Парадоксы поэта Александра Черевченко

Его в равной мере можно считать российским, украинским, латвийским  и  даже эскимосским поэтом. Он работал и творил на Украине, в России на Дальнем Востоке, в Латвии.Но прежде всего по духу - это русский поэт.Меня с ним породнила любовь к поэзии, схожие взгляды на окружающий мир. Поэтому я его вполне заслуженно называю своим старшим братом.  Наши стихи чем-то похожи, но в них не меньше и отличий. Об этом я написал в стихотворении «Стихи в душе не разделить», посвященном Александру Черевченко:

Твои стихи, мой друг, — бойцы, солдаты,
Они всегда готовы в бой
И словно кровь людей солоноваты
Им чужды нежность и покой.

Мои — медсестры с нежными сердцами,
Всегда готовы утешать
И павших воспевать под образами,
Надежды в душах воскрешать.

И чьи стихи сердцам людей нужнее,
Не мне, читателю судить,
А если говорить еще честнее -
Их трудно в душах разделить…

   Жизнь этого человека, моряка, журналиста, поэта, его стихи полны парадоксов. Они  заставляют нас удивляться, задумываться, кем они продиктованы — всевышними усмешками судьбы или его выбором жизненного пути.
   Когда знакомишься с ним поближе, невольно задумываешься над тем, почему человек, который родился и прожил три десятка лет на Украине, еще столько же в Латвии, так искренне любит Россию. Ведь не случайно он назвал свой юбилейный, пятнадцатый сборник стихов «Любите Россию». Двумя словами и не ответишь. Может, другие парадоксы помогут добраться до истины.
Начнем с самого простого. Вспомним, что сын  прославленного танкиста, прошедшего с боями всю войну, и  ставшего одним из руководителей танкового училища в родном Харькове, вопреки воле отца поступил в военно-морское училище имени П.С. Нахимова и в  17 лет стал военным моряком.
Что же обусловило этот выбор? Когда я задал этот вопрос самому Александру Ивановичу, он вначале задумался, а потом, отложив свою любимую трубку, спросил: « А что это так важно?»
-Но это же не юношеский каприз?
-Да ты знаешь, мне сегодня это и  самому трудно понять. Конечно, под крылом отца было бы легче и проще. Но хотелось всего добиться самому. А море меня почему-то манило с самого детства. Я грезил им. Может быть потому, что оно от Харькова далеко. И потом, оно такое необычное, такое привольное, такое зовущее, как русские народные песни, которые любил напевать мой батька.
В этой необычной любви к морю, которая живет в нем и сегодня, он нередко признавался в своих стихах:
-Я счастлив тем, что был я морю верен,
Хотя земля была милее мне.
Наверно, не случайно появилось и название «Русское море», которое он дал сборнику стихов, в котором воспевал Черное море, русских моряков и Россию.
 Символичным было и название первого сборника - «Мечта и мужество». Судя по всему, море у него ассоциировалось с мечтой, а мужество с земными заботами. А с ними  ему пришлось столкнуться вскоре, поскольку из-за болезни пришлось списаться на берег.  А их хватало и больших и малых, особенно, если учесть что зарплата у начинающего журналиста была чисто символической.
Но постепенно росла его известность на Украине и в России, росли гонорары и уже  в 25лет он был принят в Союз писателей России, поступил в Литературный институт имени А. М. Горького. Но эти успехи сослужили и не лучшую службу молодому поэту.   Он стал излишне критичен к порядкам того времени и попал на заметку соответствующих служб, которые занесли его в число неблагонадежных  литераторов. И хотя в его стихах не было особой крамолы, их потихоньку перестали печатать.
И вот тут в начале семидесятых годов он принимает еще одно парадоксальное решение. Он не ждет, когда его попросят удалиться в места  весьма отдаленные, а сам по своей инициативе уезжает в Магадан.
Все произошло как в песне Высоцкого : «А он уложит чемодан — и в Магадан, и в Магадан!».В песне это решение звучит красиво, но в жизни все было труднее. Он был не один, с ним была семья. Да и Магадан, согласитесь, и тогда был не Сочи.
Справедливости ради, стоит признать, что Магадан принял весьма гостеприимно молодого талантливого журналиста, к тому же члена Союза писателей России, приехавшего с братской, в то время, Украины. Для него нашли должность спецкора областной газеты «Магаданская правда». Выделили и благоустроенную квартиру. Да и зарплаты была побольше, чем в Харькове.
А через два года в Магадане выходит новый поэтический сборник Александра Черевченко - «Подсолнух». За 13 лет, которые он отдал Магадану, Колыме, Чукотке и Охотскому морю, там свет увидели девять поэтических сборников. Четыре из них составляли его переводы на русский язык чукотских и эвенкийских поэтов.
