Е. Л. Любарский по страницам биографии. Часть 10

ЕВГЕНИЙ ЛЕОНИДОВИЧ ЛЮБАРСКИЙ: ПО СТРАНИЦАМ БИОГРАФИИ. ЧАСТЬ 10

К БИОГРАФИИ ПРОФЕССОРА БОТАНИКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ЕВГЕНИЯ ЛЕОНИДОВИЧА ЛЮБАРСКОГО

За окном метель. Снежинки и вниз, и вверх, и горизонтально летают. Стемнело. В университетском дворике заснеженные ели разных видов подсвечены зелёными прожекторами. Температура за окном около -5 градусом по Цельсию. В моём рабочем кабинете холодно: фрамуги под крышей открыты, поскольку рабочим промышленным альпинистам приходиться периодически крышу от снега очищать, а закрывать они почему-то не стараются. Холод из коридора заходит. Приходиться в тёплом свитере работать, но руки холодеют всё равно.

Редактирую строки очередного отрывка мемуаров выдающегося ботаника Казанского университете Евгения Леонидовича Любарского, вспоминающего свою юность и первую в его жизни научную экспедицию, и моё сознание снова погружается в природу Сихотэ-Алиня Приморского края.

Книга - это волшебная вещь! Она позволяет одновременно проживать несколько жизней, причём в достаточно комфортных условиях, а не так как её герои, отправившиеся за тридевять земель, вынужденные промокнуть до нитки под проливным дождём, падать в грязь, взбираться на крутые скалы...

НА СТРАНИЦАХ КНИГИ. Любарский Е. Л. Начало пути // Наследие ботаников в Казанском университете. Т. 3. Евгений Леонидович Любарский: по страницам биографии / редактор С. В. Федорова. Казань: Казанский университет, 2021. 11-162 с.

5. ЮНОСТЬ

5.3. НА III КУРСЕ

ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ДУБИЛЬНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Приехав во Владивосток, я явился в Институт биологии ДВФАН, где влился в коллектив объединённой экспедиции Ботанического института АН СССР (Ленинград) и Дальне-Восточного филиала АН СССР (Владивосток), основной целью которой было изучение травянистых дубильных(таннидоносных) растений, изучение возможности введения их в культуру, оценка ресурсов дубильного растительного сырья в южной части Приморского края для организации дубильно-экстрактового производства. Необходимость изучения ресурсов дубильного растительного сырья в Приморье диктовалась тем, что в то время на Дальнем Востоке интенсивно добывала китов Дальневосточная китобойная флотилия, причём из каждой шкуры кита получали 12 слоёв заготовок подошв для обуви, а дубителей для их обработки не хватало.  Тем более, что в то время ещё не было достаточно развёрнуто и производство химических дубителей.

У экспедиции были и некоторые дополнительные задачи: изучение биологии дальневосточных видов бересклета, сбор ряда лекарственных растений для анализов, сбор семян, корневищ и сеянцев для Ленинградского Ботанического сада, составление геоботанической карты Южного Приморья.

Руководил экспедицией научный сотрудник Ботанического института АН СССР Борис Николаевич Овчинников. Очень важную роль в составе экспедиции играл лучший знаток флоры Дальнего Востока научный сотрудник Института биологии Дальневосточного филиала АН СССР Дмитрий Петрович Воробьёв. В работе экспедиции участвовали студентки-ботаники Ленинградского университета Муза (М. Б.) Овчинникова, Нина (Н. В.) Никольская, Шура (А. Я.) Толстых и Лена (Е. Ф.) Дмитриева, а также я – студент-ботаник Казанского университета. Постоянным основным транспортом экспедиции была наша оборудованная для перевозки пассажиров крытая брезентом полуторка, привезённая товарным составом из Ленинграда. Водителем полуторки был шофёр Ботанического института Иван Осипович Павлов, настоящий ас своего дела, прошедший на такой же машине трудные фронтовые дороги Великой Отечественной войны. В нашем распоряжении было много всякой необходимой амуниции (палатки, спальные мешки и пр.) и необходимых вещей для организации быта (посуда и пр.) и выполнения исследовательских задач (гербарные папки, бумага и пр.). Ещё был большой бидон особого назначения с чистым спиртом. В нашем распоряжении были также секретные в то время подробные крупномасштабные карты территории Южного Приморья, что позволяло нам хорошо ориентироваться на местности. У нас был и так называемый «Открытый лист», по которому мы могли получать бензин на автобазах по пути маршрута.

