Двое у дверей

Наконец, и матери повезло.
 Совершенно случайно, опять же, через газету, она познакомилась с Толиком.
Толик был полковник на пенсии. Седовласый, лупоглазый, довольно смазливый мужичок, лет пятидесяти, который ходил на вечера в ДК ЗИЛ, называемые « Кому за Тридцать», а на деле туда притаскивались люди, серьёзно обосновавшиеся на пенсии.
И хоть время диктовало тем, кому уже перевалило за « тридцать» считать себя взрослыми, пожилыми и умудрёнными, они ещё не дозрели до этих танцев, когда песочек поскрипывал под юркими деревянными каблуками спекулятивно купленных «цебо».
 Но мать туда ходила и была нарасхват у старичков. Иногда попадались очень интеллигентные, особенно, когда на хвост падала Кугутка, смешная тётка, худая и златозубая, стриженная под мальчика, в вечной своей полосатой водолазке.
Ей вообще было немного за двадцать пять, но лицо выдавало такую многоопытность, которой матери Кристины нельзя было бы и за три жизни набрать.
Они танцевали, Кугутка весело и развязно, мать только медляки.Там она и заприметила Толика, который в первый же вечер выудил её из остальной массы бледных молей.
- Что - то я вас тут не замечала раньше!- сказала мать.- Да и бываю редко. Дети…
Она вздохнула горько, вроде как намекая сразу, что у неё дети.
- А я тут впервые!- ответил Толик нагло соврав.- И у меня две дочки –красавицы, но они уже выросли!
- Ой, вы такой молодой!
- Да что вы! Мне пятьдесят три!
- Ой, как вы хорошо сохранились!- пискнула мать и растаяла.
 Да…впервые за долгие годы, она вдруг почувствовала, что этот интеллигент не « вшивый», что он, бывший военный, а главное верующий!
 И погуляв с ним вокруг дома, попив чаи в кафе ГОРОНО, она решилась привести его в дом.
 Кристина слегка напряглась. Толик принёс ей микроскоп и пообещал купить гитару.
Старая фишка!
 Кристина смягчилась. Как раз в то время она окончательно отстала от математического поезда и Толик взялся ей помогать.
Она стала выезжать с его помощью на четвёрки. Толик своё дело знал и в математике рубил.
 Мать сияла.
 Толик стал оставаться на ночь, он спал в гостиной, а мать, как и прежде, с Кристиной.
- Ну, а ты иди…Посидите, поговорите…- говорила Кристина поздно вечером, когда мать тяжело вздыхая крутилась на постели.
- Правда? Неет… Пусть выспится. У него с сердцем что-то плохо…Пусть…Он говорит, что у меня, как в профилактории.
- Ещё бы!- думала Кристина.- И поспать, и пожрать, и телек позырить.
 Обидно было только, что Кристине не давали играть в приставку «Денди», говорили, что она портит телевизор и когда Толик приходил, он подолгу вёл разговоры о том, что компьютерные игры плохо влияют на психику.
 А когда Кристина и Ромочка, однажды нарядившись в индейцев и выкрасив лица в зелёный цвет с улюлюканьем устроили грабёж бледнолицых, нарушив тихую встречу материного сорокадвухлетия, Толик недовольно сказал:
- Кристина! Ты же большая уже девочка, ну! Зачем ты куражишься?
 Кристину подкидывало на месте. Она вовсе не ожидала такого.
 Потом она подслушала, что в их «профилакторий», Толик ходит потому, что развёлся с женой, но живёт с ней в одной квартире, потому что квартира завещана дочкам, и разменять её невозможно.
Толик и мать стали ходить в церковь на все большие и маленькие праздники. Даже Нинка сказала:
- А чо? Нормальный мужик.
 И мать как - то успокоилась.
 Летом Кристина с матерью поехали на море. Переходный возраст вонзал свои когти в Кристинин мозг. Она не хотела видеть это чёртово море, лежала часами в маленькой летней кухне, снятой у ворчливой бабки, на топчане, под ковриком с Красной шапочкой и мечтала о том, какая бы хорошая жизнь сейчас была, будь у неё любимый и лодка с парусом.
