de omnibus dubitandum 1. 74

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

Глава 1.74. ИСТОРИЯ ДИНАСТИИ…

    Автор с ником «Мутное время» на Дзене в своей статье «Львы севера. История династии Ваза «Васа» пишет, - В числе противников (Великого княжества Московского - Л.С.) эпохи Смуты советские историки выделяли польско-шведских интервентов. Как и большинство конструкций их авторства (татаро-монгольское иго, рабоче-крестьянская власть и даже, простите, немецко-фашистские захватчики), эта имеет к реальной истории весьма скромное отношение.

    Нет, были и польские интервенты со своим королевичем и его неугомонным папой, и шведские со своим королевичем и любящей мамой. Но вот друг с другом они махались с не меньшим, а точнее гораздо большим азартом. Порой даже на (Московской - Л.С.) территории. Самая известная из таких битв – побоище под Клушиным, где руско-шведскую армию сводного брата руского царя Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III Ваза - «Шуйского» (кавычки мои – Л.С.) и зятя шведского короля Якова Делагарди со страшным грохотом разнес польский коронный гетман Станислав Жолкевский.

    Впрочем, нельзя сказать, что у них не было ничего общего. Еще как было. Правили ими гордые короли с фамилией Ваза «Васа». Династия, которую до сих пор обожают шведы и поляки. Могли и у нас оставить и оставили свой след.

    Династия (как и многие династии той эпохи) недлинная, всего четыре поколения. Впрочем, и Романовы (до передачи власти наследникам по женской линии – голштинским Ольденбургам) не длиннее. Их история – лучший пример яростной борьбы реформации и контрреформации, не щадившей ни династии, ни народы.
 
Рис. Карта протестантского восстания в начале XVI века. Из открытых источников

    Реформация родилась в Европе в начале XVI века как протест против жесткого правления католической церкви. Протеста не первого, но впервые настолько успешного. Римская церковь сумела за века своего существования реализовать совершенно потрясающую по своей эффективности систему управления бывшей Священной Римской Империей (СРИ) и присоединившейся к ней Центральной Европой.

    Папа Римский стоял над королями, был для них старшим партнером и арбитром. Он даровал власть, благословлял крестовые походы, ставил и снимал епископов. Спорившие с этим, проигрывали лояльным церкви соседям. Порой блестящий фасад давал трещину, но ее своевременно замазывали.

    Европа перед реформацией была разделена на несколько крупных королевств и империю с лояльными папству династиями. Достаточно крупных, т.к. управлять большим количеством мелких церкви было нереально сложно (отчасти это объясняет успех реформации на раздробленном севере Германии).

    Испанию, большую часть Италии, Германии и БенИлюкса контролировали Габсбурги. Францию удерживали Валуа, Англию делили Йорки и Ланкастеры, вежливо пропуская к трону Тюдоров. Польшу и окрестности – Ягеллоны.

    Свое суперкоролевство было и для Скандинавии. МегаДания или кальмарская уния Дании, Швеции и Норвегии. Каждое из этих суперкоролевств разрывали в том числе и этнические противоречия. В этом плане Реформация стала еще и поводом, проигравшим век-два-пять назад рассчитаться с победителями.

    В Англии знамя протестантизма подняли Тюдоры – потомки кельтов, побежденных норманами. Во Франции протестантами стали завоеванные франками бургунды и кельты. В Германии против папы и императора восстали жители севера – сторонники разбитых саксонских императоров и наследники славянского кладбища лютичей и бодричей.
 
    Православные на происходящее реагировали по-разному. Ирландцы, несколько веков остававшиеся последними православными Западной Европы, превратились в добрых католиков, стоило ненавистному английскому королю перейти в протестантство. Православные Литвы были постепенно окатоличены через унию. Правящая прослойка Литвы, правда, предпочитала протестантизм, но непоследовательно.