Стоит ли удивляться после этого, что и сегодня на Чукотке поэта Александра Черевченко знают лучше, чем в Латвии. В известном чукотском  городе Билибино вышла в свет  даже библиография его произведений. Думаю, сложись жизнь иначе, и он бы к сегодняшнему дню был на Чукотке народным поэтом. Но судьба распорядилась по другому, и семейные дела заставили его перебраться в Латвию, где жили родственники жены.
В Латвии о нем тоже пишут, но куда скромнее, чем в Магадане.  В электронном справочнике «Русские в Латвии» для него выделили даже семь строк. В латышских изданиях и этого не найдешь, хотя Черевченко перевел на русский язык книгу Арвида Скалбе и немало стихов Визмы Белшевицы, с которой познакомился во время учебы в литературном институте.
Боюсь, что даже многие читатели еженедельника «Семь секретов» даже не подозревают, что его главный редактор А. Черевченко, тот самый поэт, которого до сих пор любят на Чукотке.
В основе этого парадокса лежит своеобразная скромность  редактора популярного еженедельника. Каких только поэтов в нем не печатают — и маститых, и начинающих,. Там нет только стихов Александра Черевченко, которые могут сделать честь любому поэту. Поверьте мне не как журналисту, а  как члену-корреспонденту российской Академии поэзии, или почитайте их сами. Если найдете. Даже у юбилейного сборника, которой появился благодаря помощи издателя Александра Симонова, тираж-120 экземляров.
-Ну как я могу печатать свои стихи в нашем еженедельнике, считает он - Ведь я главный редактор. Меня коллеги не поймут.
И это не показная скромность, а твердая позиция, пришедшая с советских времен, когда говорили: «Не хвали себя сам, пусть люди похвалят».
В этом я убедился, когда мне недавно попался поэтический альманах «Окаем», созданный в Елгаве в 1990 году. Так вот — его редактором и составителем был Александр Черевченко, который в то время работал в елгавской газете «Дарба узвара». Там немало известных в Латвии поэтов. Только одного в ней нет - стихов самого Александра Черевченко.
В Латвии журналиста и поэта из России приняли с прохладцей. В те годы любой россиянин легко зарабатывал ярлык оккупанта. Не обошла эта участь и Александра Черевченко. Да и русская журналистская братия видела в нем нежелательного конкурента. Ему долго пришлось искать достойное место для применения своих способностей.
 Но и Латвия не без добрых людей. Молодой начинающий предприниматель Андрей Козлов рассмотрел в нем неординарную редакторскую жилку и предложил  в 1998 году возглавить новый еженедельник «7 Секретов» и, кажется, не ошибся.  По крайней мере, так думают многие читатели .
 С ними согласны и многие  авторы, которые из года в год вместе с Черевченко радуют читателей своими публикациями. Среди них и известный латвийский публицист и поэт  Виктор Авотиньш. Его материалы могут украсить любое издание, но он их прежде всего несет тх в «7 секретов», хотя гонорары там не столь велики.  И в немалой степени этому способствует  личность Александра Черевченко, стиль его работы.
-Это настоящий профессионал, который знает и любит свое дело, ценит и уважает авторов, не смотрит на них свысока,- считает Виктор.- Да и сотрудники у него под стать редактору.
Тут  надо уточнить- не сотрудники, а сотрудницы- Влада Волконская, Ольга Тиунчик, Наталья Бурлакова, Ираида Молчанова, Ирина Грузнова, которые  понимают своего редактора с полуслова и стараются облегчить непростую редакторскую ношу.
Правда, времени на свои стихи редактору все равно не хватает. Текучка заедает. Даже перешел на прозу. Издал роман «Имя на храме славы» о подвиге экипажа русского брига   «Меркури» в годы русско-турецкой войны.
-А как же иначе, поясняет он- Если где и любят меня по-настоящему, то в России.
 Еще один парадокс его   выбора произведений, Одно из ключевых стихотворений у него посвящено не прославленному крейсеру «Дзержинский», где он постигал азы морского дела, не дизель-электроходу «Гуцул», на которм работал первым помощником капитана, а обычному  колесному пароходу.
И это, думаю, сделано поэтом и редактором Черевченко не случайно.  Он чем-то и сам напоминает этот усталый колесный пароход  и не только своей, попыхивающей  трубкой. Он такой же работяга. Неторопливый и надежный. А когда его встречаю, мне невольно хочется процитировать  строки талантливого поэта:
Помедли, не спеши к последнему причалу
Колесный пароход, колесный пароход!...

                Петр АНТРОПОВ