de omnibus dubitandum 1. 91

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

    Глава 1.91. СЛАБАЯ НАУЧНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ ИЛИ НАУЧНАЯ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ…

    Удивительное дело – наука «История» занимается восстановлением событий прошлого, т.е. вторгается в сферу, в которой властвует категория времени. Но историки совершенно не интересуются свойствами времени. Историческая наука пребывает вне времени современной науки о времени.

    Время – это нечто загадочное; оно, то раскрывает свои тайны перед наукой, то приводит исследователей в отчаяние своей непостижимостью. Временем занимаются и естественные науки. Наиболее серьезных успехов в раскрытии сущности времени достигла современная физика.

    Она слила время с пространством и ввела в обращение новое понятие «пространство-время». Время стало обладать геометрией.

    Нельзя вести исторические исследования и игнорировать законы времени. Каковы эти законы? Сформулируем некоторые из них.

    Замечено, что при описании события, имевшего место в Истории, по мере его изучения число деталей естественным образом начинает увеличиваться. Это радует исследователя, поскольку картина происшедшего становится все более объемной, красочной, насыщенной самыми разнообразными деталями.

    Однако детали и подробности начинают все сильнее разниться и, более того, вступать в противоречие, если исследователь начинает концентрировать внимание на очень небольшом временном отрезке изучаемого исторического действия.

    От радости, когда на смену периода отсутствия каких-либо документов о данном событии приходит время обнаружения архивных, фактических или литературных сведений об интересующем исследователя событии, постепенно не остается никакого следа.

    Приходится как-то объяснять разнобой, несогласованность, разночтения и заведомые противоречия. При этом, как правило, одну часть документов или фактов объявляют ошибками современников, вторую – проявлением субъективности в оценке событий, третью – фальшивками, ну а некоторые из них – как не заслуживающими внимания!

    Далеко не каждый историк при написании статьи или книги приводит или хотя бы упоминает о документах или фактах, противоречащих излагаемому им. Хуже того, очень часто, даже говоря об иной точке зрения своего коллеги, воззрения собрата по науке комментируются таким образом, что у читателя должно остаться мнение о «слабой научной аргументации» или о «научной несостоятельности».

    Теория оппонента, в отличие от той, которой придерживается автор, именуется всего лишь «гипотезой», которая встречена «справедливой критикой»
                (Алексеев, 1986. c.4).

    Торжествует та теория, которая вписывается в действующую в исторической науке парадигму
                (Кун, 1978).

    Борьба автора иной точки зрения может привести к успеху, если этот иной взгляд на проблему не противоречит действующей парадигме. Ярким примером безуспешной вековой борьбы является идея об ошибочности общепринятой глобальной хронологии Скалигера-Петавиуса
                (Носовский, Фоменко, 1996).

    По мере развития исторической науки утверждаются теории, построенные лишь на некоторой совокупности документов и фактов, которые признаны официальной наукой, т.е. действующей в рамках современной парадигмы. Методы этой науки считаются научными, и, следовательно, основная часть отвергнутых документов и фактов, т.е. объявленных не заслуживающими внимания, обречена на забвение. Более того, официальная теория со временем становится непроверяемой и в силу этого живущей достаточно долго.

    Что заставит усомниться в действующей теории?

    Это обнаруженные новые противоречащие теории документы или факты, с которыми официальная научная традиция не может не считаться.

    В математике перепроверку теории может провести любой (!) математик, и в силу этого математические теории самые прочные и практически неизменяемые; в физике теория признается неверной или действующей с вновь вводимыми ограничениями, если «его Величество эксперимент» укажет на несостоятельность теории.

    В исторической науке, как правило, сами главные документы, факты, экспонаты и т.д., положенные в основу теории, являются недоступными для историков.
Исследователю остается только надеяться (!) на добросовестность своих предшественников и верить (!) заявлениям тех, кто хоть что-то видел сам или держал нечто важное в своих руках. Верить, что перевод с древнегреческого на русский был сделан правильно, если не знаешь древнегреческого. А если знаешь, то все равно это не гарантирует тебе доступа к древнему папирусу. Большинство специалистов по древней Греции никогда не держали в руках древних документов. Именно «не держали», поскольку можно видеть и фотографию документа, но приходится верить, что это фотокопия подлинника!