Среди интересующих экспедицию дубильных растений главным объектом был широко распространённый в Южном Приморье Лабазник дланевидный, вариант войлочный (Filipendula palmata Max., var. tomentosa Ldb.) из семейства Розоцветных (Rosaceae Juss.).

Мне было поручено изучение биолого-экологических особенностей и распространения видов рода Какалия (Cacalia L.) из семейства Сложноцветных (Compositae Adans.). Наш интерес к этому роду был вызван защищённой в то время в Ленинградском государственном фармацевтическом институте в 1950 году кандидатской диссертацией Е. К. Денисовой «Фармакогностическое изучение какалии копьевидной (Cacalia hastata L.) как народного ранозаживляющего средства», в которой рассмотрено лекарственное значение какалии копьевидной и отмечена её высокая таннидоносность.

В Южном Приморье встречаются четыре вида какалии: копьевидная (C. hastata L.), фарфаролистная (C. farfaraefolia Sieb. et Z.), ушастая (C. auriculata D. C.) и аконитолистная (C. aconitifolia Bunge). Ареал какалии копьевидной охватывает значительные пространства Азии и северо-восток Европейской части России. Остальные виды встречаются лишь на Российском Дальнем Востоке и в прилегающих Азиатских странах. Я не стану рассказывать о результатах моих исследований рода Какалия, они подробно изложены в моей статье «К изучению биологии и экологии видов рода Cacalia L. в Южном Приморье», опубликованной в Ботаническом журнале (1961, Т. 46, № 1, С. 98–102). Интересна сама наша экспедиционная жизнь. В работе экспедиции можно выделить два этапа: 1 этап Сучанский 22 июня – 31 июля; 2 этап Ольгинский 1 августа – 28 августа.

1 ЭТАП ЭКСПЕДИЦИИ
 
После нескольких дней подготовки 22 июня 1951 года мы выехали из Владивостока на юго-восток Приморского края по шоссе Владивосток–Артём–Шкотово–Сучан–Находка. Мы обследовали обширные территории по обе стороны от шоссе, бассейны рек Даубихэ, Улахэ, Кангауз, Сучан, водоразделы между ними, приморские территории. По мере продвижения останавливались на ночлеги и днёвки, устанавливали палатки, пищу готовили на костре, спали в спальных мешках. Вечером обычно пили крепкий сладкий чай с ложечкой спирта для профилактики, т.к. влажность воздуха в Южном Приморье везде очень высокая, и мы нередко просыпались утром мокрые. Работа наша заключалась в подробном описании условий местообитания и растительных сообществ, в которых были обильны травянистые дубильные растения, прежде всего лабазник дланевидный, а также в изучении биолого-экологических особенностей наших конкретных объектов – видов дубильных растений и в оценке ресурсов дубильных растений на обследуемых территориях. Одновременно собирали гербарий, причём в определении видов растений нам неоценимую услугу оказывал Дмитрий Петрович Воробьёв. Иногда на просёлочных дорогах наша полуторка многократно застревала, однажды только в одном селе Новонежино мы застревали в грязи 8 раз, и вообще в тот день смогли проехать всего 14 километров. Лишь мастерство Ивана Осиповича и помощь всех участников экспедиции позволяли успешно преодолевать препятствия.

