Так и со мною было. Галина Алинина

2015-2018
Она – на мою главу из повести «Игры с минувшим»:
«Недавно наконец-то разрешила дочке прочесть мои дневники, - всё не решалась. Интим. А Ваши подряд читать буду. Очень искренне. У всех своя «школа». Моя похожа на вашу».

«Галина! Благодарю за лестный отзыв. В чём-чём, а в искренности моих записок сомневаться не стоит, - писала… и всё еще пишу.. вернее, переосмысливаю написанное, а врать себе?..».

Она - на миниатюру «Рыбка серебристая»:
«Вы часто упоминаете Владимира Набокова*, Ваш любимый писатель или нынче – «книга на столе»?».
«Да нет, Набоков - не настольная книга, многие писатели близки мне, но его перечитываю… вернее, по несколько страниц из него, часто. Иной раз и пишет вроде бы ни о чём, но КАК!.. Музыка слова. А еще – «книгой на столе» «Тёмные аллеи» Ивана Алексеевича Бунина*, «Заячий ремиз» Николая Семеновича Лескова*, «Возвращение в Типаса» Альбера Камю*…».

Она – на главу «В Перестройке. 1987-2000»:
«Время знакомое*. Продуктовые заказы дурацкие и оскорбительные, сигареты - по талонам, безалкогольная свадьба сына, - был запрет на алкоголь. А выборы директора коллективом, помните эту чушь? Да, если всё вспоминать... ».

«Галина, а Вы не вспоминайте, если уж сильно тревожат. Я же тогда делала эти записи потому, что наблюдала: годы-то какие лихие!  Поэтому хотелось, чтобы именно моё восприятие тех событий не булькнуло в Лету*, а осталось и подсказало что-то тем, кто идёт следом. Может, и подскажет?».

Я – на её «Моё деревенское детство»:
«С интересом прочитала Ваши воспоминания, - искренность, взволнованность, тихая ностальгия. Но осталось чувство, будто Вы не хотели сказать большего потому, что не верили: будет ли интересно читателю? А ведь такие воспоминания – чистый родник».

«Ваш отзыв - подарок. Очень ценю Ваше мнение. Вы угадали: убрала четыре главы, опасаясь наскучить. Спасибо».

Она – на эссе «Удалить нерв сострадания»:
«Болит душа... Почитаешь других авторов - и у них болит. И нет хорошего доктора, чтобы удалить этот нерв сострадания: а вдруг получится, как у актрис после пластической операции, - неудачной?))».

«А что мы – без боли, без этого нерва? Поэтому спасибо, Галина, и за Вашу боль».

Она – на главу из «Ведьмы из Карачева» «И стали этот нэп разорять»:
«Хорошо читается Ваше! И даже замечательно! Есть у меня воспоминания моей бабушки, как их разорили в 1929-м, но не помещу на сайте, - читать молодым будет неинтересно, - но Вам немного расскажу.
В деревне, где традиционно стояли голые избы с редкими кустиками, у моего прадеда был огромный сад. И вороха роскошных яблок помнила моя мама, и чистопородного рысака, что птицей летал по деревне, когда в праздник отправлялись в гости. Семья была большая, работников никогда не держали, сами всё делали. Но раскулачили. Из хорошего дома сделали амбар, потом кузницу, сад вырубили, чтоб не мешал к амбару подъезжать, а на рысаке по деревне стал носиться вечно пьяный уполномоченный (им пугали маленьких детей), и вскоре загнал он нашего коня. А деда арестовали и семья... Есть у меня об этом немного («Был у моей мамы отец») и небольшое стихотворение «В гостях».

«Тезка, ну почему Вы думаете: не читают, мол, молодые? Уверена, мы просто обязаны оставить то, что знаем, что передумали и - хотя и робко, - будем уповать на то, что найдутся те, кому ЭТО будет позарез нужно. А написали Вы о своём предке отлично! Так что, пожалуйста!.. пишите, пишите еще!».

«Спасибо за внимательное прочтение моих небольших вещиц. Интересно беседовать с Вами и читать».

Она - на главу из «Ведьмы из Карачева» «Сколько ж беспризорных там было!»:
«Кажется, мы в одно время родителей своих вспомнили. Наверное, знамение было. Написано хорошо, а читать тяжело».

«У Василия Розанова* есть строки: «Самое существенное – просто действительность. Благодари каждый миг бытия, и каждый миг бытия увековечивай». Вот и благодарю каждый миг бытия, и увековечиваю. Писать нам тяжело, но, думаю, что не пропадёт наш труд всуе! С благодарностью…».

Я – на её «О чем рассказал…»:
«Галина, хорошо написали! Но не покидает ощущение: поторопился автор!.. чего-то не досказал, - поскупился?»

«Если взялись читать меня, то прочтите и окончание истории «Он унёс свою тайну в могилу». И огромное Вам спасибо за теплые слова, от Вас, такого замечательного автора и критика».

Она - на «Плащ от социализма»:
«Ох, Галина, беда с нами! Есть у всех своя тема, которая, не умолкая, звучит и звучит в разговорах с близкими. Мы с дочкой о чём угодно говорим, а чуть отвлечёмся, опять - о наших девяностых: как нам досталось выбираться из них».

«Только что прочитала Ваш «Он унёс свою тайну…» Молодец Вы! И хотела написать, но… Ну, зачем читали «Плащ от социализма», он же для тех, кто не знает. У меня же и светлое кое-что есть на сайте, как вот такие прекрасные цветы с нашей дачи». (Отослала фото.)

Она – на «Передёрнутое достоинство»:
«Вспомнила я, дорогая Галина, «Зину Пряхину из Краснодара» (Евтушенко*). И как же была она окрылена, сколько правоты во всём видела! Но позже, как и я поняла, что пустое это занятие - распределение продуктов. Еще живы и здоровы люди («сильные мира сего»), в общество которых попала я тогда случайно и поверьте, что и они были унижены, только не все понимали, но я и тогда это видела. Ох, всколыхнули, да расстроили. Жизнь ушла».

«Да, и «сильные мира сего» были унижены, и их достоинство было перекошенным, - не настоящим... Каждый раз огорчаюсь, когда пишете, что расстраиваю Вас. Искренне не хотелось бы этого. Добра Вам и радости!»