- Пошли на пляж!- визжала мать со двора. -Хватит валяться уже!
- Не хочу!- протестовала Кристина, давила редкие прыщи и скандально собирала сумку.
- Отвалите от меня! Достали!- кричала она в сердцах.
 Этот переход от девочки к девушке начался ещё год назад, но всё никак не заканчивался. Тогда они были у другого материного обожателя, Бибисмарка, влюбившегося в мать во время её отдыха в санатории.
 Бибисмарк был хорош тем, что обладал  чудной огромной машиной марки « Победа» и вёл здоровый образ жизни. Например, купался в Агурских водопадах.
 У него был свой домик в Сочи. За гостиницей « Жемчужина», где Кристина в то лето и стала девушкой, а так- же отрезала усы любимому коту Бибисмарка. Ей не понравились ассиметричные усы. Осмотр кота  привёл её в ужас. Усмотрев у разнеженного на её коленях кота между задних лап нечто розовое, похожее на червя, Кристина потянулась за листом магнолии, чтобы избавить его от гада. Но кот спасся, а так – же спас всё своё будущее потомство, жестоко  исцарапав бедную Кристину. И червь спрятался в мех.
- Это не червь!- смеялась мать, когда Кристина, скривив лицо, рассказывала ей пр неудавшуюся попытку освободить кота от паразита.
Бибисмарк возил их с матерью в горы, когда Кристина мучилась животом, залезал на скалы и орал, как Тарзан.
 Кристина с омерзением смотрела на его волосатую спину, вытертые плавки, через которые как на ладони виднелось Бибисмарково  « богатство», и на его противную лысину.
 Матери он тоже не нравился.И она отказалась выходить за него замуж.
Толик, напротив, замуж её и не звал.
И летом приехал у ним в летнюю кухню.
Кристина как раз жестоко заболела ангиной и у неё поднималась температура до сорока одного градуса.
 Мать занималась гомеопатией и здоровым образом жизни. Её книжки с  разными рецептами красоты и здоровья, Малахов и Брегг, лежали стопкой на полусгнившей тумбе, у топчана Кристины.
 Ночью приходили во двор ёжики, подбирать падалицу абрикосов, Кристина читала при свете луны про уринотерапию и страшные мысли приходили ей в голову.
 Мать прогуливалась по затихшему посёлку с Толиком и тихо смеялась с края участка.
 Кристина горела.
После обтирания водкой, советов Поля Брегга или Геннадия Малахова, Кристина пришла в себя и выздоровела. Последнюю неделю на море они провели, словно полная семья, и  она, радостная, что мать отстанет от неё со своими заботами,доплывала до красных буёв, стучащих о воду полыми животами, и держась за них, смотрела в синюю глубину,мечтая увидеть там, у дня, какое-нибудь движение, кроме медуз.
 Медузы приплыли уже к концу августа, когда вода стала почти горячей.
Попадались огромные, с длинными колючковамыми щупальцами и «розой» под студенистым, млечно- белым куполом.Таких Кристина боялась, они жглись.
Там же, на море, у неё начала робко расти грудь, в которой образовались какие0то маленькие твёрдые горошинки.Кристина испугалась, обвела из синей ручкой, по совету какой-то пляжной ровесницы « чтоб не болела», а вечерами пыталась эти горошины размять, думая, что это какие-то опухоли, что они уйдут бесследно.
Но вот они с матерью уже в Москве.Кристина со старшим братом и дедом поплыли на лодке по Люблинскому пруду.
 Дед, кряхтя и задыхаясь, ввел лодку на серелину пруда.Несносимая жара нагрела Кристине голову. Она привычно сняла футболку и напялила её на голову. Она считала, что до сих пор ничем не отличается от мальчиков.
- Это у тебя чего!- строго спросил дед, воззрившись на Кристинины соски, обведённые плохо смываемой синей пастой.
- Это я так лечусь. Болят.- сказала Кристина.
- Э! Сиськи!- пскнул Юрчик и потянулся ущипнуть Кристину.
- А ну, оденься!- сказал дед.- Чай, не девочка уж.