 Однажды мы остановились у берега Японского моря в районе бухты Тихангоу. Конкретное место стоянки в какой-то мере оказалось вынужденным, т.к. на просёлке в сырой болотистой местности снова основательно застряла наша машина. Дело было вечером, на море в это время был сильный шторм. С большим трудом, борясь с сильным ветром, мы поставили палатки. Наутро приступили к своей обычной работе по обследованию окружающей растительности. Но поскольку машина застряла так, что своими силами, несмотря на огромный опыт нашего шофёра Ивана Осиповича, мы вытащить её не могли, я сходил в расположенный невдалеке небольшой посёлок золотодобытчиков за помощью. Пришли два мужчины, и к вечеру мы общими усилиями вытащили машину из грязи. Потом в палатке все вместе пили чай и беседовали о жизни. Оказалось, что в этом посёлке жили на поселении бывшие заключённые, которым не разрешено было покидать эти места. За стенами палатки завывал ветер, а мужчины рассказывали о себе. Один из них, например, сидел за то, что зарубил топором свою жену. Было, конечно, страшновато находиться ночью в обществе таких людей. Особенно в страхе тихо сидели наши девочки. Но всё обошлось.

На одной из наших стоянок меня послали вместе с шофёром на автобазу получить по Открытому листу очередной запас бензина. В кузове у нас для этого  находилась железная бочка. На автобазе машина встала с открытым бортом вровень к эстакаде, на которую выкатили бочку. Шофёр попросил меня залить в бочку бензин. У крана был изогнутый подвижный патрубок, напоминающий гусиную шею. Нужно было сначала конец этого патрубка опустить в наливное отверстие в бочке, после чего открыть кран. По неопытности я сделал всё наоборот. Как только я открыл кран, сильная струя бензина ударила мне прямо в лицо. Я моментально закрыл кран. Я был весь с головы до ног вымочен в бензине, сильно щипало глаза. Всех, кто наблюдал эту картину, охватил хохот и мне в шутку заметили, что теперь осталось меня только поджечь. Но мне было не до смеха. Однако всё окончилось благополучно. Бензин с меня быстро испарился, а лицо я промыл водой.

Вспоминается также как мы однажды вдвоём с Борисом Николаевичем из посёлка Тигрового, недалеко от которого находилась наша очередная стоянка, ездили в Сучан в банк за деньгами. Я был взят для охраны. Почему-то и туда, и обратно мы ехали на студебеккере, мощной грузовой машине (такие машины были во время Великой Отечественной войны получены Советским союзом из США по лендлизу). Видимо, Борис Николаевич брал её в аренду в посёлке Тигровом. Пьяный шофёр гнал с большой скоростью по дороге, которая была проложена по насыпи старой леспромхозовской узкоколейки после того как с неё были убраны рельсы. Дорога была узкой, с многочисленными поворотами, за которыми ничего не было видно, т.к. с обоих сторон к дороге вплотную примыкали густые заросли деревьев и кустарников. Иногда шофёр давал предупредительный гудок. Слава богу, что на нашем пути не попались встречные машины. В те годы было не так много автомобилей. Это было что-то вроде игры в русскую рулетку.