Она – на «Женщина такая и женщина сякая».
«Позвонила к Вам в дверь и вошла Тема. Это для других она - старуха в тёплом халате, а в Ваших руках - образ несчастной женщины с пьющими детьми, с нехваткой денег и, к тому же полуслепая. И мне её жалко. И досадую, что она Вам надоедает... это Вы придумали, моя дорогая. Спасибо, понравилось».

«Галина, но человек ой!.. как сложен, а потому и посетовала я тогда на свою соседку (оторвала от любимого дела!), и жалко её… Всё вместе! И ещё скажу (в оправдание своё?): наверное, человек тем и интересен, что многогранен. Спасибо Вам, дорогая моя снисходительная, терпеливая и щедрая читательница, что посещаете меня и откликаетесь, а то я иногда… как-то…».   

Она – на «Как тот ночной цветок...»:
«Такого у Вас еще не встречала, - изумительно хорошо. Да, так и пронзает в конце жизни. Хочется дотронуться до Вашей руки... По «Старому радио» слушала Набокова «Истребление тиранов» - правдивое по чувству, до крайности, когда хочется убить мучителя или покончить с собой, -  и большую подборку его стихов с тоской о Родине.
Почти не знала его, а сегодня - щемящее чувство до боли. Необыкновенно!».

«Галина, благодарю за «хочется дотронуться до Вашей руки». Благодарю и за взволнованные слова о Владимире Набокове, я перечитываю его часто просто так, по абзацам, из-за стиля, и каждый раз с наслаждением».

«А я много читать уже не могу, (глаза!), а потому «Старое радио» - невероятная находка. Очень тронули его стихи тоскующего по России. Сейчас увлеклась произведением Екатерины Домбровской с очень сильной духовной составляющей. Никогда эта тема не интересовала, но «Воздыхания окованных» магически увлекли».

Она – на «Сон отлетевший»:
«Любовь, тревога, потеря, сожаление…  Наверное, так и было. Недолюбленное мучает и тревожит душу до конца, до смерти, и думается: если бы... А утешает мысль: чертёж судьбы каждого - у Бога на столе, и что можно изменить линии этого чертежа - красивое заблуждение».

«Достоверность, не окрашенная желанным полётом чувства – тоскливая банальность, а посему «недолюбленное» тревожит душу, но не печалит. Близкий мне по мировосприятию писатель Альбер Камю писал: «Не быть любимым – это всего лишь неудача. Не любить – вот несчастье». Ведь, правда?»

«Ох, Галина! Мне 65 лет. Жизнь позади. Тяжело давалась моя любовь».
«И всё же!.. «Не любить – вот несчастье!»

Я – на её «Собаки»:
«Портреты собак прописаны Вами с удивительной теплотой и нежностью, а вот образ «породистой» Аллы Аркадьевны – с явным неприятием. (И поделом ей!) А если возвращаться к «теме» собак, то… Нет, не могу смотреть в глаза беспризорным собакам, - очень больно! Ведь «усыновить» их нет возможности, - живу в квартире, на пятом.
А, впрочем… Жил у нас целых три года Вилька, карликовый пинчер, которого подобрала на остановке из-под лавки, - текли и текли у него слёзыньки от обиды, - а потом… Всё собираюсь написать о нём, но что-то мешает. (Наверное, боль щемящая). Но напишу.
А пока хочу порекомендовать Вам уже написанное, но авторами Владимиром Борейшо (пишет он мрачно, но здорово!), и Антоном Чижовым (тоже не оптимист, но остроумен, - смех сквозь слёзы). Еще раз благодарю».

«Прочла Чижова «Три довольно тяжёлые встречи». Да, понравилось. А у Борейшо – «Ежик». Оба эти автора хороши, но зрение подводит, тем более, что кроме Домбровской, читаю и Майю Уздину, литературоведа из Израиля. Галина, прошу, прочтите хотя бы одну главу Домбровской! А если еще и переписку с ней, то ощутите её редкий такт и скромность».
 
«Прочитать Домбровскую обещаю, а насчет литературоведов… Честно говоря, во мне живёт что-то непутёвое: интересно то, ЧТО и КАК пишет автор, и почти не интересны подробности о нём, а то докопаешься до... и всё. Ведь не так часто бывает, что творчество + личность = одно и то же. Сознаю, ужасно это, но ничего поделать с собой не могу».

«Да как же Вам не интересно знать об авторах? И кто из нас без греха? Вот Майя Уздина осуждает Солженицина*, а я противоречу ей, потому что не знаю ничего лучше «Одного дня Ивана Денисыча». Так и Высоцкого* нужно отказаться слушать? А уж Довлатова*!.. Разве наши любимцы не разводились, не выпивали? Я люблю поэзию Арсения Тарковского*, а каковы там были отношения, помните «Зеркало» его сына Андрея*?.. Нет, моя дорогая Галочка, я люблю моих авторов с их грехами».

«Да не отговариваю я Вас от любимых авторовг! Ведь облить грязью любимую когда-то женщину (Пушкин*) – это одно, а пить (Довлатов), разводиться с женой (Тарковский, Пастернак*), - бывает, не сошлись! – совсем другое. Просто я вот такая... ненормальная. Пожалуйста, не огорчайтесь! И забудьте».

«Ну, какая же Вы ненормальная?  Вы просто человек со своими строгими установками.
И вначале недоступной показались, пока немножко ни раскрылись. А вот Григорий Булыкин Вас сразу высоко оценил, и тоже человек непростой, мало доступный, но мне чрезвычайно нравящийся».

«Хочу досказать то, что сегодня ночью додумалось. Ведь именно оно, творчество, и расскажет о человеке (творящем) больше всего, поэтому-то и не увлекаюсь познанием: как, мол, и что они, творцы, делали кроме… И мне интереснее Ваши рассказы о себе и о прошлом, ибо в них-то – Вы, без фальши. И еще (отвечая Вам): да нет во мне строгих установок!.. и до сих пор «всё течет, всё изменяется». А Григорий Булыкин, конечно, обаятельный умница».

«В общем-то, Вы правы. Конечно, было бы странно, если б через творчество не проглядывало лицо автора и мне порой даже удивительно становится, когда автор пишет, чтобы не смешивали его биографию с героем его произведения. У Конецкого* так… читали? Кстати, а знакомы ли Вы в ПРОЗЕ с Владимиром Плотниковым-Самарским? Если нет, загляните к нему».