    А вот Московия одно время умудрялась лавировать встречными галсами. То громила протестантов Прибалтики в союзе с католиками, то Жечь Посполитую в союзе с протестантами. В Смуту правда и те, и те долги вернули.

    Восстание протестантов имело успех на фоне атак Османской империи. Захват Балкан и Венгрии, Родоса и Кипра были просто оглушительными успехами, сильно подорвавшими авторитет империи и папства. Карл V еле-еле отбился от Сулеймана Кануни, причем использовал глубоко оборонительную тактику.

    В Кальмарской унии против ненавистных датских Ольденбургов восстала наиболее угнетенная в рамках федерации Швеция. Вождя этого восстания звали Густав Ваза "Васа". Он и стал основателем династии северных львов протестантизма. Сам Густав подарил истории пример удачливого и деятельного самозванца, которого так не хватило нашей Смуте. Личность легендарная.

    Грот Лидия Павловна, кандидат исторических наук и, доктор философии, в своей книге ПРИЗВАНИЕ ВАРЯГОВ. НОРМАННЫ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО, пишет:

    Цепь трагических событий привела к тому, что в руках одного лица оказалась власть над тремя скандинавскими королевствами. Маргарета и ее сторонники попытались утвердить унию на стабильных основах. К чему пришла политическая мысль трех королевств?

    Маргарета была вдова и бездетна. Матримониальных планов, по всей видимости, не было, поэтому для создания стабильной потестарной основы в союзе трех королевств предприняли следующее.

    У Маргареты была племянница Мария, дочь ее старшей сестры Ингеборг и урожденная герцогиня Мекленбургская. Мария была замужем за герцогом Померанским — Вратиславом. От этого брака был сын Богуслав (в шведской транскрипции Бугислав).

    Данный внучатый племянник по женской линии был усыновлен своей двоюродной бабкой, бездетной Маргаретой и, провозглашен наследным принцем в трех королевствах под именем короля Эрика.

    Собственно, и с шведским, и с норвежским королевскими домами молодой герцог Богуслав был связан собственными близкими кровными узами. Его дед по матери, т.е. отец герцогини Марии, был младшим сыном уже упоминаемой нами в связи с Альбрехтом Мекленбургским шведской принцессы Эуфемии, родной сестры шведского (и норвежского!) короля Магнуса.

    Иначе говоря, по материнской линии герцог Богуслав был также и внучатым племянником шведского короля, что делало его законным наследником шведской и норвежской корон.

    Традиция наследования по материнской линии использовалась создателями Кальмарской унии и в том случае, когда потребовалось заменить короля Эрика, налоговая политика которого вызывала недовольство, и найти ему преемника.

    Выбор пал на молодого герцога Кристоффера Баварского (1441—1448). Он имел бесспорные наследственные права на объединенный престол трех скандинавских королевств по линии своей матери — герцогини Катарины Померанской, родной сестры герцога Богуслава и, соответственно, тоже внучатой племянницы Маргареты и других скандинавских монархов, от которой ниточка матрилатерального родства протянулась еще далее от скандинавских стран, в глубь европейского континента.

    В этом выборе можно усмотреть определенный стереотип логики: для государственных союзов более широкого масштаба желательно было избирать монарха из более отдаленных уголков генеалогической системы родства (но именно в лоне системы родства, а не на «рынке по найму»), поскольку кандидат «со стороны» нейтрален относительно всех членов такого союза, в чем видится залог более стабильного правления. И возможно, что Кристоффер Баварский стал бы таким гарантом для Кальмарской унии, но снова вмешалась судьба: безвременная смерть оборвала жизнь молодого короля Кристоффера, и все опять «смешалось» в королевских домах Скандинавии.

    Все эти генеалогические подробности важны для понимания механизма европейской (да и не только европейской!) потестарной наследной традиции, где правители-монархи были генетически связаны с обладателями власти предыдущих периодов и где генеалогическое родство, как реальное, так и формальное (например, через брак или усыновление) играло важную организующую роль, выступая юридически объективной основой организации института верховной светской власти и обоснованием права на власть.

