Процесс понимания Логики Гегеля по ступеням

ОСНОВНЫЕ СТУПЕНИ В РАЗВИТИИ КРИТИКИ «ЛОГИКИ» ГЕГЕЛЯ (НАБРОСОК).

Ступень №1.

Это момент, когда утверждают, что в философии Гегеля нет объединения умозри-тельного понятия с темпоральным предметом и необходимость подсказывает, что правильно будет совсем уничтожить - стереть всякий ноуменальный фон за темпо-ральным предметом, чтобы достичь совершенной, реалистической философии.

Л. Фейербах:

«...я получаю доступ к “Логике”, как и к интеллектуальному созерцанию, лишь по-средством насильственного действия, трансцендентного акта, путем полного разры-ва с действительным созерцанием. Поэтому к философии Гегеля относится тот же упрек, который может быть обращен ко всей новейшей философии, начиная с Де-карта и Спинозы: упрек в полном разрыве с чувственным созерцанием...» («К кри-тике философии Гегеля»); «Поэтому моя книга [...] имеет столь малое отношение к области умозрения, что представляет скорее ее прямую противоположность, пожа-луй, конец умозрения.» («Сущность Христианства»); «И так, я прямо-таки могу вычеркнуть абсолют из натурфилософии…» («К критике Философии Гегеля»).

Переход на другую ступень и развитие в критике состоит в понимании, что такое объединение есть в философии Гегеля, но недостаток его заключается в том, что оно, представляет собой, как это видится критикам, лишь навязательство, то есть определенное поглощение или насилие над «темпоральным предметом» со стороны умозрительного понятия.

М. Штирнер:

«У Гегеля окончательно выясняется, как именно образованнейший жаждет пред-метного и какое он питает отвращение ко всякой «пустой теории»: мысль должна вполне и в целом соответствовать действительности, миру предметному, и ни одно понятие не должно быть без реальности. Это дало гегелевской системе название объективнейшей: мысли и предметное точно праздновали в ней свое соединение. Но это было лишь самое крайнее насилие мысли, ее высший деспотизм и единовла-стие...» («Единственный и его собственность»)

Ступень №2.

Это момент, когда утверждают, что в философии Гегеля нет необходимой абстрак-ции и отделения субъективности от объективности, мыслящего субъекта от темпо-рального бытия (сферы наличной реальности), и субъект преобразует предмет только внутри своего умозрения, т.е., не признает внешнюю объективность истинно существующей и не становится подлинной силой, реформирующей внешний объект.

Карл Маркс:

«...деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализ-мом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой.» («Тезисы о Фейербахе»); «Не мысль [у Ге-геля ] сообразуется с природой государства, а государство сообразуется с готовой мыслью.» («К критике Гегелевской философии права»); «теологу ex professo—никак не может прийти в голову, что существует такой мир, в котором сознание и бытие отличаются друг от друга, — мир, который по прежнему продолжает суще-ствовать, когда я упраздняю только его мысленное существование <…> другими словами: когда я видоизменяю своё собственное субъективное сознание, не изменяя предметной действительности действительно предметным образом…» («Святое се-мейство»); «Это [новое, наше, революционное] требование <…> сводится к требо-ванию иначе истолковать существующее, что значит признать его…» («Немецкая идеология»).

Более высокая точка зрения заключается в том, что это признание и различение субъективности от темпоральной реальности есть необходимый момент в «Логике» Гегеля.

В. Ленин:

«Познание... [в «Логике» Гегеля – В.К.] находит перед собой истинное сущее как независимо от субъективных мнений (Setzen**) наличную действительность. (Это чистый материализм!)» (В. Ленин «Философские тетради»); «…несомненно, прак-тика стоит у Гегеля, как звено, в анализе процесса познания и именно как переход к объективной («абсолютной», по Гегелю) истине. Маркс, следовательно, непосред-ственно к Гегелю примыкает, вводя критерий практики в теорию познания…» (В. Ленин «Философские тетради» с. 184, 193) Примечание: Ленин не понимал, что со-гласно Марксу, - у Гегеля нет момента признания объективной реальности истинно существующей.

Ступень №3.

Это момент, когда говорят, что субъект в философии Гегеля, в недрах своих, есть лишь простое единство (а не единство центрации и децентрации, снятия различения и полагания различения – нерециркулентен в себе), что уничтожает возможность постичь этим субъектом самые сложные формы взаимодействия и различения сил в контемпоральном мире, и сообщить этому миру, форму его истинной идеальности.