«Конецкого читала давным-давно, писатель отличный и, главное, с чувством юмора!..
К Плотникову-Самарскому заглянуть обещаю.
Да что ж это мы всё о писателях, да только - о них? Рассказали б о себе. Моя улыбка – Вам…»

«Собственно, и пишу Вам много, чтобы не говорить о себе. Но перечитайте в Проза. Ру* мою «Жизнь» и поймёте, что у меня - тяжёлые проблемы, вот и спряталась от них здесь, на сайте».

Её стихотворение «Жизнь».
 На жизнь свою, как из окна вагона
 Смотрю – бегут картины за стеклом:
 Пейзаж нехитрый и давно знакомый,
 А вот наш старый деревенский дом.
 Как жизнь летит, как полустанки часты,
 Грохочут под колёсами года,
 Проносятся любовь, разлуки, счастье,
 А дальше – всё несчастья, да беда.
 В своём купе сложила чемоданы
 И с краешка присела на скамью.
 Хоть проводница убеждает – «рано»,
 Но я -то знаю станцию свою.
 Здесь навсегда остаться мне придётся,
 На остановке выйду на перрон…
 Состав гудком прощальным отзовётся,
 И тихо мимо проплывёт вагон».

«Галина, Вы молодчина, что пишете стихи, а вот я… Когда-то, в юности, тоже пыталась, а потом решилось так: нет, чем тратить душевные силы на поиски рифмы, пытаясь «поймать прекрасную птицу поэзии», утешительней будет искать поэзию в прозе, тем более, что лучше своих любимых поэтов (Тютчева*, Блока*, Ходасевича*, Набокова) не напишу».

«Нашли о чём горевать, - стихи не пишутся. Ваши дневниковые записи гораздо интереснее. Я вижу, что Вас ценит даже Григорий Булыкин, творчество которого обожаю и на уровень стихов которого мне не выйти. Человек я увлекающийся, многих хочется прочесть, но к Вам неизменно возвращаюсь».

«Спасибо за поддержку!.. дорогой мой человек
Только что прочитала Екатерину Домбровскую. Человек она, безусловно, умный и эрудированный, - куда мне! - но читать ее утомительно, ибо уводит от основной темы ассоциациями в разные стороны и из-за этого теряется нить повествования, которую приходится отыскивать вновь и вновь, - не щадит читателя».

«Екатерина ведёт две линии - история её рода и возврат в русское православие России. Если это не интересует, не начинайте читать. Я - неверующая, но поглощена полностью. Не тревожьтесь, пишите в любое время и - никаких комплексов».
 
«Тёзка, у меня к Вам просьба: если есть время и желание, черкните пару добрых слов Владимиру Борейшо, а то он в очень плачевном состоянии, - отослала ему отзыв о рассказе «Ёжик» (в своём духе), а он… Ведь хотела, чтобы не так муторно смотрел на жизнь! Думаю, конечно, не только из-за меня, просто они с Антоном Чижовым – два сапога пара. Кстати, у него более-менее светлый рассказ «Немного оптимизма» (кажется так называется), так можете черкнуть после него. А в благодарность – вот эти березки, ждущие теплых дней и ветка ивы, которая уже радуется и тому, что есть.  (Отослала фотопейзаж.)

«Написала  Борейшо. У него проблемы с алкоголем?
А у меня сегодня четыре года со смерти мамы. Свою рюмку вина выпила. День грустный, тяжёлый, и читать ничего не хотелось. Вот такие у меня невесёлые дела, - впору веселить Вашего Борейшо))».
.
«Галина, мои соболезнования - Вам… А моя мама умерла десять лет назад и с тех пор всё приучаю себя к мысли: принимай смерть, как неизбежность. Но всё равно больно даже и десять лет спустя. Простите мою неуместную просьбу».
 
Она – на главу из «Ведьма из Карачева» «От такой - и на край света...»:
«Это же Бог знает какое чудо! Что за язык! Сколько ещё следует поставить восклицаний?.. И что Вы с этим собираетесь делать? Беда, если опубликуете книгой, - читателя ныне на такую замечательную прозу не найти, только на литературном сайте и оценят. Какая же Вы молодец!»

«Спасибо за «Ведьму». Как же трудно она мне давалась, чтобы сохранить язык и интонации мамины!»

«Да, книга Ваша, моя дорогая, настоящая. Непременно буду читать дальше».

Я – на её «Был у меня начальник…»:
«Владимир Владимирович Набоков: «Слушай, я совершенно счастлив. Счастье моё – вызов. Блуждая по улицам, по площадям, по набережным вдоль канала, - рассеянно чувствуя губы сырости сквозь дырявые подошвы, - я с гордостью несу свое необъяснимое счастье. Прокатят века, - школьники будут скучать над историей наших потрясений, - всё пройдет, всё пройдёт, но счастье мое, милый друг, счастье мое останется, - в мокром отражении фонаря, в осторожном повороте каменных ступеней, спускающихся в черные воды канала, в улыбке танцующей четы, во всем, чем Бог окружает так щедро человеческое одиночество».
Вот так, Галина… Так что, давайте-ка поверим, что Ваши, - при виде елочных игрушек и танцующего начальника, - возвращенные счастливые мгновения, да и мои, когда радовалась выпавшему снегу, развесившему кружева, должны!.. непременно должны остаться где-то ТАМ, в неведомом нам измерении. Скажете: сумасшедшинка! А вдруг и нет?.. ».

«Спасибо! Вы дарите мне сегодня тепло, когда так растревожены чувства, прислав рукопожатие издалека. Пусть - сумасшедшинка.
Дорогая Галочка, прошу Вас! Прочтите у Майи Уздиной её публикацию «Корней Чуковский*. Новое» и мою рецензию. Дело в том, что меня никто не поддержал.
А как Вы? Если не согласны, то почему? Очень хочу знать Ваше мнение».

«Тёзка, прочитала… Что сказать? Судя по этой публикации Уздиной, в ней победила её профессиональная сущность, - выкладывать о писателях всё, что узнала. Но если по-человечески… Плохо печатать такие откровения о пожилом-то человеке! Честно говоря, в евреях… в умных евреях, я как раз и замечала вот такую черту характера, - победу здравого смысла над чувством, а у нас, русских, - наоборот. К лучшему ли это? Думаю, что да».

«Спасибо, моя дорогая! Сама всегда сужу о любом авторе «по конечному результату», - по его произведениям, - но тут пришла в ужас: а что если бы при жизни раскрылось это позднее сердечное увлечение Чуковского! Ведь подняли бы на смех!.. А все, кто писали комментарий Уздиной, вроде бы и не заметили этого. Вам спасибо, человеку одной крови со мной! Целую».

