Глава 8. Танец мечты

Танец мечты

Кирюша устроилась на стуле, привычно поджав под себя ногу.

Бабушка заметила сразу.

— Кира, ты как сидишь? Ну-ка ровно.

Кирюша вздохнула и опустила ногу.

— А что такого? Я всегда так сижу.

— Вот именно. Скособочилась вся.

— Я не скособочилась.

— Кира, ровно!

— Бабушка, я ровно!

Екатерина Алексеевна посмотрела на неё поверх очков.

— Пойдём к зеркалу. Полюбуешься на себя со стороны.

— Бабушка...

— Пойдём-пойдём.

Кирюша нехотя поднялась.

Перед трюмо Екатерина Алексеевна развернула её лицом к зеркалу.

— Смотри.

— Куда?

— На плечи.

Кирюша присмотрелась.

— И что?

— Одно выше другого.

— Ну... немножко.

— Никто раньше не замечал?

— Фотограф говорил: «Опусти плечо». И мамина портниха тоже.

— Вот видишь.

— Они просто придирались.

Бабушка поджала губы.

— А потом будешь жаловаться, что нога болит. Я всё-таки физиотерапевт с большим опытом. Знаю, что говорю.

— Я не жалуюсь.

Чтобы прекратить разговор, Кирюша схватила со стола газету и развернула её.

— Почитаю лучше.

— Почитай.

Она пробежала глазами страницу — и вдруг остановилась.

Небольшое объявление было набрано крупным шрифтом:

«29 октября, в день рождения ВЛКСМ, состоится отборочный хореографический конкурс среди школьников старших классов. Победителя ждёт путёвка на финал в Москву. Приглашаем принять участие всех желающих. О месте проведения конкурса будет объявлено дополнительно».

Кирюша перечитала ещё раз.

Двадцать девятого октября.

Танцевальный конкурс.

На мгновение она увидела сцену. Свет. Зрительный зал. Музыку.

И себя — в красивом платье с широкой юбкой.

— Бабушка...

— М-м?

— А здесь танцевальный кружок есть?

Екатерина Алексеевна подняла голову.

— Тебе зачем?

— Просто спрашиваю.

— Просто так и ворона не каркает.

Кирюша сложила газету.

— Ну а что? Разве плохо танцевать?

Бабушка посмотрела на неё внимательнее.

— Плясать она собралась. Лучше бы здоровьем занялась. Ты когда у врача была?

— Была.

— Когда?

— В школе диспансеризация была.

— И что сказали?

— Не помню.

— Очень хорошо.

— Там врачиха противная была.

— Оттого и не помнишь?

Кирюша насупилась.

— Встань-ка.

— Зачем?

— Встань.

Кирюша подчинилась.

Бабушка оглядела её с головы до ног.

— Ровно.

— Я ровно стою.

— Нет. Пойдём опять к зеркалу.

— Ну бабушка!

— Кира.

Спорить было бесполезно.

Через минуту Кирюша снова стояла перед трюмо.

Екатерина Алексеевна указала на её отражение:

— Видишь? Плечо выше.

Кирюша промолчала.

Бабушка достала из шкафа плед и расстелила на полу.

— Ложись.

— Я что, больная?

— Ложись, говорю.

Кирюша улеглась на спину.

— Ноги вытяни.

Екатерина Алексеевна осмотрела её, нахмурилась.

— Теперь вставай.

Кирюша поднялась.

Бабушка снова посмотрела на ноги, потом на спину.

— Лёгкая косолапость, плоскостопие... И спину надо показать специалисту.

— Зачем?

— Затем, что одно плечо выше другого.

— Оно совсем чуть-чуть выше.

— «Чуть-чуть» тоже бывает разным.

Екатерина Алексеевна обошла её.

— Хромаешь часто?

— Бывает.

— После физкультуры?

— У меня освобождение.

— Из-за ноги?

Кирюша пожала плечами.

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

— Мне неинтересно.

— А мне интересно. Ортопедические стельки есть?

— Нет.

— У хирурга когда была?

— Не помню.

— Невропатолог осматривал?

— Бабушка!

Екатерина Алексеевна вздохнула.

— Здоровье — прежде всего. Плоскостопие — это не шутки.

Кирюша посмотрела на газету, оставшуюся на столе.

— А танцевать при плоскостопии нельзя?

Бабушка тоже посмотрела туда.

— Сначала разберёмся с ногой.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Всё.

Кирюша отвернулась.

На полке стояла старая фотография: маленькая светловолосая девочка с косичками сидела рядом с бабушкой и смеялась.

Кирюша посмотрела на неё и вдруг спросила:

— А сырники завтра сделаешь?

Екатерина Алексеевна помолчала.

Потом лицо её смягчилось.

— Сделаю.

— С изюмом?

— С изюмом.

— И со сметаной?

— Если в молочном будет сметана — будет и сметана.

Кирюша кивнула.

— Ладно.

Она взяла газету и ещё раз посмотрела на объявление.

Двадцать девятого октября.

До него оставалось больше двух месяцев.

В своей комнате Кирюша закрыла дверь и достала фотографию Ромки.

— Вот скажи, — тихо проговорила она, — почему, если я чего-нибудь хочу, обязательно находится какое-нибудь «но»?

Ромка с фотографии смотрел серьёзно и немного насмешливо.

Кирюша вздохнула.

— Ладно. Сама разберусь.

Она убрала снимок в верхний ящик тумбочки, достала календарик и зачеркнула прошедший день.

Перед тем как выключить свет, ещё раз подумала:

двадцать девятое октября.