Предисловие

Помилуй, Господи, душу раба Твоего Владимира


Моему брату,
которого с нами нет,
и который всегда с нами...

.. .... . . ....
.... .... ......
(тайная песенка)


      У меня было всего семь попыток, как лепестков в детской сказке. Только я об этом узнала, когда использовала все семь…
     Я лежала в комнате на сложенном диване, а на кухне бабушка слушала радио. После обеда бабушка всегда отправляла меня отдохнуть, «чтобы кусочки улеглись». А потом на десерт был домашний йогурт — йога, как бабушка его называла, с вишнёвым вареньем без косточек! Пока брат был маленьким и оставался в детском саду до вечера, мне доставалось больше. Но, когда он пошёл в школу, йогу приходилось делить… С каким удовольствием сейчас я бы отдала весь свой йогурт и все вишни из варенья…
Бамбаша, так мы звали бабушку (маленький брат не умел выговорить баба Маша), приехала в наш маленький городок из Киева. Вот так — взяла и переехала на большой грузовой машине вместе со всеми вещами, мебелью, посудой и прочим. А на трюмо так и остались следы дальнего переезда. Они струились по углам красивыми витыми узорами. До сих пор не понимаю, как оно могло так лопнуть.
     Квартира у Бамбаши была маленькая, однокомнатная, зато из неё было видно Москву! Папа мне её показывал обычно на день рождения, звал к себе и просил посмотреть в окно — не видно ли Москвы, а потом тянул за уши столько раз, сколько мне исполнилось лет, а я кричала, что видно, видно Москву!
На Бамбашином диване я обычно засыпала и йогурт пила уже после часового обеденного сна. На кровать бабушка днём не пускала — она стояла, как наряженная барыня, с покрывалом и тремя установленными друг на друга подушками, покрытыми кисеёй. Кровать раскрывалась только перед ночным сном. Днём и сама Бамбаша спала на диване.
Лёжа после обеда, я всегда мечтала о том, как всё будет, когда я стану взрослой. Я вырасту и обязательно сделаю у Бамбаши ремонт, чтобы у неё была красивая ванная и застеклённый балкон. У нас-то балкон застеклённый. Мы с папой по секрету от мамы это планировали. Я ждала, как она удивится окнам на балконе! А папа даже посвятил нашему балкону стихотворение. Он читал нам с братом его шёпотом вечером при свете ночника, когда мы уже легли спать. Там было про жёлтые осенние листья, ветер на улице и мамино удивление от того, что мы утеплили балкон… Оно было даже записано у нас красным фломастером на обложке альбома для рисования: «…на балконе нашем будет хорошо…» Я не могу вернуться в тот вечер, не могу всё исправить, но каждое мгновение из этой книги в моём сердце, для каждого воспоминания есть своё особенное место и своё особенное время…
      Впервые это произошло с нами ещё в детстве. У нас с братом была тайна, точнее сказать, тайная песенка — своеобразный детский гимн, — текст которой я никогда никому не поверю. Брат хранил секрет, и я тоже сохраню его. Я пообещала это себе, когда поняла, что больше отменой мне не воспользоваться.
Для отмены должны совпасть несколько условий. Во-первых, необходимо обладать такой способностью и верить в неё, несмотря на всю её абсурдность. Поэтому синдром отмены, как правило, начинает проявляться в детском возрасте. Взрослые просто не способны справиться с этим. Во-вторых, нужны очень сильные эмоции. Настолько сильные, что полностью занимают сознание. И в-третьих, всё вышеперечисленное должно совпасть с особым временем, особым настроением пространства вокруг, особым благоволением. Как я об этом узнала? Опытом семи удачных отмен, десятков не случившихся и ещё одной, тоже не случившейся, но положившей конец моим играм со временем.
 



© Copyright: Юлия Французова, 2024
Свидетельство о публикации №224010901715