Я – на «Был первый день Нового года»:
«Ваша правда о деревне страшна, но ведь то, о чём пишете, не только в деревне, - спивающихся и в городах много. А теперь…
Я, Козерог, поздравляю Вас с Вашим днём! Как бы хотелось сидеть сейчас за чашкой чая, смотреть в Ваши добрые глаза и говорить, говорить, но… И всё же! Вот я протягиваю Вам розу… Ну, как же не видите? Вот она, темно-оранжевая, с розовыми надкрыльями… а еще возьмите и этот медовый пряник… и чайку зеленого заварите, пожалуйста, моего любимого «Ахмат»… и мы уже говорим и о стихах, и об авторах Прозы, и еще о многом-многом… Посылаю и флюиды, до краёв наполненные самыми добрыми пожеланиями Вам и всему семейству. Целую в обе щёчки и ставлю на ваш стол эти цветы… Вы не против?))» (Отослала фото цветов.)   

«Спасибо, дорогая Галочка! Считайте, что это осуществилось! И передо мной: «Чернослив в шоколаде», отличный чай с лимоном и сыр «Дор Блю», который любит и покупает дочка, а я, морщась, пробую. И я думаю о Вас, моя дорогая. Всего Вам доброго».

Она – на «Обманы весны»:
«Читаю и чувствую запах первой травки, первого жёлтенького цветка... И хочу такого же, как у Вас, горячего чая без сахара, мелиссой заваренного! Как же хорошо с Вами «говорить»! И ехать никуда не надо, - общение дорогое и тёплое. И благодарю за прекрасные цветы, доброго Вам настроения и хорошего здоровья».

«Говорят: а-а, мол, общение виртуальное – не общение, вот если б глаза - в глаза! А по мне виртуальное, может быть, и есть настоящее, ибо в нём - только самое главное, - без помех! Уверена, согласитесь. Спасибо, что Вы есть!»            

Я – на «Спешите творить добро».
«Читала отзывы на Ваш рассказ и недоумевала: рецензенты не заметили самого мудрого персонажа (дедушку), который старался сбитому набекрень пареньку преподать настоящие уроки выживания, - научить работать, а не ждать подачек. Успехов в творчестве и здоровья!»   
               
«Спасибо, дорогая. Вы по-своему восприняли, по-доброму, как мне и хотелось. Тема болезненная, обсуждена со всех сторон. Редко Вас вижу, заходите, всегда жду Вашего визита».

Я - на «Дина» и «Лопухи и тыквы»:
«Карандашный набросок Дины, но какой яркий! Молодец, Галина. И «лопухи с тыквами» очень хороши, только вот «И что за восторг был употреблять...» Галочка, не надо «употреблять»!»

«Спасибо, дорогая, сейчас заменю».
 
Она - на «Сама по себе. Ручейки сознания»:
«Ах, какая роскошь! «Ведьму» переплюнули. Именно так, сами с собой и балабоним… Хочу Вас, редкая моя гостья, упрекнуть: что же Вы, прочитав, молча удаляетесь? Если даже и не понравилось, всё равно хотелось бы от вас заметочку получить. А вот я от Вашего в восторге. Обнимаю. Галя».

«Галина, благодарю! Такой мой слог – эксперимент на целую повесть, а здесь - отрывок из неё. А насчет того, что «молча удаляюсь»… Дело в том,  что не хотела портить Вам «репутацию» своим подходом к теме в Вашем последнем рассказе: собака думала… кот рассуждал… Не-мо-гу я этого принимать! Ведь не знаем, что животные думают о нас и никогда не узнаем, а посему… И еще: честно говоря, воспринимала всё как Ваши эмоции, и хвалила, что решились на такие откровения, но вдруг оказалось...  Ведь всё было так хорошо, так зачем же в финале перебросили их на собачку? Не обижайтесь. С искренней преданностью и радостью искренней...»

«Галочка, дорогая, и значительно более умные авторы пользовались этим приёмом: «Холстомер»*, «Каштанка»*… Так что, не беспокойтесь, дорогая моя, я к критике не отношусь болезненно, потому что смотрю на свою писанину, как на игру в моей грустной жизни. Целую нежно, мой милый, излишне серьёзный адресат».

Я – на «Новогоднее меню»:
«Вы в своих зарисовках вылитый Гиляровский*. До чего ж смачно пишете о блюдах!.. аж слюнки текут. Не-е, я в своих кулинарных изысках гораздо скромнее, гораздо! А еще… Вчера иду из магазина «Журавли», где всё разложено по полочкам, - подходи, бери, что хошь! – и думаю: блин!.. как же обидно, что поднимали индустрию социализма за счет наших желудков! И еще часто завидую внучкам, - одеты, как куклы, - а ведь я была тоже ничего!.. но помню, мама купила ситца зелёненького в белый цветочек, сшила мне кофточку под Новый год, и она стала для меня нарядом принцессы! Но не будем о грустном))»

«Ваше сравнение меня с Гиляровским напомнило мне его Хитров рынок, «студень» в трактире и половых.))) Но ту еду, о которой пишет Гиляй, нам даже не увидеть и уже хорошо то, что в старости успели захватить изобилие, что самым краешком крыла коснулось оно и нас (да, боюсь, что ненадолго). Вот выкачают газ и нефть  и товарообмен не на чем будет делать, а своей пищевой промышленности нет, - не напрасно же элита так спешно в Европы уезжает».

«Нет, Галина, настоящая элита остается вытягивать Россию, а уезжают те, которые… Ну, и попутного им ветра! Обойдёмся. А насчет запасов… В России, кроме нефти и газа, есть 55 % пахотных угодий мира, а посему самый сильный инстинкт, - инстинкт выживания, - заставит и сельское хозяйство, пищевую промышленность заработать, только бы не мешали труженикам разные там партаппаратчики прежних времён. Да и нынешних».

Она - на «Шепчет осень о своём приходе»:
«А я люблю осеннее ненастье с дождями (для других) нудными, утомительными и, когда, закутавшись в плед, сижу в кресле, как же хорошо думается, вспоминается!..  и что совсем скоро, в один прекрасный день, увижу порхающий снежок…».