    Скажут: нельзя не верить всем. Верно.

    Физики и математики также вынуждены верить расчетам друг друга, но здесь есть особая мера доверия: взорвавшаяся на старте ракета, утечка радиоактивного вещества и т.д. Короче говоря, можно и за решетку попасть всей компанией, если один был неаккуратен в вычислениях, а другие их не перепроверили.

    Никому не приходилось слышать фразы о восстановлении исторической справедливости какой-либо ранее доказанной теоремы, хотя и находят подчас ошибки в доказательствах каких-либо теорем или в технических расчетах. Но обычно это делается либо достаточно быстро, после публикации, либо данная теорема пылится на полке вместе с опубликовавшим ее журналом без употребления.

    Вера не является методом науки. И наука всего лишь созданная западноевропейцами science, т.е. то, что в России называется естествознанием.

    Поэтому история ни есть наука; наука не основывается на вере.

    В истории ситуация кардинально иная, чем в естествознании. Нет ответственности за свою теорию, кроме ответственности посредством своего научного авторитета. Как правило, утвердившаяся теория переживает своего создателя, и спросить за ошибку в работе с документами бывает не с кого, и, кроме того, тот, кто начинает восстанавливать историческую правду, действует в рамках нормальной по Куну исторической науки, т.е. принимая во внимание одни документы и отбрасывая, естественно, как не заслуживающие внимания, другие. И он не может действовать иначе, поскольку действует Закон о неопределенности описания: чем меньше отрезок времени исследуемого исторического события, тем больше подробностей, отнюдь не обязанных быть непротиворечивыми.

    Попытаемся сформулировать другой закон, затрагивающий природу времени, который выглядит более фантастическим, но в то же время поясняющим, почему прошлое столь неуловимо.

    Если более глубоко вдуматься в содержание закона о неопределенности исторического описания, то возникает следующий вопрос. Применение этого закона к ситуации, когда необходимо восстановить подробности совершенного в прошлом преступления, означало бы невозможность проведения такого рода расследования.

    Ведь в таких делах важно знать все подробности действия, осуществленного часто за ничтожно малый отрезок времени. А сформулированный нами закон вроде бы не надеется на реальность подобного розыскного мероприятия.

    Так что, не верен закон? Если верен, то мы вынуждены констатировать наличие полной необъективности при нахождении истинного преступника.

    Другими словами, следствие занимается добыванием фактов, а на их основе вырабатывают версии, которые больше направлены на самообман следователей. Значит наказывают не того, кто виноват, а того, кто подпадает под более убедительную для следователей и суда версию преступления?

    Думается, юристы с этим не согласятся, и будут правы. Плоха не формулировка закона, а недоговоренность об условиях его применения.

    Закон о неопределенности исторического описания действует только при условии выполнения другого закона – закона о взаимодействии эпох, который гласит, что историческая неопределенность тем больше, чем дальше во времени отстоит исследуемая эпоха от современной.

    Новый закон означает, что для восстановления событий на некотором малом времени необходимо, чтобы интересующая эпоха была не слишком близкой к текущей.

    Таким образом, остаются сложности при расследовании преступлений с большим сроком давности; чем более древним является преступление, тем больше разночтений и меньше шансов докопаться до истины. Впрочем, в законодательствах многих стран это учитывается: за давние проступки не наказывают.

    Из закона о взаимодействии эпох следует: надеяться на потомков, что они докопаются когда-нибудь до истины, не приходится.

    Доктор исторических наук, профессор А.А. Герман и доктор философских наук, профессор Т.С. Иларионова в учебном пособии «История немцев России» дают исчерпывающую информацию о оккупации Московского государства (получившего  впоследствие название Россия, иностранными наемниками, среди которых немало было немцев. В основу курса  лег учебный комплекс «История немцев России» И.Р. Плеве, А.А. Герман, Т.С. Иларионова, специально переработанный для дистанционного изучения истории российских немцев. Для понимания проблем немцев России требуется не только социально-экономический и политический анализ ситуации, необходимо хорошо знать их прошлое. Именно история позволяет вскрыть и понять глубинные причины происходящих в настоящее время в среде российских немцев процессов.

