Бренда Хиллман. Еда

В боковой кабинке в Макдональдсе,
перед уроком
музыки,
ты раскачиваешься на стуле,
как арпеджио,
под плакатом с говорящим гамбургером:
два белых глаза вращаются в верхней части
булочки,
тонкая говяжья котлета имитирует
язык своей животной природы.
Ты ешь весело.
Я наблюдаю за мамочками из Окленда,
пытаясь понять,
что значит быть "одинокой."

Напротив нас женщины всех возрастов окружают
именинницу.
Её бледное лицо и недостаточное
самочувствие
не могут удержать их вне своего
круга.
Повсюду жёлтые и коричневые
полосы.
Начали прибывать нищие духом,
та, у которой на голове
толстые косы, скрученные в виде мысли,
обычно
приводит свою мать.
На этой неделе матери нет.
Она все равно произносит свои слова
через стол,
мама-пространство, мама-время,
мама,
которая должна быть там.

Семьи в очереди: представьте,
что всё это транслируется
криком времени,
проходящего сквозь нас,
это место превратилось в руины.
Сады, которые новые поколения посадят
в этом месте,
и еда будет подаваться в другом
порядке.
Эта мысль меня безмерно радует.
Что мы будем там вместе,
вас по-прежнему семеро,
склонившихся над урожаем,
притворяясь членами королевской
семьи,
что огромная женщина с одним незрячим
глазом
и точками,
похожими на глаза,
по всему
платью тоже будет там,
будет с удовольствием есть,
как она ест сейчас,
вплоть
до папиросной бумаги, отрывая её, 
как яркие
экзотические лепестки.

В прошлом году на залитой солнцем
терассе в  Марине,
мы ели виноград с русскими.
Сотрудник КГБ быстро и послушно
перебирал его пальцами,
а затем печальным тоном сказал нам:
"Мы не должны есть его так быстро,
мы так долго стоим
в очереди за ним",
сказал он.

От вида еды, попадающей в рот женщины,
Байрона затошнило.
Еда - эта метафора существования.
Когда мистер Возвышенный Эгоист,
поедая макароны,
сунул палец в рот, он издал звук.
Кому-то изгиб болгарского перца кажется
чувственным,
но вас может обеспокоить его слегка жирноватый
вкус.

В доме, куда я ходила с твоим отцом
была слева квартира,
и в окне,
закрученном, как галстук-бабочка,
старое одеяло с принтом.
Однажды, когда я оглянулась,
кто-то за нами наблюдал.
Молодая девушка.
Официант только что принёс первое блюдо:
апельсин с авокадо, нарезанный кубиками,
в масле
с пряными травами.
Я не могла это есть.
Лицо девушки что-то обозначало
и от него отражался
дневной свет.
Бизнесмены за соседним столом были
в восторге
друг от друга и от молодого шардоне.
Их портфели были прислонены к лодыжкам.
Я наблюдала за лицом молодой девушки, 
потому что на мгновение увидела твоё
лицо,
невозмутивое,
ненасытное и немного презрительное.
Затем официант принёс еду на которой были чёрные полосы,
словно воспоминание о клетке.

Ты улыбаешься над своим бургером,
весело болтая.
Так часто, сидя за нашим солнечным
кухонным столом,
слушая мантру холодильника.
Я думала, что мне ничего не остаётся,
кроме как
накормить тебя,
и мне всегда нравилось
как ты ешь,
ты ешь эгоистично, напевая,
подчиняя картофель фри
своей воле,
твои карие глаза замечают все:
высокого мальчика, пришедшего со своей
матерью,
подавляющего ярость в эспадрильях
и теперь несущего
для неё поднос.
"Это весело, говорит мать,
ты стоишь там с маминой
сумочкой",
И он стоит там, улыбаясь ей вслед,
сохраняя все терпение в мире.