    Поскольку этот механизм был некогда порожден идеей харизмы, или «священного мандата», которым архаичное сознание наделяло обладателей верховной власти, то вера в сакральность наследного правителя становилась всеобщим принципом соционормативной культуры в древности и Средневековье, что определяло и особое отношение ко всем атрибутам божественной власти, включая и титулатуру.

    Поэтому вполне естественной динамикой развития было то, что со времени утверждения церкви как института ей были приданы полномочия «венчать» на власть кандидата в верховные правители и наделять его сакральной легитимностью даже в тех случаях, когда его родовая связь с генеалогической системой терялась во мраке времен.

    Но, вернемся к рассмотрению хода династийной истории Швеции. Итак, в течение всего периода существования Кальмарской унии, образование которой было вызвано пресечением королевских родов Швеции и Норвегии, в Швеции предпринимались мучительные попытки возродить шведскую королевскую династию.

    Период Кальмарской унии шведские ученые представляют как мрачную главу в истории Швеции, полную кровавых междоусобиц, разорявших страну. Наконец в 20-х годах XVI в. из среды шведского служилого знатного сословия выдвинулся Густав Эриксон Ваза, которому удалось основать династию, от которой опять появилась непрерывная династийная традиция в Швеции.

    Густав Ваза по праву считается одним из самых значительных шведских монархов. Он возродил шведский суверенитет, провел целый ряд важнейших реформ, сыгравших большую роль в жизни страны и не утративших своего значения до наших дней.

    В этой связи Густав Ваза называется в шведской исторической традиции основателем современного шведского государства. По своему происхождению, по отцовской линии, Густав Ваза принадлежал к знатному аристократическому роду, но не королевской крови.

    Однако его мать, Сесилия Монсдоттер Эка, могла посчитаться родством с потомством, например, конунга Карла Кнутссона, и это уже в глазах современников могло дать Густаву основания выступать законным кандидатом на королевский венец.

    Кроме того, с утверждением монополии церкви на руководство сакральной сферой ей стало принадлежать право возлагать венец верховной власти на правителей, венчая их как представителей Бога на земле.

    Эта традиция отразилась и при утверждении династии Ваза, когда Густав был сначала провозглашен конунгом на риксдаге в Стрэнгнэсе 6 июня 1523 г., а затем коронован в Упсале 21 января 1528 г. [Lagerquist L.O. Sverige och dess regenter under 1000 ;r. Stockholm, 1976 Carlsson S., Rosen J. Svensk historia. Stockholm, 1969] Как видно из приведенных примеров, в поддержании преемственности власти использовались различные традиции, и практика призвания правителя «со стороны» была одной из них, не раз выводя королевскую власть в Швеции из политического хаоса.

    Правителями Швеции при Ольденбургах были члены клана Стуре. Последнему из них, Стену «Старшему», Густав приходился двоюродным внуком (а его отец – племянником). Младшего Вазу «Васу» отправили в Данию заложником в 1519 году, заодно и подучиться латыни. Неуживчивый принц, до этого участвовавший в неудачном мятеже Стуре против Ольденбургов, не стал задерживаться у ненавистных датчан и бежал. Бежал в Любек, оплот Ганзы, всегда конфликтовавший с Данией из-за торговых льгот. Там, на личной харизме занял денег и навел полезных мостов с местными воротилами. Спасаясь от датчан (а их Любек побаивался), удрал в забытую Богом и датской властью Даларну, где попытался организовать восстание.

    Даларна – самая глухая глушь Швеции, от хорошей жизни туда не побежишь. Тем не менее, бегство спасло молодого принца от «стокгольмской кровавой бани». В ней в ноябре 1520 король Кристиан II Датский, которого впустили в Стокгольм (при условии амнистии сторонникам восставших регентов Стуре), казнил несколько сотен самых знатных людей Швеции.