    В современной исторической, политической, философской и другой литературе немцев, живущих в России, рассматривают как единый народ, называя его «российские немцы», а применительно к периоду существования СССР – «советские немцы».

    Однако применение этих терминов в отношении немцев, является корректным только для периода их истории (немецкого ХОЛОКОСТа) после 1941 г., когда депортация, «трудовая армия» и спецпоселение перемешали все существовавшие до того в России и СССР отдельные региональные, конфессиональные и другие группы немецкого населения и положили начало формированию единого народа в рамках общей для всех групп угрозы потери национального языка, традиций, культуры.
Возникновение и развитие этих групп было обусловлено историческим процессом. Его корни – в средневековой Германии.

    Каждый народ - уникален, неповторим в своей истории, культуре, традициях. Немцев от остальных европейских этносов отличает многое - все то, что сделало их путь сквозь века достойным уважения, все то, что стало трагическим и поучительным уроком для человечества.

    И хотя немецкий этнос сложился примерно в Х веке (появилось самоназвание – Deutsch), фактически до середины XIX века не было единой немецкой нации, существовали различные народности (баварцы, саксонцы, швабы, франконцы и др.). Они разделялись не только границами государств, имевших различно политическое устройство, но и своим образом жизни, ментальностью, диалектами, обрядами и обычаями.

    Раздробленность германских княжеств особым образом сказывалась на самых разных сторонах жизни народа. Даже миграционные потоки, начавшиеся с дальних походов рыцарей и основанием их орденов в Прибалтике, а затем продолжившиеся мирным переселением на Балканы и в страны Восточной Европы, шли с поразительным сохранением этих особенностей: раздробленность, разноязычность не мешали на протяжении столетий помнить об общем немецком корне.

    Поэтому очень важным для понимания всего исторического процесса появления и жизни немцев в России является то, что в Россию переселялись не посланцы единой нации, а представители различных национальных групп, хотя и имевших между собой очень много общего.

    Россия же изначально формировалась как многонациональное государство, в котором мирно уживались народы различных вероисповеданий, сохраняя национальные особенности и традиции. В основной своей массе они входили в состав империи в связи с активной внешней экспансией России на протяжении нескольких столетий, начиная с XIV-XV веков. Общим у них было то, что все они на территории, вошедшей в состав Российской империи, являлись коренным населением.

    Особняком в этом отношении стоят немцы России. Они, за исключением прибалтийских и польских немцев, не были завоеваны, а добровольно прибыли, в качестве ландскнехтов в армии клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I на поселение (на самом деле на оккупированные земли – Л.С.). Они селились отдельными компактными группами в разных, далеко удалённых друг от друга регионах России.

    Немецкие ландскнехты-колонисты прибывали в империю несколькими крупными потоками на протяжении более ста лет из различных германских государств. Следовательно, сами образовавшиеся группы компактного проживания немцев не имели внутреннего единства, тем более, мало общего у них было между собой. Кроме того, они многие десятилетия развивались изолированно не только от местного населения, но и друг от друга. В процессе этого развития каждая из групп сформировала свои собственные достаточно стойкие специфические этноконфессиональные, этносоциальные и этнорегиональные черты. Еще бы это и есть доказательство оккупационного режима клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I

    В этой связи доктор исторических наук, профессор В.А. Михайлов лицемерно указывает: «Немецкая колонизация не была связана с некими субъективными факторами [кровная связь многих «русских» (кавычки мои – Л.С.) самодержцев и высшей знати с немецкой почвой], а развивалась объективно, опираясь на экономические факторы, и сами немецкие поселенцы представляли различные регионы будущей единой Германии и не являлись единой общностью. Немецкая нация как социально-историческая общность не была еще сформирована. Таким образом, процессы самоидентичности немцев России шли на российской почве. Из этого следует, что немцы России, будучи выходцами из Германии, имеют свои специфические культурно-исторические особенности как самостоятельный народ со всеми вытекающими отсюда конституционно-гражданскими правами».