В июле обычно в Приморье бывают сильные многодневные муссонные дожди, когда все ручьи и речки выходят из берегов. Однажды, когда мы на машине передвигались по просёлочной дороге, нас застал такой ливень. При переезде вброд небольшого таёжного ручья машина застряла прямо в ручье. А вода всё прибывала. Тогда мы вытащили на пригорок у ручья палатки, под дождём поставили их, сумев сделать так, чтобы внутри них было сухо, потом перенесли в них спальные мешки и другие вещи, а машину на всякий случая привязали канатами к соседним деревьям. Потом все забрались в палатки, а меня послали в ближайшую машинно-тракторную станцию за помощью (у начальника экспедиции была возможность оплачивать счета в подобных случаях). Под проливным дождём я бегом пробежал пять километров. В МТС нам выделили машину повышенной проходимости с пьяным шофёром. Машина понеслась по размокшему просёлку, её заносило то вправо, где почему-то тянулась колючая проволока, то влево, где реальной была возможность слететь в придорожный овраг, нас подбрасывало так, что мы с шофёром постоянно стукались головой о потолок кабины. Когда прибыли на место, вода была уже достаточно большая. При попытке вытащить нашу машину машина с повышенной проходимостью сама застряла в этом же бурном ручье. Начальник экспедиции попросил меня снова сбегать в МТС и попросить у них трактор. Я опять под проливным дождём повторил свой кросс. Нам выделили гусеничный трактор. В кабине были двое, поэтому меня попросили встать за кабиной и держаться за неё, и мы двинулись в путь. В какой-то момент тракторист дал гудок. Я удивился тому, что он сигналит, когда никого кругом нет. В этот момент трактор сделал резкий поворот на месте (так поворачивают гусеничные трактора), а я кувыркнулся через гусеницу и шлёпнулся в лужу. Оказывается, тракторист предупреждал меня таким образом, чтобы я крепче держался во время поворота. Откуда мне было это знать? Прибыли на место происшествия. Тракторист предпринял попытку вытащить обе машины, но ручей уже превратился в глубокий бурлящий поток. Сел и трактор. Я забрался в палатку, снял с себя мой насквозь мокрый свитер, переоделся в сухое, первый раз в жизни выпил чистого спирта, запил водой, закусил пряниками и повалился спать. Проспал я 18 часов, и когда проснулся, дождь кончился, светило яркое солнце и вода в ручье постепенно убывала.

Недалеко от Сучана есть так называемый «Утёс Чандалаз» (Чёртов утёс). Это огромная отдельно стоящая известковая сопка в южном конце Сучанского отрога Сихотэ-Алиня высотой 760 м н.у.м. Мы расположились на очередную стоянку прямо перед крутым скалистым склоном этой горы. Чандалаз отличался тем, что на нём росли некоторые виды растений, которые были в Приморье эндемиками именно разбросанных отдельно стоящих таких известковых сопок в горной системе Сихотэ-Алиня. Но Дмитрий Петрович Воробьёв сообщил нам, что на Чандалазе есть три вида растений, которые являются его собственными эндемиками, т.е. растут только на этой горе. Из этих трёх видов я сегодня помню лишь один вид кровохлёбки с огромными красивыми шишковидными соцветиями, представляющими собой плотные головчатые колосья. Это кровохлёбка великолепная (Sanguisorba magnifica Schischkin et Kom.), растущая в трещинах известковых скал. Мы с Музой полезли на эту гору прямо по крутому скалистому склону. Чем выше, тем гора становилась всё более крутой. Наконец мы оказались в таком месте, где назад мы уже слезть не могли, а что будет выше, было не известно. Положение было критическое и очень опасное. Однако выбора уже не было, и мы с большим трудом полезли дальше. К счастью, вскоре склон стал более пологим и менее скалистым. Собрав много интересных растений, в том числе и виды-эндемики Чандалаза (Дмитрий Петрович научил нас, как их отличить), мы совершенно спокойно спустились по противоположному пологому склону сопки и затем по просёлочной дороге вышли к стоянке.

Из Находки мы возвратились по шоссе в Шкотово, и далее по моему предложению в Шкотовском районе экспедиция обследовала в бассейне реки Майхэ территорию Майхинского опытного лесхоза, где мы посетили мою родину Соловейцев Ключ и любимую страну моего детства Пейшулу. В Пейшуле мы пробыли несколько дней и успели, и поработать, и отдохнуть, и половить в таёжных речках красавицу ручьевую форель. Поднимались на вершину скалистой сопки Змеинки высотой 400 м от основания, осмотрели её пещеры. Затем мы направились в расположенный в нескольких километрах от Пейшулы Супутинский (ныне Уссурийский) заповедник (позже, в 1973 году, урочище Пейшула вошло в состав этого заповедника). Здесь в пути произошло ещё одно серьёзное приключение. Поскольку это были мои родные места, которые я хорошо знал, я сидел в кабине вместе с шофёром Иваном Осиповичем и показывал ему дорогу. В Приморье таёжные речки часто переезжают вброд по перекатам. Когда мы подъехали к такому броду через реку Майхэ в верхнем её течении, Иван Осипович  спросил меня:

– Женя,  как нам переезжать реку?
На что я ответил:
– Вот же съезд, а на другой стороне реки выезд.