«Тёзка, так ведь… Я же о ранней осени написала, - сытой, скучной, - а так мне тоже по душе та самая осень «с дождями нудными, утомительными»! Да и вообще люблю дожди, особенно летние, - щедрые, тёплые, звучащие серебряными струнами… да и осенние, затяжные, с плавающими в лужах листьями и густыми запахами. И это значит, что мы – одного поля ягоды. Хочу читать и про Вашу осень, а пока вижу под черным зонтом у пылающего золотом клёна… или у окна, закутанной в плед, с ноутбуком на коленях и уже занесенной над клавиатурой рукой, чтобы написать об осени… и дать мне знать об этом. Махнёмся поздними осенЯми?))), а?»

Она - на «Собратья по перу»:
«Уж и не знаю, благо или наказание - два пишущих в семье. Наверное, благо. Ведь как важно, когда тебя понимают! Но Вашему Платону, наверное, нелегко с таким, даже молчащим, критиком, как Вы… Знаете, сегодня смотрела по «Культуре» Андрея Кончаловского* и интересную мысль он высказал, что всё меньше публики, способной воспринимать искусство, а как только она исчезнет совсем, исчезнет и искусство. Та же тема и у Екатерины Домбровской: «Воистину, не так пишущий открывается в слове своём, как читающий, воспринимающий и судящий писателя в своём восприятии, в котором всегда сам обнажается пронзительно».

«Мне симпатичен Андрей Кончаловский, но с его словами не согласна, это у него – от иногда налетающего отчаяния. А я думаю так: не исчезнут ни те, которые «обнажаются пронзительно», ни те, кому обнажение других прост необходимо. Ведь дело в том, что творить не для публики – потребность, способ самовыразиться, поэтому всегда найдутся и те, кому с такими людьми позарез будет необходимо соприкоснуться. А что касается Платона если Вы имели в виду моего мужа, а не философа))), то… Да нет, ему не «нелегко» - не то слово, - но неспокойно, это точно, ибо я не только себе не даю оного!))) Благодарю за отклик, мой милый, добрый читатель!»

Она – на «Даждь нам днесь. О хлебе России»:
«Галина, это - Ваша ода хлебной корочке во все времена столь дорогой. Каждый день со страхом думаю: неужели это хлебное изобилие иссякнет? Очень хорошо перемежаете с отрывками из своей «Ведьмы из Карачева».

«Благодарю-ю!.. дорогой и преданный мой читатель! И до сих пор наслаждаюсь запахом хлебной корочки».

Она – на «Остранённая роза»:
«Как выписан диалог, как мАстерски построен рассказ о женщине, живущей в «своём странном» мире!»

«Вы меня прям захвалили!)) меня! Хватило бы и того, что поняли мою «остранённую» и приняли. Спаси-ибо! »

Я - на «В плену у Демона».
«Так и со мной было, как в Вашем рассказе, только учительницу звали Паня Григорьевна. Когда в сочинении я написала о героине Островского* «Гроза», что она - цветок, пересаженный не в ту почву, то учительница прочитала это классу и рассмеялась, а класс- с нею. Как же мне было стыдно!.. Но хорошо, что добрались мы и сами до Лермонтова, до других прекрасных поэтов и прозаиков».

Она - на «Прощание с печкой»:
 «Друг мой, это - шедевр! Сердце зашлось… А названия-то, как и у нас: ухват, шесток, заслонка... а ещё - сковородник. И крылышко, чтобызаметать. О, Господи, как Вы это только и написали! Перечитаю. Теперь неловко будет и самой писать, а воспоминания - роем!»

«Тёзка, жду и Вашу печку, ведь у каждого она – своя. Поклон мой Вам за такие!.. слова!»

Я – на «В деревне память долго живёт»:
«Купила себе электронную книжку. Ка-акая прелесть!.. Глаза совсем не устают. И вчера, скачав Александра Чашева, Зою Слотину и Вас, лежала, укрывшись пледом, и читала.
И Александр, и Зоя пишут о деревне, да и Вы – с такой теплотой! А вот у меня «своей деревни» нет и забыла, когда там была? Ну да, помню только, как колесили по области за сюжетами и самодеятельностью, вот тогда и… Пишете, что память в деревне долгая. Ну, что ж, своей памятью и продлевайте её! Успехов, здоровья!».   

Она – на «Повороты родимой земли»:
«Сетуете, что своей деревни нет?! Да одна Ваша «Ведьма» - все деревни России!
И – «Поворотах родимой...». Ах, какой бы это был гимн - «Прощание славянки»*! Когда играет духовой оркестр, всегда плачу. А что касается того, что интеллигенция наша чинит претензии властям... Недавно прочитала у хорошего автора напоминание из «Бориса Годунова»*: «Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов? Не войском, нет, не польскою подмогой, а мнением: да, мнением народным». Не устарело! Только, какое мнение победит? Отчаянное время переживаем. Думала - с тем и уйдём, лишь с перестройкой хлебнув лиха, да, видимо, не удастся. Сижу и размышляю с Вами вместе. Горько».   

«Вызвала у Вас грустные размышления? «Отчаянное время переживаем»? А я считаю, что лёгких времён не бывает и каждое по-своему сложно, так что, не отчаивайтесь. Галина! Лишь бы не было войны, а то рядом с Россией, в Донбассе*, такое!.. что иногда думаешь: вот-вот!.. Но будем надеяться».

Я - на ее миниатюру «З года на Прозе. ру»:
«Написали Вы искренне, трогательно, светло, глубоко… Нет, не буду больше… а просто поздравляю с публикацией! Пусть душа Ваша до последнего дыхания не утратит способность так принимать и впитывать откровения тех, кто близок… да и далёк, - на наших широчайших просторах».

«Моя дорогая, как же я рада, что Вы прочли о моих откровениях и литературных пристрастиях. Часто вспоминаю наше знакомство и то, как Ваше резюме меня тогда смутило, но я, преодолевая страх, откликнулась. А теперь мы - свои!  И читаю Вас, как родного человека… Знаете, Галочка, в связи с драмой на Украине, рука не поднимается писать о простых жизненных ситуациях, но сын привёз ноутбук на дачу, модем и теперь потихоньку читаю, и вижу, как мои друзья ушли на другую сторону баррикад, - оказалось, что ненавидят Россию. Тяжело даётся разочарование».