    «История российских немцев,- продолжает эту мысль еще один лицемер доктор исторических наук, профессор Р.Г. Пихоя,- является составной частью истории многонационального и многоконфессионального Российского государства».
Отмеченный выше факт, в принципе не отрицался как в российской, так и в германской историографии XIX и первой половины ХХ веков. Как правило, использовались такие термины, как «немцы в России», «немецкие колонии в Советском Союзе», „Deutsche in Ru;land“. Впервые термин «советские немцы» появился в советской прессе 1930-х гг. и использовался в партийно-советской пропаганде очередными оккупантами Руского государства.

    Якобы «Объективное» (кавычки мои – Л.С.) изучение истории немцев в России и научный подход к их прошлому позволяет классифицировать немецкое население на территории России и СССР до 1941 г. по следующим признакам:

1. По социальному.
Среди немецкого населения России выделяются три основных группы:
а) Наиболее многочисленная – колонисты, получившие с 1871 г. статус поселян-собственников. Они прибывали в Россию в рамках колонизационных мероприятий Российской империи с 1763 г. (на самом деле 1694 года – Л.С.) и до середины 1870-х годов и были компактно поселены в Поволжье, на Украине, в Закавказье и под Петербургом. В конце XIX – начале XX вв. они расселились на новых, выделенных государством и приобретённых землях на Северном Кавказе, Дону, в Оренбуржье, Сибири, Казахстане и Средней Азии. Несмотря на общий социальный статус, они имели ярко выраженные особенности, связанные с временем поселения, местами выхода из Европы, конфессиональными особенностями и структурой социально-экономических отношений.
б) Мещане – многочисленные выходцы из различных германских и других европейских государств, приезжавшие в Россию с XVII века в качестве специалистов на заработки или просто за лучшей долей, а затем оставшиеся в Российской империи навсегда. Эта группа немецкого населения жила преимущественно в городах. Ее можно подразделить на две категории. Одна, испытывая сильное влияние «русской» (кавычки мои – Л.С.) культуры, быстро ассимилировалась, другая – сохранила язык и национальные традиции. У них контакты с другими социальными группами немецкого населения были ограничены.
в) Дворяне. Немецкая прослойка в российском дворянстве была значительна. Часть немцев-дворян получили этот титул на службе оккупационной администрации «русского» (кавычки мои – Л.С.) государства, а часть принесла его с прежней родины. Они, находясь в большинстве своем на государственной службе, проживали не только в столичных городах Москве и Петербурге, а по всей стране. Эта группа немецкого населения пополнилось после присоединения в начале XVIII в. к России Прибалтики. Для нее были характерны, с одной стороны, сохранение национальных и религиозных черт, а с другой, обособленность от остального немецкого населения страны.
 
2. По конфессиональному.
Здесь тоже можно выделить четыре основные группы.
а) Самая крупная – это лютеране. Они были представлены во всех социальных группах, но среди дворян и мещан их было абсолютное большинство. Объясняется это тем, что «православная»  (кавычки мои – Л.С.) церковь более терпимо относилась к протестантам, чем к католикам.
б) Католики – в структуре немецкого населения России в основном были представлены колонистами.
в) Меннониты – особая этноконфессиональная группа, полностью сохранявшая свою самобытность. Будучи выходцами из Голландии и имея серьёзные религиозные противоречия с лютеранами и католиками, меннониты старались избегать контактов с другими немецкими колонистами, за исключением чисто экономических.
г) Определенная часть немцев приняла «православие» (кавычки мои – Л.С.). Это было характерно для немецких дворян, прибывших в Россию в допетровские времена и стремившихся сделать карьеру на государственной службе, а также для части колонистов, переехавших в города.
Конфессиональные различия создавали барьеры в контактах между немецким населением, в основном, в сельской местности. Между колониями различного вероисповедания, расположенными в нескольких километрах друг от друга, на протяжении десятилетий существовали в лучшем случае, незначительные экономические контакты. Более тесные взаимоотношения стали налаживаться только в начале ХХ в.
 