Наша полуторка, въехав в реку, сразу погрузилась в воду так, что мы оба сидели в кабине по грудь в воде. Двигатель, конечно, заглох. Моя оплошность нам дорого стоила. Но ведь я не мог догадаться, что въехав в реку, надо было обогнуть среднюю её часть по дуге, а потом выехать на другую сторону. Дело в том, что ситуация на таёжных речках ежегодно меняется в связи с обычными здесь половодьями весной и во время летних муссонных дождей. В одних местах река становится глубже, в других мельче. Пришлось мне и Ивану Осиповичу через горный перевал пешком отправиться в заповедник. Оттуда нам в помощь прислали такую же полуторку, которая вытащила нашу машину на берег. Но один цилиндр в двигателе вышел из строя. Опытный Иван Осипович сумел привести машину в порядок, и на трёх цилиндрах в сопровождении второй машины наша полуторка с трудом одолела перевал и «Чёртов мост» над глубоким оврагом и добралась до Центральной базы заповедника. Там мы осмотрели плантацию женьшеня и знаменитый домик академика В. Л. Комарова, стены которого построены из стройматериалов из разных древесных пород. В мастерской заповедника нашу машину окончательно починили.

2 ЭТАП ЭКСПЕДИЦИИ

1 августа наша экспедиция через Горно-таёжную станцию ДВ филиала АН СССР и город Уссурийск отправилась на восток по шоссе Анучино–Арсеньев–Чугуевка–Кавалерово–Бухта Ольга. На этот раз нас сопровождала и вторая полуторка, принадлежавшая то ли заповеднику, то ли Дальневосточному филиалу АН СССР. Её вёл шофёр П. Ф. Твёрдохлебов. Люди и груз были распределены на обе машины. И на этом этапе деятельности экспедиции мы также обследовали значительные территории по обе стороны шоссе.

Очень интересными были восхождения на вершину самой высокой горы южного Сихотэ-Алиня Лаболазы (Облачной) 1856 м н.у.м., и на вершину тоже высокой горы Хуалазы 1281 м н.у.м. На высоте 850–900 м н.у.м. широколиственно-кедровый лес постепенно сменяется пихтово-еловым, а выше до самой вершины расположены так называемые гольцы. Это россыпи камней, на которых встречается много интересных видов кустарников и травянистых растений. В то время флора гольцов была ещё мало изучена. Дмитрий Петрович тогда сказал мне:

– Женя, приезжай после окончания университета на работу на Дальний Восток, на гольцах по вершинам Сихотэ-Алиня ты наверняка сможешь найти не менее 50 новых видов растений.

Мне было интересно также отметить своеобразное явление, касающееся моего объекта исследований. Какалия фарфаролистная растёт обычно только на высоте от 600 до 1000 м н.у.м. Однако, по узким горным долинкам, каналам стока с гор холодного воздуха, она вместе с высокогорной растительностью языками спускается иногда до 450–400 м н.у.м. 

Интересная встреча у меня была и с какалией аконитолистной в дубняках на сухих южных склонах сопок. Это растение преимущественно остепнённых местообитаний имеет значительное отличие от трёх других видов какали. Дубняки на южных склонах сопок часто подвергаются низовым пожарам. Поскольку в их подлеске обычно растёт кустарник леспедеца двуцветная (Lespedeza bicolor Turcz.), по возрасту скелетных стволиков этого кустарника можно бывает определить, в каком году был последний пожар, и тем самым оценить влияние этого пожара на травостой в лесу, в том числе и на какалию аконитолистную.

