Самое дорогое

  С утра Наташа и её старшая сестра Ксю ходили по магазинам. Ксю звала Наташу с собой ради компании, ещё не понимая, что та уже не компанейская совсем.  Другая.  Выросла, вышла замуж, правда всё случилось не так, как себе представляла Ксю. Муж Наташи водитель троллейбуса. Москвич, но из тех, кто всю жизнь живёт в своём городе, на одной улице, наследует квартиру бабушки, спокойно учится, спокойно работает, спокойно заводит семью и детей.
Живёт спокойно  и потому рассуждает незлобно, спит крепко,  ждёт зарплату и не перехватывает в долг. Обычный человек.
 Сын Наташи, семилетний  Димка, лежал в больнице, дочки ездили на другой конец Москвы в музыкальную школу.  Так получилось, что переехав ближе к тётке Ксю,  чтобы быть к ней ближе, заболевшей очередным «раком», им приходилось ездить в старую школу.
 Наташа всегда старалась быть ближе к сестре, потому что Ксю не везло. Вот разве посчастливилось родиться красавицей. Да  только красота понятие странное… Кто-то носит её на лице малое время, а потом теряя, гибнет. А кто-то , перемещает в глубину души и спасается. Ксю не знала, что делать со своей красотой. С юности любила выпить, а часто даже и отчаянно надраться и пойти куда - нибудь искать приключений. Она была намного старше Наташи и сейчас, когда молодость неожиданно ушла, а неустроенность осталась, Ксю третировала «младшенькую» за всё, что только могла вспомнить, а хорошо приплетала лишнего.
 Ксю прожила свободную жизнь. Она никогда не работала, потому что её содержал бывший муж, с которым они прожили двадцать лет, и он почему - то считал себя обязанным  быть за неё в ответе. Он давал ей столько денег, сколько она просила, а взамен только иногда приезжал и разговаривал. На большее его не хватало.
 Ксю, может быть, когда то и хотела иметь нормальную семью, да теперь уже не могла. Дурной характер с возрастом стал невыносим и его терпела только Наташа и то всё реже, из жалости.
 Находившись по магазинам, сёстры дождались вечера.
- Хочу танцевать.- сказала Ксю.
- Я…наверное, домой пойду.- ответила Наташа, зевнув.
- Да ты что? Да когда ты в последний раз танцевала?
- Не помню…
- Так пошли. Звони своему…и скажи, что мы идём тусоваться.
 Наташа бросила взгляд на сутулую сорокалетнюю фигуру сестры в велюровом розовом костюме со стразами. Ксю любила всё розовое. На тряпки денег не жалела. А у Наташи за всю жизнь не было ни одного красивого платья. Даже в юности.
 Наташа набрала номер мужа. Он уже был дома и жарил котлеты.
- Ты когда придёшь? У Димки была?
- Была…Зашла к Ксюше. Я сегодня у неё останусь, а завтра прямо с утра к Димке. Он просил фломастеры и раскраску принести.- ответила Наташа , зачем-то прикрывая трубку скруглённой ладошкой.
- Кормят его как? Я котлет нажарил…
- Хорошо…Девочек покорми.
- Уже все сыты. Спят. Ксюхе привет.
- Хорошо, хорошо…пока.
Ксю щёлкнула зажигалкой и закурила.
- А мой на Бали с какой-то ****ью…Шугаринг, спа, океан…Урод.
Глаза Ксю сщурились.
- Ненавижу его.
- Да дело прошлое. Он же ничем тебе не обязан.
- Как ? Не обязан? Да я квартиру сохраняю, я верность ему сохраняю. Я…никогда…я его люблю! Понимаешь? Это у вас с вашими лоховскими чувствами всё просто. А у нас…
 Наташа потупилась, решив, что нужно потерпеть. В последний раз.
- Я рак заработала на нервной почве!- сказала Ксю трагически.
- Да погоди…может, ещё не рак…
- Да рак! Всё. ****ец. Нажилась. Чего ты слюни распускаешь? Давай, пошли я тебя одену, лошицу. Пошли, не так же идти тебе в приличное место.
…
 Ксю замешкалась, роясь в сумке. Она стащила с шеи ожерелье и сунула в карман. Оно душило её. Следом почти вырвала из ушей массивные серьги. Подарок бывшего мужа на двадцатилетие совместно - разобщённой жизни.
- Ещё по башке дадут…Это ж брюлики.
- Да кто подумает…что это брюлики? Это в девяностые так ходили…- сказала Наташа, поддерживая Ксю под руку.