3. По территориальному.
Можно выделить шесть основных, наиболее крупных, групп немецкого населения России по месту проживания. Они имели свои ярко выраженные особенности и устойчиво существовали до 1941 г.
а) Немцы Прибалтики.
Они пришли из Западной Европы в Прибалтику как завоеватели в XI - XII веках и создали свое государство. Вошли в состав России уже сформировавшейся группой, со своими национальными, культурными и территориальными особенностями. Высокий образовательный и социальный уровни позволил многим ее представителям войти в высшие эшелоны власти и военную элиту России. Они в большей степени контактировали с высшим слоем «русского дворянства» (кавычки мои – Л.С.), чем с немцами, проживавшими в городах, и тем более колонистами. Говорить о взаимовлиянии на другие группы немцев, за исключением отдельных представителей Москвы и Петербурга, не приходиться.
б) Немцы Петербурга и Москвы.
Их можно условно разделить на две части: одна пошла по пути ассимиляции и потери национальной идентичности, другая сохранила основные национальные черты. Для этой группы была характерна большая подвижность - постоянное пополнение за счет приезда, в качестве оккупационной администрации в XVIII - начале XX веков со всей Европы, и в том числе из германских государств, иностранцев, и отъезд определенной части немцев на родину. Она наиболее полно воспринимала все новые достижения Германии в области науки, языка, образования. Но разный социальный статус немцев столичных городов не способствовал их тесному взаимодействию. Объединительным началом для них служила только церковь. Отношения с немецкими колонистами практически не поддерживались. Исключение могут составлять только колонисты, поселенные под Петербургом.
в) Немцы Поволжья
Сформировались как национальная группа к началу XIX века из разношерстной массы колонистов, откликнувшихся на Манифест Екатерины II и прибывших на Волгу в 60-е годы XVIII в. Компактное поселение, жесткий государственный контроль, потеря контактов с исторической родиной привели к обособленности не только от прежних мест проживания, но от других групп немецкого населения России. Характерной чертой поволжских немцев стала консервация социальных, языковых и культурных традиций различных германских государств середины XVIII века.
г) Немцы Новороссии (Украины)
После победоносных войн с Турцией (читай гражданской войны с ордынско-казачьей Великой монголией, описанной как восстания: Болотникова, Разина и Пугачева – Л.С.), с конца XVIII в. для быстрого освоения новых территорий в лучших традициях Екатерины II стали вновь приглашаться переселенцы из германских земель. Эта волна колонистов отличалась по составу от прибывших 40-50 лет тому назад в Поволжье. На поселение принимались только опытные земледельцы и ремесленники, имевшие семью и способные предъявить определенную собственность. В культуре поселенцев нашли отражение изменения, произошедшие в германских государствах за полвека после первой волны колонистов, прибывших на Волгу. Контакты с другими группами колонистов у них практически отсутствовали.
д) Немцы Закавказья.
Поселенные одновременно с немцами в Новороссии они представляли собой сравнительно однородную религиозную и этническую группу швабов из Баден-Вюртемберга. Дисперсное расселение задержало их социальное расслоение до начала XX в. Практически отсутствовали контакты с немецким населением на Волге и Северном Кавказе. Они поддерживали связи только с родственными колониями религиозно-этнического плана в Новороссии. У колонистов Закавказья так и не получило развития осознание себя частью немцев России.
е) Немцы Волыни.
Они являли собой последнюю волну немецкой колонизации в России. Хотя освоение иностранцами этого района происходила в течение всей первой половины XIX в., но массовый характер она приняла во второй половине XIX в. На 2/3 волынские немцы (принявшими такое название польскими евреями – Л.С.) были выходцами из привислянских губерний Царства Польского, что определило во многом их ориентацию, как экономическую, так и культурную. Они продолжали поддерживать отношения со своими родственниками на прежней родине, в то время как контакты с немецким населением других регионов России практически отсутствовали.
Немецкие поселения Северного Кавказа, Дона, Оренбуржья, Сибири, Казахстана и Средней Азии стали создаваться в конце XIX в. как дочерние колонии региональных немецких групп, приведенных выше, и до 1917 г. не успели сформироваться в единые своеобразные общности, заимствуя культуру и традиции в материнских колониях.
Приведённая выше классификация позволяет заключить, что рассмотрение истории немцев в России возможно только отталкиваясь от изучения отдельных социальных, конфессиональных и территориальных групп или сочетаний (например, социально-конфессиональных). Попытки их рассмотрения как единого этноса в России до 1941 г. неминуемо приведет к нарушению историзма, а настоящая история будет подгоняться под заранее определенные схемы.

