Папа умер

Папа умер...

Говорят, всё тайное становится явным. Неправда. 48 лет тому назад я скрыл, что в Новогоднюю ночь был закрыт в камере милицейского участка, а папа так и не узнал.

Мы собирались в начале января в Москву. Папа ехал в министерство как представитель Каунасского радиозавода. Ему резервировали знаменитую гостиницу «Москва», напротив Красной площади. И я должен был ехать с ним, но сразу после Нового года категорически отказался от поездки.

Отец сердился, обозвал меня дураком и неблагодарной свиньёй. А я не мог объяснить, что мой студенческий билет музыкального училища находится в сейфе следователя и что я должен явиться к нему в день отъезда.

Отец уехал один, обещал разобраться со мной по приезде.

Дежурный милиционер не мог понять, кто я такой и что мне надо. Наконец в конце коридора появился следователь, узнал меня и велел проходить в кабинет.

Разговор начался в угрожающем тоне.

— Итак, признавайся, кого ограбил, избил, изнасиловал.

— Извините, я Вас не понимаю.

— Все так говорят. За что тебя привезли в Новогоднюю ночь в час тридцать?

— Меня обвинили в краже...

— И что же ты украл?

— Торт, но это не я!

— Какой к чёрту торт, ты издеваешься?!

До 16-летия оставалось 3,5 недели. Новый год отмечали в неизвестной компании с моим приятелем Вадиком. Родители отпустили меня без проблем, папа только предупредил:

— Не напейся, Миша.

— Ни-ни. Утром буду дома.

В полвосьмого вечера я был у Вадика, и мы дворами двинулись к намеченной цели. В сумке у моего дружка позвякивали две бутылки вина.

— Это наш взнос. С тебя 3 рубля. А закуску добудем по дороге.

— Так ведь все магазины уже закрыты.

— Мой магазин открыт всегда, и деньги не нужны. А вот и пришли. Видишь балкон на первом этаже? Если появится посторонний, свистни, а я быстро.

После этих слов Вадик проворно подтянулся, перелез на балкон, срезал ножом что-то висевшее на верёвке и спрыгнул вниз.

— На, держи. Оцени запах.

— Так ведь это колбаса!

Да ещё какая! Я давно заприметил этот «магазин». Хозяева, видно, уехали справлять Новый год.

Компания оказалась чуть постарше меня. Пять девиц и пятеро молодых людей вместе со мной и Вадиком. Хозяйка квартиры — студентка торгового техникума.

Я гордо представился студентом музыкального училища.

Закусили, выпили, потанцевали. В пол-одиннадцатого Вадик позвал меня на балкон.

— Миша, я тут кое-что обнаружил. Ещё один бесплатный магазин. Смотри, там в конце балкона на столике лежит торт. В окнах темно, никого нет дома. Подержи меня за руку, пока я перелезу.

— Вадик, не сходи с ума! Четвёртый этаж, упадёшь — костей не соберёшь.

Но было поздно. Приятель уверенно, словно акробат, совершил рискованный манёвр и с тортом в одной руке оказался передо мной.

В это время у соседей зажёгся свет. Хозяева вернулись.

— Давай спустимся вниз и вернём его, — нервно кричу я. — Скажем, что пошутили.

— Давай, только это в соседнем подъезде.

Мы покинули квартиру, но уже на улице планы Вадика поменялись, и он велел его ждать, а сам с тортом побежал к себе домой. Через 15 минут вернулся, и мы поднялись наверх продолжать праздник.

Спустя час раздался угрожающий пронзительный звонок в дверь. В квартиру ворвались трое взрослых мужчин с воплями. Они хотели узнать, куда подевался торт с балкона.

— Малолетки, вы ещё не поняли, с кем связались!

— Это была Новогодняя шутка, — хрипел Вадик. — Сейчас вернём.

И скрылся за полуоткрытой входной дверью в полумраке лестничной клетки.

А вся компания дружно завизжала, показывая на меня:

— Это он, жидовская морда, прикарманил ваш торт.

Меня скрутили и повели. Потом приехала милиция на «воронке» и меня запихали в кузов с ледяным железным сиденьем. На мои выкрики, что я, мол, несовершеннолетний и без взрослых меня арестовывать не имеют права, никто не реагировал.

Уже в участке я слышал дружный хохот милиционеров и слова, поразившие меня:

— Этот пацанчик обворовал начальника милиции!

В камере со мной оказался дядька в рваном грязном свитере.

— Малёк, тебя за что сцапали?

— За кражу.

— Слышал, торт украл у майора? Не дрейфь, не посадят.

— А вас, извините, за что?

— Угнал машину, оказал сопротивление, ранил мента.

Под утро, 1 января, меня выпустили (здравствуй, ж*па, Новый год!), а студенческий билет остался в сейфе.

Разговор зашёл в тупик. Оказалось, моё «преступление» не было нигде зафиксировано. Следователь снял с меня отпечатки пальцев и вернул студенческий билет. Последние слова были:

— Проваливай, некогда тобой заниматься.

Через три недели я получал в этом же милицейском участке паспорт — мне исполнилось 16 лет. Очень боялся встретить «знакомых». Пронесло.

В музыкальном училище никто ничего не узнал.

С Вадиком я порвал.

Папе собирался рассказать попозже, но так и не хватило духу.

Прошло 48 лет.

Папа так и остался в неведении.

И уже никогда я ему не расскажу правду.

Папа умер.

Месяц назад.

2024.01.03