- Погоди! Где мой телефон?  Должна ему позвонить! Я ему всё скажу.
 Они сели в такси и поехали домой из клуба «ТРИНАДЦАТЬ», в пятом часу утра.
 Была ранняя весна. Ксю снова напилась и теперь сжимала Наташе руку до хруста и рыдала беспричинными, жалкими, пьяными слезами.
- Мать тебя больше любила. Я знаю…- ныла Ксю, пиная переднее сиденье разутой ногой.
Суставы её болели. Она устала на каблуках.
- Я тебя довезу домой…и..поеду. – сказала Наташа каменным голосом. Она всегда была начеку.
- Оставайся…завтра поедешь.
- Я не могу. У меня дети.
- Дети…Де -ти…Эти вы****ки…убогие… - прошипела Ксю. – Нарожали, кролики.
 Наташа дрогнула, но не подала виду.
- Направо. Во двор и чуть вперёд, у детской площадки остановите.- сказала она таксисту.
- А… думаешь, я ничего не понимаю… Ты оставайся, раньше тебе дети не мешали. Раньше и этот твой… лошок… у тебя такие парни были, а ты выбрала…
- Раньше. Раньше и я ошибалась. - сказала Наташа.
- Он то тебя, небось, не выводит никуда? Нищебродина.
- Ладно, ладно ядом прыскать.
- Да ты посмотри, в кого ты превратилась…старуха…
- Ты зато свежа, как роза. - сказала Наташа.
Такси остановилось. Наташа расплатилась и выгрузила Ксю.
 - Пойдём. Пьяная…завтра протрезвеешь и позвонишь.- Наташа схватила Ксю под локоть и грубо, но властно поволокла её к подъезду.
- А чего ты меня хватаешь? Иди на ***! Слышишь? На хуй! Мать престарелая. Иди к своему Денисику!
 Ксю набрала, наконец, код на дверях и ввалилась в подъезд, и на прощание погрозила Наташе пальцем.
- И хватит сюда ходить. Не дождётесь! Сначала надо заслужить! Я ненавижу детей. Они воняют, орут, визжат…Ясно? ***плёты  - нищеброды.
 Наташа дождалась, когда Ксю дойдёт до квартиры. Вот она зажгла свет, открыла форточку. Значит, сегодня - же будет звонить мужу и тиранить его.
Наташа вернулась в ожидающее такси.
- Мне тут недалеко…я бы и пешком дошла, но, кажется, ноги туфлями натёрла. Лет двенадцать каблуки не надевала.
Таксист покачал головой.
- Что? Сестра?
- Да.
- Как вы это терпите?
- Привыкла…
…

 Уже много лет семья жила очень тяжело. Не было денег ни на что. Только на кое-какую еду и на одежду с сайта объявлений Авито. Когда и не это не было, Наташа шла в секонд-хенд, выуживала из тряпья что-нибудь приличное, покупала детям стоптанные туфли, покорябанные кроссовки и немодные шапки попугайных цветов. Других не было.
 Наташа умела вязать и шить, но денег на нитки и ткань выкроить не могла. А так- же между двумя своими работами не могла найти времени на то, чтобы связать шапку или носки. Дешевле выходило, всё равно, в секонд-хенде.
 Зато радовали дети. Девчонки шли на красные дипломы,  их уже «купили» какие-то крутые корпорации, сын занимал первые места в соревнованиях по «Самбо», объехал к семнадцати годам весь мир. Нужно было ещё немного потерпеть, ещё чуть- чуть.
 Только это «ещё немного», длилось так долго, что Наташа уже устала ждать и готова была впасть в отчаяние. Но, почему-то никогда в него не впадала.
 Сегодня она договорилась посмотреть куртки для себя и старших дочерей. Какая-то женщина, живущая в пяти остановках от неё, распродавала гардероб.
 Наташа напряглась почти сразу, как только её пропустили в роскошный элитный дом, недалеко от Третьего кольца, с арочками, эркерами и двухуровневыми квартирами.
 Что-то, как будто полоснуло ей по сердцу. Но что? Давняя обида?
Парк напротив проспекта  гудел пеночками и соловьями. Май месяц оперил деревья молодой зеленью. Наташа принарядилась. Надела свою лучшую одежду, а всё равно не досмотрела, что на каблуке ботинок облущилось чёрное дермонтиновое покрытие и теперь белый пластик хорошо виден всем, кто идёт сзади.
