Лаванда могла лежать здесь.

— Или под полом, — прошептал Кляксик.

Доска уже отходила, но Агата остановила Баламута:

— Без разрешения хозяйки открывать нельзя.

Все посмотрели на дом Мелиссы.

— Я спрошу, — сказал Изюмчик.

— Пойдём вместе, — решил Мурзик.

Мелисса открыла не сразу.

— Вы уже закончили?

— Почти нашли место крестика, — сказал Изюмчик. — Оно под сараем.

Мелисса крепче сжала край двери.

— Под сараем ничего нет.

— Откуда ты знаешь? — спросил Изюмчик.

— Я имела в виду, что там земля и старые корни. Сарай построили давно.

Мурзик снял шляпу.

— Возле стены приподнялась доска. Мы хотим заглянуть под неё.

— Не стоит. Можно повредить пол.

— Доска уже отходит, — сказал Баламут.

— Баламут не строитель.

Рыжий кот выглянул из-за плеча Мурзика.

— Вообще-то я строил три домика, две башенки и мельницу.

— Две башенки упали, — напомнила Агата.

— Зато мельница стояла.

— Пока не подул ветер.

Мелисса не улыбнулась.

Изюмчик развернул карту.

— В архиве написано, что пропал компас Варежки.

При имени Варежки лапа Мелиссы соскользнула с двери.

— Вы нашли что-нибудь ещё?

— Пока нет, — ответил Мурзик. — Поэтому просим разрешения осмотреть место.

Несколько снежинок упали на карту. Красный крестик потемнел.

— Это могла быть детская игра, — сказала Мелисса. — А под полом могут быть только мыши.

Изюмчик кашлянул.

— Другие мыши.

— Мы поднимем одну уже отошедшую половицу, — продолжил Мурзик. — Если ничего нет, сразу положим обратно.

— А если есть?

— Тогда сначала посмотрим. И не будем делать выводов раньше времени.

Мелисса взглянула на его блокнот.

— Конечно. Сначала факты.

— Пойдёшь с нами? — спросил Изюмчик.

— Нет. Мне нужно закончить шарф.

За её спиной лежали спицы и серебристый моток «Лунной Мяты». Связанная часть почти не изменилась с утра.

— Так можно поднять доску? — спросила Агата.

Мелисса закрыла глаза, а затем медленно кивнула.

— Можно. Только осторожно с корнями.

Она уже хотела закрыть дверь, когда Мурзик спросил:

— У тебя осталась лаванда? Та, которой пахнет подушка?

— Наверное. Раньше мы клали сушёную лаванду в мешочки, чтобы старые вещи хорошо пахли.

— Варежка тоже их делала?

Мелисса посмотрела на падающий снег.

— Варежка любила лаванду.

Дверь закрылась.

— Почему она не идёт? — спросил Изюмчик.

— Потому что не хочет, — ответила Агата.

— Но это её подруга.

— Именно поэтому ей может быть труднее, чем нам, — сказал Мурзик.

Вернувшись в сарай, они увидели, что Баламут уже приготовил деревянную планку, старое одеяло и пустую коробку.

— Я ничего не брал без спроса, — поспешно объяснил он. — Спросил у Логарифма.

— Подтверждаю, — сказал Логарифм.

Прежде чем поднимать доску, Мурзик заметил в пыли несколько старых царапин. На краю половины сохранились вмятины от узкого предмета.

— Её уже открывали, — сказал он. — И не один раз.

Он записал:

Половицу поднимали раньше.
На краю остались старые следы.

Баламут подложил под доску планку и осторожно надавил. Половица поднялась со скрипом.

Под ней оказалось неглубокое пространство, заполненное сухой землёй, листьями и переплетёнными корнями яблони.

Логарифм принёс лампу.

Изюмчик лёг на одеяло и заглянул внутрь.

— Там что-то блестит!

— Компас? — оживился Кляксик.

— Не вижу.

Щель была слишком узкой для кошачьей лапы, но Изюмчик мог пролезть.

— Сначала проверим доски, — остановил его Мурзик.

— Я маленький.

— Поэтому тебя легче не заметить под упавшим полом.

Изюмчик замер со свитером над головой.

— Звучит неприятно.

Баламут проверил соседние доски, Агата крепко удержала половицу, а Логарифм осмотрел балки.

— Если не трогать опоры, вероятность обрушения низкая.

— Насколько?

— Очень низкая.

— Это не число.

— Очень достаточно низкая.

Изюмчик снял свитер и полез в щель. Сначала исчезла голова, затем лапки и хвост.

Под полом зашуршали листья.

— Здесь тесно, — донёсся его голос.

— Возвращайся, если не можешь пройти.