«Ну, чем Вас утешить? Рано или поздно правда возродится, - мир только и живёт, пока она жива, - вот тогда и станет понятно: кто есть кто. На Украине пока торжествует фашизм, - убивать людей только за то, что хотят говорить на своем языке?! И главе правительства называть их «нелюди»*!.. Больно, конечно. Больно даже и за тех, кто «ушел на другую сторону баррикад» и вместе с некоторыми странами плюёт в лицо матушки-России. Но что делать? Судьба их рассудит. И мы бессильны как-то повлиять на таких, - пробовала, не получается. Не поддавайтесь, а делайте своё дело. Я вот уже три недели пишу о своих предках, выудив документы из Архивов области и копаясь в Интернете. Как же интересно!.. и как же изнурительно трудно! И начало уже поместила в Прозу под названием «Обретение предков». Приглашаю заглянуть. Подмигните, если сподобитесь на что-либо. Удачи Вам, и – хвост пистолетом!»
 
Она – на отрывок из «Сама по себе»:
«У кого?.. не помню, читала, что, если бы пролететь над городом с прозрачными крышами домов, сколько драм можно было бы увидеть, сколько откровений!
К чему это я? Вы раскрыли душу перед читателем: вот, мол, что я говорю, а вот - что думаю. И сюжет-то вроде бы простенький, но за ним успеваю проникнуться сочувствием к Вашей соседке и добрым чувством к Вам, - в скобки заключённая ваша искренность, тайные помыслы, полные сострадания к старой слепой несчастливой женщине. Дорогая моя, поклон Вам за эти слова: «Осторожней по ступенькам спускайтесь, за перила держитесь. Вот так... Ну, да, если что, еще приходите. Пока, пока!»

«Если судить по времени отправки Ваших рецензий, то похоже, что Вы поздно ложитесь и очень рано встаете.  А тут еще я – со своими откровениями. И не радостными… Тёзка, дорогая, да ну их! Вы что-либо светлое читайте… хотя получить от Вас ТАКИЕ слова!.. Если б не Вы, так кто - еще?.. Спаси-ибо!»

«Вчера ещё раз зашла на Ваш сайт, прочла переписку нашу, чему порадовалась бесконечно и возгордилась, что такой автор, как Вы, получающий замечательные рецензии от настоящих ценителей литературы (я их тоже прочла) - благодарно относится и к моему слову. Полистала и фотографии. Понравился Платон с бородой «лешего»)), замечательный внук и мамочка Ваша. А Мне что-то не пишется, - украинские события пугают, как и в девяностых, наступило пресыщение информацией, поэтому переключаю судорожно с новостей на «Культуру». И гори оно всё… А Вам успеха в публикациях, ежели писательская жилка бьётся. Молодчина!!! Целую, дружок мой дорогой. Ваша Галя».

Я:
«Галочка, чувствую, что Вас шокирует моё писание, - слишком личное, без маскировки. Конечно, многие писатели преломляли СВОЁ, делая из него литературные произведения, но я поступаю иначе, - не хочу скрывать даже своих пороков. Пусть кто-то осудит, а кто-то как раз мою искренность и оценит (есть у меня такая поклонница на сайте Литсовет). Может, потому я и одинока, что у меня обострённое чувство правды, а большинство стараются скрыть, подменить её чем-то. (Не о Вас – я. Вы просто умалчиваете о том, о чём не считаете нужным поделиться). А потом… Мне же скрывать нечего, - не убивала, не обманывала, не крала, а если есть пороки, то скрывать их не хочу... хотя (не хочется верить!) наверно, вскорости и Вы от меня отвернётесь. Ну что ж… «Знать, судьба моя такая, что должна…»)))  Здоровья Вам и светлого восприятия жизни!.. несмотря на её тёмные стороны».   

«Дорогая моя, из чего Вы взяли, что я должна Вас покинуть? И с какой стати?! Нет, не только подруга на Литсовете ценит Вас, моя умница, а наверняка, есть множество других, и я - среди них.  А откровенность Ваша меня не смущает, пока никакой шокирующей не заметила и жалею, что мало Вас читаю. А Вы того стОите! «Ведьма» Ваша – шедевр, а эти «Самапосебе»… Сюжет в руки просится! И вижу в них женщину, похожую на себя. Целую мою хорошую и отгоняю прочь сомнения.  Всегда ваша. Галя».

«Благодарю, мой милый и добрый двойник! Будем, будем еще встречаться, хотя и виртуально! И то, что не «смущает» откровенность моя, было важно услышать именно от Вас. Если будет время и силы, то «навестите», пожалуйста, мою последнюю повесть «Забавы Эрота», а, вернее, первых три отрывочка, которые недавно поместила. В ней – мой очередной эксперимент по стилю, и попытка разобраться в отношениях мужчина-женщина. Опять же, здоровья Вам и светлого взгляда».

Она – на «Забавы Эрота»:
«А «Забав…» как раз и нет. Просто - по вашему любимому Герману Гессе*:
«Каждого, кто переживает эту стадию всерьез, как развитый индивидуум, этот путь неизбежно приводит к отчаянию...». Героиня Ваша, Линка, слишком критично относящаяся к мужу, раздражённая и уставшая от его интимных притязаний, неуместно вспоминая сцену насилия в кино в сочетании с его творческим застоем, создаёт очень тяжёлую атмосферу в семье. А подруга-рассказчица, пытаясь «разрулить» ситуацию, тоже слишком серьёзна, да так, что самой неуютно. Ох, не хватает здесь тёплой иронии каждого над собой, весёлого тоста, забавных общих воспоминаний... »

«Ох, не хватает! И «весёлого тоста, забавных общих воспоминаний» не будет, Галочка. Но радуюсь сердечно, что прочитали хотя бы начало. Спаси-и-бо!»

«Я бы на месте Линки приготовила чего-либо вкуснющего, а лучше купила бы свежей ветчины, колбаски дорогой, форельки в нарезке, копчёную курицу, и обязательно большую, чтоб настрогать огромную тарелку, коробку пирожных-ассорти, красивую, непременно красивую бутылку вина и… То-то бы семья возрадовалась! Моя мудрая дочка всегда так и поступает, устраивая праздник ни с того, ни с сего».

«При всех наших одинаковостях, в отношении к количеству вкуснющего мы отличаемся, - я менее «обильно» к этому. А что касается собирания праздника «ни с того, ни с сего»… Так ведь каждый выбирает именно свою радость, поэтому мир и разнообразен, а посему - обильных Вам праздников и непременно с выше перечисленным!)))»