 Зимние вещи весной всегда продают дешевле и Наташа это хорошо знала. У неё накопилось десять тысяч, и она уже несколько дней зависала на сайте объявлений, чтобы отыскать  подходящую по цене одежду.
 Пять остановок от неё… Да, теперь она сможет приезжать к этому продавцу иногда, когда тот ещё что-нибудь будет продавать. Наташа вспушила посечённые сединой волосы, накрасила губы, отвернувшись к стене дома и подошла к ограде.
 Ещё пять минут она ждала, когда охранник созвонится с другим охранником, стоящим на охране не дома, но подъезда. А тот охранник с хозяйкой квартиры.
 Наконец, обегав дом, найдя нужный подъезд, Наташа вошла в мраморную парадную. Мимо проковыляла старуха, какие водились в восьмидесятых.
- Какая стужа!!!- сказала старуха и зыркнула на Наташу, подходящую к лифту.
- Вы бы шапочку надели.- отозвалась Наташа и улыбнулась.
- Что я? Бабка?- фыркнула старуха и, выпрямившись, надменно прошла мимо.
 Наташа вошла в просторный лифт. Пахло слишком дорогим парфюмом, да и зеркала  довольно внятно напомнили ей, что она тут совсем не своя.
 Вот нужный этаж. Наташа вышла, лифт приятно зазвенел и тронулся бесшумно ввысь, пролетая в стеклянной капсуле между этажами, заставленными кадками с манстерами и пальмами.
 - Да…живут люди… - прошептала сама себе Наташа.
 Она набрала номер продавца. Он не отвечал. Наташа подождала пять минут и десять…Она знала этаж, но не знала квартиру. Да, у продавца есть ребёнок, значит у квартиры может стоять что-то детское… Почему же она отключила телефон?
 Унизительное чувство пронзило Наташу. У каждой двери, а их было четыре на лестничной площадке стоял то велосипед, то коляска, то самокат самых радужных расцветок.
 Наташа уже решилась уходить, но догадалась включить мобильный интернет и набрала продавцу по мессенджеру.
- О, а я вас жду…- сказали ей на другом конце телефона.
Вообще, до последнего не говорить свой номер, это отличительная особенность современной буржуазии…Наташа расстегнула плащ.
 Дверь открылась. Снова что-то резануло в сердце. Неприятное и неопределённое. Запах нафталина. Вечного нафталина, в шариках.
 Наташа вошла в огромную прихожую выложенную мрамором и застыла. Мраморные плиты тушили звук шагов. Потолки с какими-то ступеньками и подсветками,  люстры с позолоченными рожками… Нет, непонятно…и эти люди…эти люди продают шмотки через Авито? Эти люди…
Наташа скривила рот в усмешке. Только тем она и могла им отплатить за унижение.
 Женщина неопределённого возраста, сильно накачанная ботоксом и выкрашенная в обычный для новых капиталисток блондинистый цвет, довольно худая, если не сказать сухая, со старыми руками и идеальным педикюром. Наташа спрятала руки за спину.
- Вы все смотреть будете?- спросила женщина, выпячивая губы.
- Дда…у меня две…дочки…Две. Но если не подойдёт им, я сношу.
- Счас.
 Женщина исчезла в коридоре и Наташа услышала, как она долго шлёпает босыми ступнями по тёплому полу до комнаты. А потом, накричав на собачонку, запертую там- же, идёт, шлёпает назад.
- Нюня! Ну, Нюнечка! Ну подожди мамочку!!!Мамочка сейчас, сейчас сходит по делам и принесёт твою телятинку.
 И шлёп…шлёп…шлёп…
 - Эх,- подумала Наташа.- Как можно было попутать собаку с ребёнком…
 И тут -же сосчитала до тридцати. Тридцать шагов от комнаты до коридора. У Наташи три. Три шага. И втрое больше детей. И ещё у неё есть муж.
- Ну вот, смотрите, меряйте…Это не моё… нет. Это вот…прям не могу. Прям счас заплачу, но вы пока меряйте. - женщина замахала лапкой перед своим надутым филерами лицом.
 Наташа склонилась над вешалкой с тремя куртками. Аккуратно она снимала одну за одной, меряла на себя, крутилась перед огромным старинным, блестяще отреставрированным зеркалом и подсчитывала, хватит ли ей на две куртки…может, все три отдаст, если скинуть?