    Профессор В.А. Михайлов отмечает в этой связи: «Выход из состояния кастовости открыл дорогу к формированию общности российских немцев. В то же время участие немцев в общероссийской жизни оставалось значительным и впечатляющим, особенно в вопросах военного дела, хозяйственной жизни, науки и культуры».

    Нельзя отрицать того, что у немцев России имелось то общие, по которому их без труда можно было отличить от поселений других народов в Сибири, в Поволжье или на Украине. Своеобразные черты характера и язык являлись потенциальными факторами сближения. Не случайно, бригады краснодеревщиков из поволжских колоний отправлялись в начале XX в., на заработки к немцам на Украину, а немцы из столицы в это же время предпочитали отдыхать на дачах петербургских колонистов.
Общее осознание принадлежности к единому этносу позволило немцам после 1941 г. быстрее сплотиться в единый народ. Однако бывшие групповые различия вновь проявились с конца 1980-х гг. на этапе развития национального движения и нашли своё яркое выражение в многочисленных разногласиях и противоречиях, как между лидерами, так и отдельными организациями российских немцев.

    Изучение формирования и развития отдельных групп немецкого населения, имевшихся в России до 1941 г., позволяет правильно понять более поздние процессы формирования единого народа, происходившие в сложных условиях тоталитарного режима и полной неинформированности общества о существовании в стране такой большой этно-национальной группы.

    «История многонационального государства,- отмечает доктор исторических наук, профессор В.В. Кириллов, – немыслима без истории ее народов. История российских немцев – составная часть русской истории».

    И далее профессор В.В. Кириллов указывает на особенности опыта российских немцев:
1. «Практически все нерусские народы вошли в состав России в результате территориального расширения государства вместе с населенными ими землями. Немцы же, за исключением прибалтийских, приехали со своей исторической Родины по приглашению российского правительства как колонисты.
2. Немецкие колонии стали островками в море коренных народов России. Связи между немцами разных групп практически не поддерживались.
3. С самого начала XVIII в. выходцы из Германии играли значительную роль в истории России. Многие выдающиеся русские политики, предприниматели, деятели науки и культуры имели немецкие корни.
4. Являясь составной частью населения нашей страны, российские немцы одновременно представляли один из самых крупных и влиятельных народов Европы. К сожалению, граждане немецкого происхождения неоднократно становились заложниками российско-германских отношений.
5. Российские немцы – один из «репрессированных» народов. Причем если некоторые другие незаконно депортированные народы были впоследствии возвращены на прежние территории с восстановлением национально-государственных образований, то с немцами этого не произошло. Со времен Сталина немецкой автономии на карте России не существует, задолго до Сталина эту политику проводил клон лжеПетра и его потомки.
6. Все эти особенности создают определенные проблемы в изучении и аналитическом осмыслении истории российских немцев».
Современная отечественная историография российских немцев очень молода. Она возникла в самом конце 1980-х гг. на волнах перестройки и гласности. Различными авторами написан целый ряд работ по истории немцев Москвы и Петербурга, Поволжья и Северного Кавказа, Украины и Крыма, Сибири, Казахстана и Средней Азии. Созданы работы по отдельным периодам жизни немцев после трагического для них 1941 г. В методических материалах к каждой главе настоящего учебного пособия дается обширный список такой литературы и источников.