«Я в смятении. Когда-то писала Вам, что, практически, не знаю Набокова. И вот передо мной большой материал Майи Уздиной о нём. Читаю: «А как забавна история, когда А. И. Солженицын рекомендовал к номинации на Нобелевскую премию Набокова! О чем и писал в письме В. Набокову, упрекая последнего, что «великий талант Вы не поставили на служение нашей горькой несчастной судьбе, нашей затемнённой и исковерканной истории». Можно себе представить, как насмешливо читал адресат, презирающий патриотизм, православие, народность - всё, что собрано воедино у Солженицына».
А я как раз прочитала набоковское исследование о Гоголе* и сначала пришла в шок от «натурализма», а потом в шок - от глубины разбора гоголевских «Мёртвых душ» и «Ревизора». Ну, разве Набоков не патриот России?»

«Я тоже в смятении, - не согласна с тем, что Набоков был писателем, «презирающим патриотизм, православие, народность». Ерунда кая-то. Если Набоков и уехал из России, чтобы большевики не расстреляли, то это не значит, что не любил её. Все его романы на русском - прекрасная дань и ностальгия о России».

 «Снова, после чтения о Линке, перешла на Ваш сайт и долго любовалась Вашими фото, .. Может, встряхнётся героиня вашей повести в Крыму?.. Не забегаю вперёд, но боюсь, что влюбится там в кого-нибудь».

«Спасибо, добрый друг! Каждый день, в Фотошопе, - после изматывающего Ворда! – какое же это радостное успокоение доделывать свои фотографии по несколько штук в день! Сегодня помещу новые… А с Линкой дело сложнее: и Крым её не успокоит. Если хватит интереса дочитать, то…» (Отослала фотопейзаж.)

Она – на «Забавы Эрота».
«Устали Линка с Антоном друг от друга. Да еще у неё в памяти – крымский Серёжа. Интеллигенция. И сколько рефлексии!.. А у мужа физической нагрузки маловато, занудства, к примеру, у мужиков поменьше. Помню, мама моя, штопая шерстяные носки, смотрела фильм «Анна Каренина»*, жалела Алексея Александровича и в сердцах сказала: «Заставить бы Анну вот эту кучу носков перештопать или ребёнком заняться, а то ...». Так и у Вас: общего дела у Линки и Антона нет, а проблемы детей не замечают. Но подожду, что ещё напишет «семейный психолог и исследователь» – Галочка?»    
   
«Ну да, рефлексия. В моём круге женских знакомств такие и были, а собрав воедино их рассказы и эмоции, хотелось проанализировать: а что происходит с мужчиной, если он теряет своё главное предназначение - созидать? - и что с женщиной, когда ощущает это. Осталось поместить 3-4 отрывка, и если хватит интереса дочитать, то в конце… Почему-то уверена, что Вы поймёте – о чем я».               

Она – на «Забавы Эрота».
«Ждала благополучного конца повести вашей, но случилось так, как случилось.
И теперь кажется, что это и есть благополучный исход. Герои устали от уступок-неуступок, - два дополнительных года, когда люди контролируют каждый свой шаг, опасаясь взрыва непонимания, когда дети становятся неискренними, пытаясь угодить обоим родителям… Итак - всё пришло к закономерному концу. Правда, скучновато. У вашей «Ведьмы из Карачева» гораздо более яркая речь и захватывающий сюжет, так что придётся Вам возвращаться и «учиться» у неё.))»

«Мой дорогой читатель! Всё так, как пишете, но опять - моё «но!» Ведь писала больше не о том, что герои мои устали, а хотелось сказать главное. А, впрочем, этими словами Владимира Соловьева* почти все и сказано: «В телесном и духовном смыслах Эрот - демон, одухотворяющий людей в их влечении к истине, добру и красоте, залог могучего стремления мужчины к самозавершению и бессмертию, которое он реализует в продуктах человеческой деятельности и потомках». А я добавлю: «Но когда мужчина утрачивает способность или желание идти «к самозавершению и бессмертию, которое реализует в продуктах человеческой деятельности», то что остаётся? Только последнее: утверждение себя в продолжении рода, в потомках… или просто в эротических забавах, а для этого ему, как и дон Жуану, необходима рядом та, которая помогала бы поддерживать его второе мужское предназначение». И в этих строках, моя вдумчивая читательница, главное, что хотела сказать, ибо некоторые женщины просто не в состоянии принять рутины эротических отношений, не озарённых духовностью, а посему - драма.
Но если Вы не уловили моего «главного», значит, как автор, я плохо это «проявила». Учту и буду учиться и учиться».

«Ох, требования высоки! Как минимум - «обессмертить имя своё». А если не дано, то, хотя бы духовностью должны быть пронизаны остатки эротики. Но нужно бы понимать, что явления эти накрепко связаны, - неудачи профессиональные и ослабление сексуальных возможностей, - вот и меняют партнёра, не оставляя рядом с собою свидетеля собственных неудач. И это Вы предложили в своей повести. Так что, ничего совершенствовать Вам не надо, просто меня навсегда зачаровал язык «Ведьмы», вот и придираюсь».

«Тёзка, придирайтесь! Это-то мне и нужно».

Она – на миниатюры о природе:
«Прочла на вашем сайте миниатюры о природе. Дивно как хороши! Так интимно, сокровенно! Тронули душу. А сама давно не пишу, - 23 февраля схоронила мужа. В дневнике обозначила тихо, но говорить об этом не хочу и не стану».

«Моё соболезнование, Галина! В подобных ситуациях утешаю себя: что же делать?.. еще никому не удалось остаться на Земле живым!»

«Шесть часов утра, а я всё еще – на вашем сайте. Перечла свои комментарии и немного других. Как хорошо всё систематизировано! Вы - плодовиты, моя дорогая. Что за счастье мне выпало - общаться с настоящими писателями на Прозе, этой кухне, где царит аромат очередного нового блюда, в которое Вы на глазах моих добавляете пряностей.
А сама пишу мало, больше читаю и комментирую (такая уж словоохотливая и отзывчивая), а вы в ответах как всегда, строги и холодноваты, но в творчестве Вашем так удачно сочетаются сдержанность и откровение, что ощущение присутствия близкого человека не покидает. Ещё раз благодарю».

«Галина, как же мне дороги слова Ваши! Спасибо!!! Но огорчает, что произвожу впечатление холодноватого человека. А, впрочем… Воспитывала нас мама в сложных условиях и, честно говоря, к нежности не приучила. Ну что ж, зато, как Вы заметили, компенсирую свою сдержанность откровенностью, и даже иногда думается: «Не слишком ли?» А потом мысленно махну рукой: «Ну и пусть»
Выложила и о брате всё, что сохранилось в памяти, записках, так что почти уверена: это «всё» шокирует читателя, - и неаккуратность брата, и его слишком безграничная увлеченность писанием… И всё же!.. очень интересно: а каким покажется Вам? Если осилите, черкните, пожалуйста!»