- Да вы не найдёте такого пальто! Это настоящая Италия! Да я сама бы носила, но размерчик не мой. И тут у меня их целый шкаф. Ещё пять шуб, ещё курток штук десять, пальто, плащи, всё брендовое… Но я всё продам, только эти…вот…Не за такие деньги, этим наверное, лет десять уже…может даже больше.
 Наташа застыла перед зеркалом. Она подняла голову вверх, опустила глаза вниз.
- Ну, как? Как раз?
- Да.
- Какую брать будете?
- Эту вот. За три. Как и договорились.
- А эти две? Глядите, какие крутые, только вам они не по деньгам, да?
- Да. Я беру эту.
Наташа не узнала свой голос. В горле у неё перехватило. Она попятилась и встала на коврик.
- Хороший у вас дом. Парадная такая большая…-сказала Наташа хрипло.
- Да… да это вобщем- то не моя квартира. Пока не моя… Это подруги моей. Она это…ну, вы понимаете.
- А как - же…кто же…
- Да она была одинокая…вот, мне и досталась её собачка в наследство, и квартирка тоже, наверное…Ключи у меня были, я за ней немного ухаживала.
- Ухаживали? - прохрипела Наташа.- А что с ней случилось?
- Вам что, плохо?- испугалась женщина.
- Нет. Н-нет. А она что? Когда?
- Да всё нормально. Уже сорок дней. Да нет, она в больнице умерла, тут никакого трупного яда не было.
 Наташа замерла. Она побелела и в голове её что-то опять застучало.
- Вы возьмёте? Да ладно. Давайте я все три куртки вам отдам за восемь тысяч пятьсот. Хотите? Ну, куда мне их? Там, говорю, целый шкаф… Носить не переносить. А обуви сколько… А всякого антиквариата, всяких вещей…Я ещё не начинала прицениваться, но точно тут будет что продать, если что смотрите у меня в моих объявлениях, я всё буду вывешивать.
…
 Наташа шла домой, а сумка волоклась по асфальту, нагруженная тремя куртками.
Наташа остановилась возле лужи, думая, перейти, обойти или прыгнуть в неё. Отчего? Горе не давало ей продыхнуть, а радость подзуживала, как муха-надоеда.
Дома никого не было, потому ей и идти не хотелось туда. Кому, кому она сейчас это скажет, поделится, с кем поговорит, на чьём плече поплачет?
 Муж будет поздно вечером, сын в корпусе, дочки в институтах. А если бы было так, чтобы…
Наташа зашла в парк, села на первую попавшуюся скамейку и сжав полиэтиленовую ручку пакета чуть слышно завыла. Белки прыгнули к ней с близкого куста. Со свежевыметенной парковой дорожки важные голуби собирали пшено. Наташа немного повыла, размазала тушь и пошла  к троллейбусной остановке.
 Муж пришёл поздно. Он работал сменами и возвращался в полпервого ночи. Дочки ещё не спали, обсуждали нового препода. Курточки схватили и скрылись в комнате. Наташа сидела на полу, вытянув босые ноги на ковре и ревела, перебирая фотографии. Муж, позвенев ключами, заглянув в комнату.
- Натаха? Ты чего, Натаха!- испуганно сказал он и сразу кинулся её обнимать.
От его сине-голубой робы пахло какой-то краской и дешёвыми сигаретами. Небритая щека кусалась.
- Натаха! Это самое! Валька! Сашка!Что с мамкой!
  В комнату вбежали дочки, близнецы Валя и Саша. Им было по двадцать.
- Маам! Мама-аа!!!- вскрикнула Саша и сделала вопросительный второй подбородок.
- Мам, ты чего ревёшь то?- спросила Валя. Она была посдержаннее.
- Идите! Идите! Вы куртки меряли? А? И как вам? И как вам?- всхлипывала Наташа, размазывая слёзы.
- Вы чо орёте? Уже час ночи скоро.- сказал сын Димка, зайдя в наушниках в комнату.- Мене завтра вставать рано. Чо, опять в берушах спать?
Отец, не сдержавшись, рявкнул:
- Чего, вы, что ли мать довели? Да я вас!- и обнял трясущуюся от рыданий Наташу.- Я щас вам ухи оборву. А? Щас в лоб дам им и ухи отпадут. А? Натаха! Натаха ты моя…дураха ты! Да скажи, чего ты ревёшь? А? Чего ты изревелась - то?
- Куртки…
- Да не буду я ругать тебя! Ну, ты что!
- Да чего вы со своими куртками!- сказал Димка и сморщил нос.- Бабы ёги три вы. Вас как не одень одно украшение…мётлы вам со ступами. Бее..