Л. Альтюссер:

«…все это совершенно чуждо Гегелю, который в одно и то же время отвергает и сложное структурированное целое, и его условия существования…»; «…в реально-сти мы никогда не имеем дела с чистым существованием простоты <...>, но лишь с существованием конкретного, т. е. сложных и структурированных вещей и процес-сов. Именно этот фундаментальный принцип совершенно несовместим с гегелевской матрицей противоречия.»; «И в самом деле, гегелевская тотальность — отнюдь не пластичное понятие, каким его себе представляют…»; «Гегелевская тотальность есть отчужденное развитие простого единства…»; «...[Гегелевская тотальность это] единство некой простой сущности, проявляющей себя в своем отчуждении...» (Л. Альтюссер «За Маркса»)

Более высокая точка зрения заключается в том, что различие не является тем, что должно только искореняться из истинного единства в гегелевской философии, но сохраняет себя как бесконечный и необходимый момент понятия:

С. Жижек:

«…гегелевское «примирение» не есть некий «панлогизм», снятие всей действитель-ности в Понятии…»; «В данном смысле Гегель действительно оказывается первым постмарксистом: именно им было открыто поле определенного рода разрывов, «залатанных» впоследствии марксизмом.» («Возвышенный объект идеологии»)

Б. Рассел:

«…целое, которое он [Гегель] рассматривает, не уподоблено единому Парменида или даже богу Спинозы: в этом целом индивидуальное не исчезает, а приобретает более полную реальность через гармоническое отношение к организму.» («История Западной Философии» 2)

Ф. Фукуяма:

«В этом отношении сам Гегель весьма отличается от его интерпретации у Кожева. Универсальное и однородное государство Кожева не оставляет места для "посред-ничающих" структур…» («Конец истории и последний человек»)

Ж. Сартр:

«Без сомнения, Гегеля можно притянуть на сторону экзистенциализма.»; «Разве нельзя с полным основанием утверждать, что для Гегеля существования «сцепляют-ся в историю, которую они созидают и которая в качестве конкретной всеобщности творит над ними суд и превосходит их…» (Ж. П. Сартр «Проблемы метода»).

Ступень №4. Смыкание критики и критикуемого предмета.

Если на первой ступени критика Логики Гегеля заключается в том, чтобы увидеть перед собой простую реальность наличного бытия и отказаться от всякого умозре-ния перед простым созерцанием этой реальности, то недостаточность этого непо-средственного созерцания и необходимость практического отношения к миру, тре-бует сохранить данное отношение, как таковое, то есть признать мир существую-щим, но вместе с этим, она, требует реанимировать ноуменальную сущность, чтобы из понимания необходимого соотношения «сущности и проявления» вывести необ-ходимость той или иной политической практики. Эта реанимация сферы ноуме-нального, так как действительность не подчиняется чистым субстанциалистским де-терминациям, но переворачивает и обращает их постоянно против самих себя, эта реанимация, требует далее, модификации сферы понятия сущности, вплоть до того, чтобы она, как абсолютная и бесконечно живая сущность, в недрах своих осу-ществляла себя через различие, то есть была бы процессом обнаружения и беско-нечного снятия противоречия. - То что различие есть необходимый момент абсо-лютной, наполненной и «экстемпоральной» субстанции в «новое время» ярче всего было продемонстрировано Делёзом... Однако, при том, что ни в какой другой фи-лософии не отдавалось столь полной дани моменту различия и утвердительность - истина осуществляемой сущности в недрах своих содержит различие в «Логике» Жиля Делёза, однако Делёз достигает лишь эстетического результата в своей фило-софии: лишь описания классовых отношений в их переходе от обоюдного нигилиз-ма к общей синергии, через механицические определения; вместо «желающее само-сознание» Жиль Делёз, например, говорит: «желающая машина» и т.д.. Эта «при-родная категориальность» к границе которой подходит Делез и за пределы которой он не умеет перешагнуть связана с той онтологической проблематикой о которой он говорит в 14 главе «Логики Смысла». А именно: он признаётся, что не желает вводить категорию «я» в понимание абсолютной субстанции (то есть определять всю субстанцию категорией «я»), в противоположность Сартру и Гуссерлю, так как считает, что он, сразу же потеряет всю необходимую для «интенсивного бытия», конститутивную силу различия; что «различение растворится» в сознании, и он, снова окажется в бессодержательном и дурно-метафизическом понимании сущно-сти. Делёз не внедряет «я» в понимание абсолютной субстанции, и все политические определения, таким образом – вязнут в природной топике. Освобождение от этой природной категориальности заключается в том, что абсолютная форма субстанции понимается как бесконечная субъективность («R»>=<«Я»), аффирмативность кото-рой, в недрах своих содержит самодвижение и знание о себе как идеальности всех темпорально-пространственных универсумов, то есть сознание, что это другое «Я» столь же центрично в себе и столь же аффирмативно, как и всё целое: дух видит се-бя как дух, определённый в себе и для себя: свобода знает себя как свободу. Лишь этот последний шаг отделяет панбогословскую философию Жиля Делёза (ибо Делёз сам ссылается на Идеальный синтез всех категорий в понятии Бога из «Критики чи-стого разума» Канта), от систематической точки зрения Гегеля. Лишь этот шаг от-деляет историю мысли, как утекающую из-под надзора традиции, от той Истории, где историчность «феноменологии духа» снимается и убегающий от исторических оснований конец, смыкается с корнем, стремится к истоку, вплетается в место исхо-да, ввергается в познанное начало, так как оно – стало прозрачным для результата и, полностью отражается в нём.