Она - на «Его путь к Троице»:
«Дорогая моя, сегодняшней ночью прочитала несколько главок из Ваших записок о брате «Его путь к Троице». Удивительная вещь. Покоряет форма повествования. Очень легко читать по этим крохотным «главкам», телефонным разговорам. И воспоминания ваши кратки, дозированы, словно тоже - недолгое раздумье с забытой в руках трубкой телефона. Непременно дочитаю. Трогает, волнует… нет, сердце болезненно сжимается от предельно доверительного, и долго не покидает эта боль, за что и благодарю!».

«Галина, мне очень дорого Ваше впечатление от «Его путь…». Хотелось бы узнать отношение к моему такому «стилю», да и восприятие брата, - каким покажется? Радуюсь, что Вами пока читается с интересом. Пожалуйста!.. напишите, когда закончите. Здоровья Вам и берегите глаза!»

«И прочитала вашу повесть «временных лет»… Шучу, а не шутится. Конечно, комментатор из меня никакой, - нужные слова найдут серьёзные люди, - а я лишь… как на сердце легло. Не знаю, в какой жанр эта вещь укладывается, но я воспринимаю её, как драму, настоящую жизненную драму. Вся жизнь брата Вашего - как на ладони. Удивительно, что из городка Карачева вы с братом потянулись, как ростки - к свету, к литературному труду, к писательству. Чувство ответственности перед своей семьёй (заработать огородом на кооперативную квартиру в городе), перед стареющей матерью, не теряя из поля зрения и Вас, конечно, изнуряло его. Книга, написать которую считал он долгом, - основное дело его жизни, - увела из семьи. Тяжкий быт и одиночество. Но, дорогая Галочка, сколько тепла в моём сердце лично к Вам, милый мой автор, замечательная сестрёнка его! Вашей молитвой, вашими заботами, вашим великим тактом относительно его работы жил он. Это произведение - образец братской, сестринской любви. Лишь грустную улыбку вызвала такая понятная мне, человеку, пожившему, утомительная говорливость брата. Замечательная повесть! Примите мою сердечную благодарность».

«Галина, спасибо за такой замечательный отклик! «Прочитали» моего брата таким, каким хотелось видеть и мне. Но хочу сказать, что несмотря на драматичность финала, - не изданный роман, который писал всю жизнь, - всё же Виктор был счастливым человеком, ибо занимался тем, к чему лежала душа, а это – самое важное в жизни, не так ли?
Еще раз благодарю от всего сердца!»

Она - на «Девочка и война»:
«Благословенная память и талант поведать… Драгоценные воспоминания! Неужели это было с Вами?.. Какая долгая жизнь!»

«Да, Галина, «долгая». А ощущение, что пролетела… и еще летит бы-ыстренько так!.. помахивая крылышками, поглядывая по сторонам. И хотя мир весьма и весьма тревожен, с интересно!)) Вот и Вы всегда приносите мне радость словами своими, за что и благодарствую!»

«Такой язык, как у вас, - антикварная вещь в музее. И Вы с ним бережно обращаетесь. С Новым Годом, Галочка! »

«Благодарствую! И Вас – с Новым! Здоровья, добра и радости, дорогой мой Человек!»

*Владимир Набоков (1899-1977) - писатель, поэт, после переворота 1917 года выехал за границу.
*Иван Бунин (1870-1953) - русский писатель и поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе (1933 год).
*Николай Лесков (1831- 1895) - русский писатель.
*Альбер Камю (1913-1960) - французский писатель.
*Перестройка - масштабные перемены в идеологии, экономической и политической жизни СССР во второй половине 1980-х годов.
*Лета - В древнегреческой мифологии источник и одна из пяти рек, протекающих в подземном царстве Аида.
*Василий Розанов (1856-1919) - русский религиозный философ, литературный критик и публицист.
*Евгений Евтушенко (1932- 2017) - Советский поэт.
*Владимир Высоцкий (1938-1980) - поэт, актёр и автор-исполнитель песен.
*Сергей Довлатов (1941-1990) – вынужденный эмигрировать за рубеж, советский и американский писатель, журналист.
*Александр Солженицын (1918-2008) – русский писатель, драматург, публицист.
*Арсений Тарковский (1907-1989) - русский поэт и переводчик с восточных языков.
*Андрей Тарковский (1932-1986) - русский советский кинорежиссёр и сценарист, c 1980 года работавший в Западной Европе
*Александр Пушкин (1799 - 1837) — великий русский поэт, прозаик, драматург.
*Борис Пастернак (1890-960) - русский писатель, поэт, переводчик.
*Виктор Конецкий (1929-2002) - советский и российский писатель, киносценарист.
*Проза. Ру - сайт, предоставляющий услуги публикации прозаических художественных произведений.
*Фёдор Тютчев (1803-1873) - русский поэт, дипломат.
*Александр Блок (1880-1921) русский выдающийся поэт, писатель.
*Владислав Ходасевич (1886-1939) - русский поэт, выступал и как критик.
*Корней Чуковский (1882-1969) - русский советский поэт, публицист, литературный критик, переводчик и литературовед, детский писатель, журналист.
*«Холстомер», «Каштанка» - повести русских писателей Л. Толстого и А. Чехова.
*Владимир Гиляровский (1855-1935) - русский писатель, журналист, бытописатель Москвы.
*Андрей Кончаловский (1937) - российский и американский кинорежиссёр и сценарист.
*Александр Островский (1823 -1886) - русский драматург, основоположник национального театра.
*Марш «Прощание славянки», написанный в 1912 году Василием Агапкиным.
*Борис Годунов (1552-1605) - в 1587–1598 годах фактический правитель России.
*С 2014 года Вооруженные силы Украины (ВСУ) стали бомбить и обстреливать Донбасс.
*Исполняющий обязанности премьер-министра Украины Арсений Яценюк назвал жителей Донецка и Луганска «недолюдьми».
*Герман Гессе (1877-1962) - немецкий писатель и художник, лауреат Нобелевской премии (1946).
*Николай Гоголь (1821-1852) - русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист.
*Героиня романа Льва Толстого «Анна Каренина».
*Владимир Соловьёв (1853-1900) - русский религиозный мыслитель, мистик, поэт и публицист, литературный критик.