— Могу. Просто сообщаю факт.

Через минуту из щели выкатилась ржавая крышка от банки.

— Первый клад, — объявил Кляксик.

— Это мусор, — сказала Агата.

— У каждого свои требования к сокровищам.

Изюмчик пополз дальше.

— Здесь мешочек.

Он вытолкнул наружу кусочек выцветшей ткани. Внутри сохранились сухие серые цветки лаванды, а на ткани серебристой ниткой была вышита маленькая звезда — такая же, как на подушке Мелиссы.

Мурзик записал:

Под полом найден старый мешочек с лавандой.
Вышивка похожа на звезду на подушке.

Снова зашуршали листья.

А потом Изюмчик замолчал.

— Что там? — спросил Мурзик.

— Я нашёл коробку.

Все придвинулись ближе.

— Большую? — спросил Кляксик.

— Жестяную. Она застряла между корнями.

Коробка тихо звякнула.

— Не тяни резко, — предупредил Мурзик.

— Я не тяну.

— Попробуй повернуть её боком, — предложил Баламут.

Послышался скрип металла о корень.

— Почти получилось!

В темноте показался ржавый угол. Баламут вытянул лапу, подцепил коробку когтем, а Изюмчик толкнул её с другой стороны.

Вместе они протащили находку между корнями.

Коробочка выскользнула наружу и легла на одеяло. Следом появился Изюмчик — весь в пыли, с сухим листом на голове.

— Нашёл!

Коробка была размером чуть больше книги. Голубые цветы на крышке почти стёрлись, по краям проступила ржавчина. Сверху её обвязывала выцветшая серебристая лента.

На узле висела картонная бирка.

Мурзик осторожно развернул её.

На одной стороне детским почерком было написано:

Варежке.

На другой:

Вернуть.

Изюмчик перестал улыбаться.

Снег застучал по крыше. Теперь хлопья уже не таяли, а задерживались на подоконнике и ветках яблони.

— Это та самая вещь с карты, — прошептал Изюмчик.

— Место и подпись совпадают, — сказал Мурзик. — Но мы ещё не знаем, что внутри.

Кляксик наклонился к коробке.

— Она звенит.

Между крышкой и стенкой виднелся угол сложенной бумаги.

— Там письмо, — сказал Изюмчик.

— Похоже на то.

Баламут посмотрел на дом Мелиссы.

— Может, открыть вместе с ней?

Все замолчали.

— На бирке написано имя Варежки, — сказала Агата. — Коробка принадлежит ей или предназначена для неё.

— Тогда мы вообще имеем право её открывать? — спросил Баламут.

— А как же расследование? — возмутился Кляксик.

— Расследование не разрешает открывать всё подряд, — ответил Мурзик.

— Но мы не знаем, где Варежка.

— Знаем город и переулок, — напомнила Агата.

— Номер дома размыт, — сказал Логарифм.

— Значит, сначала нужно её найти, — решил Баламут.

Изюмчик посмотрел на Мурзика.

— А Мелисса?

Мурзик взял холодную коробочку обеими лапами. Внутри снова что-то тихо звякнуло.

Он вспомнил голубой компас на фотографии, маленькую Варежку в серебряной накидке и Мелиссу, которая знала цвет стрелки, но не хотела идти к яблоне.

Фактов становилось всё больше.

Не хватало только правды того, кто спрятал коробку.

— Сначала покажем её Мелиссе, — решил Мурзик. — Не перед всей улицей. Только мы и она.

— А если она не захочет говорить?

Мурзик посмотрел на бирку.

— Не будем заставлять. Но коробку всё равно нужно доставить той, кому она предназначена.

Баламут опустил половицу на место. Агата собрала найденные вещи, а Кляксик забрал ржавую крышку от банки.

— Зачем она тебе? — спросила Агата.

— Кто-то должен заботиться о маленьких кладах.

Когда они вышли из сарая, Сливочная улица стала почти белой.

Первый настоящий снег пришёл.

Изюмчик шёл рядом с Мурзиком и не сводил глаз с коробочки.

— Как думаешь, внутри компас?

— Возможно.

— И письмо Мелиссы?

Мурзик посмотрел на букву «М» на старой карте.

— Возможно.

— Ты уже догадался, что случилось?

— У меня есть версия.

— Какая?

— Сначала я хочу услышать Мелиссу.

Они остановились возле дома с красной крышей. За окном горела лампа. На подоконнике лежал незаконченный шарф, а рядом сидела Мелисса и смотрела на снег.

Мурзик поднялся на крыльцо.

Под его лапой тихо звякнула коробка, которую много лет обещали вернуть до первого снега.

Мурзик постучал.