 Валя и Саша забегали по комнате, как в детстве, стараясь поймать Димку.
- Померяли?- высморкавшись, спросила Наташа.
- Да ещё нет!- отмахнулась Валя, окружая Димку.- Ща я тебе бошку  откручу! Горыныч дурацкий! Сидишь тут со своими мемчиками, а мамка ревёт!
- Меряйте!!!Меряйте!!!- снова заревела Наташа.
 - А ну, свалили быстро из комнаты! Развели тут эту…антимонию свою…Идите…
 Отец выгнал развеселившихся ребят и сел на пол рядом с Наташей.
- А ты чего фотки смотришь? Что? Поплакать? Ну, поплачь…А чего ты плачешь?
- Ничего!
- Ну, чего ты такая то? Что? Приливы у тебя что ли?
- Отливы!
- Может, беременная?
 - Охренел ты, что ли, дурак ты? А?
- Да чего ты орёшь - то?
Наталья театрально закрыла локтем оба глаза.
- Я…я…нет, не могу! Денис!
- Да ты смоги, а? Доведёшь себя до нервного срыва! А? Что?
Денис вышел из комнаты, разулся в коридорчике и побежал на кухню за водой.
Когда он вернулся со стаканом воды Наташа сидела, красноглазая и сутулая, так- же на полу, но в глазах её была какая-то просветлённость.
- Я ведь уже давно не думала, что она мне это…что - то подарит.
- Кто она? - спросил Денис и дал ей отпить из стакана.
- Она… Ксюшка.
- Ооо…ну, началось. Да пусть. Натаха, ну что ты хочешь от неё? Она же нас не понимает! Не по-ни-ма-ет! Да она так, прожила, как бамбук сухой…  А что? Позвонила?
- Нет. -и Наташа снова захлюпала носом.
- А…чего?
- Того!
- Померла что ли…?
- Померла…
 -Натаха… - испуганно зашептал Денис, кинулся на пол и схватив жену в охапку, с трудом поднял её расслабленное полное тело и дотащил до кровати.
- Натаха…- со священным шёпотом повторил он.- Так что…её хаты…хаты то…
- Э!- куртки её!
- Как куртки её?
- Куртки её!!! -взвизгнула Наташа и забила себя кулачком в полную, разгорячённую грудь.
- Как? Ты что? Ты у неё была?
- Была!
- И что? Когда! Как!
- Схоронили уже без нас! А в квартире у неё подружка! Хаты её на подружку! Вот! Собачница-христианка! Твои дети - уёбки!  Наебала – выживай! Кролики мартовские! Помнишь? Помнишь?
 Денис сел на стул и потупился.
- Помню.- сказал он равнодушно. - Жалко…
- Чего уж жалеть? Когда мы одни с ними бились…Что? Помогла? Пришла хоть раз погуляла? Суп сварила, когда я с температурой валялась, когда в роддоме на сохранении лежала? Ты один помог только. А она? Что? Не на что было? Профукала все свои брюлики, дом родительский…Вспомни, ты вспомни, а? Мы тут, на сорока метрах, впятером, а она позвонит только  и… Ну, чего? Четвёртого не наебали?
Денис добродушно улыбнулся.
- Натаха, ну ты кремень! Чего ты туда попёрлась? Ты там лет десять не была!
- Я случайно попала! По объявлению! Я что, думаешь, я узнала? А? Нет! Я даже не узнала квартиру!
- Вот как!
- Да! А знаешь, я даже подумала, что хорошо, что мы не надеялись. Я свой долг выполнила. Звонила, пока она меня не послала. И что? Ой, не могу…
Наташа махнула рукой и упала в подушки.
- Да послушай, всё верно. У нас осталось самое дорогое. Жизнь!
 Наташа вытерла слёзы, всхлипнула.
 Валя и Саша вбежали в комнату в куртках. Старые часы с боем, ещё бабкины, пробили два ночи.
- Маа…- сказала Валя упавшим голосом.- Маа…я…смотри, что у меня в куртке было…
 И Валя протянула Наташе золотое ожерелье, в два пальца толщиной, усыпанное нестерпимо горящими под светодиодными лампочками камушках.
- И две серьги…
 Денис вскочил со стула. На крики прибежал Димка.
- О! Бриллиантики наворовали? Вальке и Сашке!? Вот вы сороки, девки есть девки…Эх…- сказал он со знанием дела и, сунув наушники  в уши, ушёл спать в гостиную.