На манер Джона Дилленджера

Из недавнего.

Полшестого вечера.
Только проснулся.
Умылся прохладной водой.
Зачесал мокрые волосы на затылок — на манер Джона Дилинджера, параллельно прорабатывая скулы.
Фейсбилдинг в полутьме.
 Холод воды на лице стекает каплями на воротник рубашки.
Кофе со сгущенкой — сладковато-горький, обжигающий комок в желудке, дающий ясность.
Тяжесть «Смит-Вессонов» в глубоких карманах плаща — привычный, почти успокаивающий груз.
Габриэла дышит часто, чуть слышно, стоя у зеркала в прихожей.
Вижу, как взгляд её стал острым, зрачки сузились.
Не страх, нет.
Оживление хищника, предвушающего бой. Адреналин — он уже в воздухе, кисловатый запах грозы перед ливнем.
Она немного возбуждена.
Адреналин уже пульсирует в крови — предчувствие разборки, смутный гул перед выстрелом.
«Присядем на дорожку», — говорю тихо, опускаясь на краешек стула.
Молча сидим минуту.
 Слышно, как тикают часы в соседней комнате, отсчитывая последние спокойные секунды.
По сицилийской традиции — это не суеверие.
 Это момент тишины.
Чтобы вспомнить, за что идешь.
 Или чтобы забыть всё лишнее.
Встаю.
Кости не скрипят, тело послушное, собранное, как один натянутый нерв.
— Пойдем, Габриэла.
Собираемся на «стрелу» с Габриэлой. Ждём авторитетных собак из соседнего района.
Два «Смит-Вессона» в широких карманах лежат, как продолжение костей.

Тени в подъезде длинные, вечерние.
 Двор погружается в синеву.
Никто не знает, как пройдет встреча в этот раз.
 Но это и не важно сейчас.
Важно — идти.
Пора.