Однажды у меня с руководителем экспедиции вышел ботанический спор по поводу типичного растения лугов южного приморья под названием огонёк, или дрёма сверкающая, цветным изображением которого открывается знаменитый двухтомный «Определитель растений Дальневосточного края» академика В. Л. Комарова и Е. Н. Клобуковой-Алисовой. Я утверждал, что этот вид называется Lychnis fulgens, а Борис Николаевич настаивал, что этот вид называется Fulgens lychnis. Поспорили на бутылку шампанского. Я выиграл спор. Это растение по латыни называется Lychnis fulgens Fisch. Все вместе с удовольствием распили шампанское.

Продолжительная стоянка на берегу океана в районе посёлка Бухта Ольга нам всем особенно запомнилась. Мы много экскурсировали, много купались в океане. У самой воды по песчаному пляжу, постоянно омываемому набегающей волной, бегали многочисленные мелкие крабы. Мы их собирали и варили на костре в ведре в морской воде.

От пристани из посёлка Бухта Ольга нас с Музой и часть груза экспедиции отправили во Владивосток на трофейном японском теплоходе, переименованном в «Кишинёв», который шёл в свой последний рейс перед капитальным ремонтом, т.к. у него один из двух винтов был с трещиной. В море был сплошной туман, и теплоход всё время периодически гудел, чтобы не столкнуться с другими судами. Качка была основательная и какая-то «диагональная», т.е. одновременно теплоход качало и вдоль и поперёк. Но мы её перенесли безболезненно и благополучно прибыли во Владивосток. Остальные участники экспедиции после нашего отъезда на теплоходе продолжали работать ещё неделю: одна группа на одной из машин обследовала бассейн реки Аввакумовки, впадающей в бухту Ольга, другая группа на другой машине обследовала окрестности посёлка Тетюхэ, расположенного на побережье океана севернее Ольги. 28 августа экспедиция на двух машинах прибыла во Владивосток.

Владивосток в это время запомнился хорошей погодой, прекрасным видом на бухту «Золотой рог» и песнями А. Вертинского и П. Гандельмана:

В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда ревёт и стонет океан
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван…
В Кейптаунском порту
С какао на борту
«Жаннета» поправляла такелаж…

По пути из Владивостока в Казань я, конечно, заехал на несколько дней в Хабаровск повидаться с родственниками, друзьями и городом, а затем также поездом выехал в Казань.

Позже мне сообщили из Ленинграда, что отчёт о работе экспедиции получил высокую оценку, а наши рекомендации были признаны достаточно обоснованными. Одним из наших предложений в частности было предложение создавать культивируемые «дубильные луга», состоящие из комплекса разных видов дубильных растений.

Вскоре, однако, промысел китов был прекращён, а также было налажено производство в достаточном количестве химических дубителей.

По окончании университета я из участников нашей экспедиции несколько раз встречался в Ботаническом институте в Ленинграде лишь с Ниной Никольской и Иваном Осиповичем Павловым. Много позже, в 1975 году, на XII Международном Ботаническом Конгрессе в Ленинграде я единственный раз встретился с Дмитрием Петровичем Воробьёвым. На пленарном заседании во время выступления Б. П. Колесникова с докладом «Проблемы охраны растительного мира в СССР» я случайно сел рядом с Дмитрием Петровичем и сразу узнал его. Поговорили, вспомнили нашу экспедицию. Я ему многим обязан, он не только руководил в экспедиции моими исследованиями, но благодаря ему после окончания экспедиции я знал видовой состав растений Южного Приморья лучше, чем видовой состав растений Поволжья, который до этого осваивал в Казанском университете. Интересно, что во время экспедиции Дмитрий Петрович, познакомив меня с какалией копьевидной, подробно описал мне остальные три вида какалии. И я их потом все находил самостоятельно.

По приезде в Казань с Дальнего Востока, я посмотрел кинофильм «Пржевальский», который произвёл н меня большое впечатление. Захотелось путешествовать.

                Евгений Любарский, Казань, 14 сентября 2021 г.
                Светлана Федорова, Казань, 16 января 2024 г.