    Среди казненных, был отец Густава Эрик Юхансон. Мать и сестер героя увезли в Данию, где они умерли (вроде от эпидемии, но кто знает).

    Клятвопреступление и массовые казни (дополнительно незадачливый датчанин наложил на принявшую его страну экстренные налоги на содержание оккупировавшей ее армии) вызвали всеобщее восстание, вождем которого стал принц Густав. Кровная вражда Ваза «Васа» и Ольденбургов продолжалась всё время существования династии и даже больше.

    Само по себе восстание крестьян практически всегда (в истории Швеции) разбивалось об укрепленные замки с профессиональными гарнизонами. Но не в этот раз. Густав в этом плане показал себя талантливым военачальником и дипломатом. Ну и деньги, занятые в Любеке, были потрачены с толком, на квалифицированных военспецов.

    Датский король еще и умер в 1523 на фоне успехов повстанцев, т.е. коронация Густава совпала со сменой короля Дании и Норвегии.

    Для (Великого Княжества Московского – Л.С.) новости были так себе. Шведы традиционно активно рвались (когда имели на то силы) завоевывать Прибалтику и идти вглубь континента. Говорят, одному из них плавание ну очень удалось, вплоть до основания собственной династии на континенте. Правда, когда полтысячи лет спустя его подвиги попытался повторить ярл Биргер, из прибрежных невских лесов вылетели всадники, один из которых отдаленно напоминал более удачливого предшественника. Подлечив сломанную скулу, ярл решил, что стать шведским королем будет как-то проще и уместнее. Сам не смог, но сына на трон посадил.

    Густав же Ваза «Васа», взяв Стокгольм (Стекольну), оказался в узком промежутке, попал в "просак". Соратники и наемники требовали денег, Любек тоже настойчиво просил вернуть занятое, а еще деньги нужны были на флот (война с Данией никуда не девалась).

    В нашей истории примерно в такую же вилку угодил Дмитрий Иванович=Сигизмунд III Ваза=«ЛжеДмитрий II», сын Ивана V Ивановича "Молодого" и Катажины Ягелонки. Решение оба нашли одинаковое (я не могу исключать, что «ЛжеДмитрий II» даже сознательно использовал наработки Густава), но у шведа получилось гораздо лучше.

    Да, Густав стал протестантом поневоле и очень невежливо ограбил церковную собственность. Денег усидеть на троне хватило. Мне кажется, что ему сильно (хоть и невольно) помог Кристиан II, организовавший «кровавую баню» в формате церковного суда.

    В итоге большая часть авторитетных епископов была казнена, а меньшая запятнала себя в глазах повстанцев дальше некуда. Но даже в таких обстоятельствах умный Густав проявил себя терпеливее и вдумчивее горячего Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III Ваза=«ЛжеДмитрия II», сына Ивана V Ивановича "Молодого" и Катажины Ягелонки. Редукция земель церкви была провозглашена на риксдаге в Вестеросе в 1527 году и велась итерационно до 1540.
 
    Тогда же в 1527 добрый католик Густав разрешил проповедь лютеранства в Швеции. В этом плане рядовые шведы стали куда более последовательными лютеранами, чем их правители. Параллельно (и даже чуть дольше) шла нескончаемая война с Данией и сменившей сторону Ганзой (за их спинами явно рисовалась тень Карла V и римского престола).

    Это десятилетие запомнилось шведам как «немецкий период». Немецкие министры, армия из наемных ландскнехтов, немецкие лютеранские епископы. Впрочем, уже к началу 1540-х (на фоне, в том числе и череды народных восстаний против немецких выскочек) шведы провели успешную программу импортозамещения, вернув себе и армию, и церковь, и правительство. В 1541 году датчане, тоже уставшие от войны, согласились на вечный мир и признали Густава королем.