Кристина застыдилась. Да, не девочка…Увы..
 В девятый класс она пошла уже с нормальной грудью, припухшей и даже немного виднеющейся, чем не гордилась, а наоборот. Это был её стыд.
Мать купила лифчик, но он жал и был спрятан.
- И как ты будешь на физ-ру ходить?- спросила она у Кристины.
- Да так и буду. У нас же одни пацаны.
 В классе коррекции Кристина стала лучшей ученицей и мальчишки, держащие в страхе всю школу, были за неё горой.
Она всем давала списыавть.
 Толик приходил всё чаще. Мать даже приглашала его пожить, но он отчего-то отказывлся. Потом мать пожаловалась Кристине.
- Представляешь, боится жену расстраивать, сказать, что я у него есть…
- А ты озьми её телефон и позвони, расскажи.- посоветовала Кристина.
Мать задумалась. Она скоро так и сделала, чем сильно удивила жену, с которой он оказался не разведён.Телефон Толик ей давал, только просил бросать трубку, если подходила жена. Она так и делала, а тут…
 После очередного приезда Толика мать ругалась с ним.Она всегда специфически ругалась. Сначала тихо, а потом вольно и нераборчиво, путала слова, заикалась и повизгивала.
 Тут это дело не прошло.
- Тонечка, милая, дорогая! Не надо! Я всё улажу!- сказал Толик ласково и мать спеклась.
  Он развёлся с женой вскоре после того разговора. Только тогда Кристина поверила в искренность его намерений.
 Как то однажды Толик и мать пошли на всенощную. Кристине было страшно ночевать и она позвонила Соне.
- А! Сейчас приду!- вдруго брадовалась та.
Дома у неё все было не очень. Мать подолгу пропадала на работе в издательстве, отец приезжал редко, но привозил ей сок в коробочках и шоколадные яйца.
- Как будто я маленькая!- сердилась Соня.
 В свои одиннадцать она уже красила губы и делала начёсы. А грудь… грудь у неё была больше, чем у Кристины.
 В ту Пасхальную ночь они спали с Кристиной на одном диване, а точнее болтали, лежа поперёк и заикнув ноги на стену.
- Слушай, друг всего мира, а давай, давай кровью поменяемся?-спросила Кристина.- И ты станешь мне сестрой.
- Давай.- кивнула Соня.
Они принесли лезвие от бритвы, вату и зелёнку.
Кристина отважно сделала надрез на руке.Пошла кровь. Соня вскрикнула, побледнела и побежала в туалет.
 Кристина долго её ждала. Наконец, Соня вышла. Вся белая, с красными глазами и синими губами.
- Ты чего?-спросила Кристина.- Плохо стало?
- Я, оказывается, бюсь вида крови!- пролепетала Соня.
- Эх…ну ты, девочка!-почти с ненавистью сказала Кристина и спрятала руку под столом.- Иди тога домой. Потому что я ещё не остановила кровь.
 Соня взвизгула и убежала.
 Кристина немного понервничала, но потом вспомнила, что нужно делать для остановки крови. Перетянула руку, открыла зубами пузырёк зелёнки, включила свет во всей квартире. В шесть утра пришла мать.
- Христос Воскрес!- радостно крикнула она.
За ней шёл Толик, покорный, как телок.
- Воистину воскрес.- Сказала Кристина тихо.
 Она уже успела убрать вату, отмыть с зубов зелёнку и забинтовать руку.
- Я спать пойду.
- А чего ты…а чего с рукой?
- Поранилась…
- Тоня, Тоня! А…посмотри, тут кровь кругом! Кристина! Отвечай, что случилось!
Мать испуганно всплеснула руками.
- Да ничего! Я встала попить и чашку разбила спросонку.
- Это не суицид?- оторопела мать.
- А чего это?
- Это когда сам себя убиваешь.- сказал Толик.- Надеюсь, у тебя нет причин… А то сейчас много подростков…Это…
- Я ещё не подросток.-гордо сказала Кристина.
…
Кугутка донесла матери, что видела Толика в ДК ЗИЛ с какой- то « молодухой» лет двадцати восьми.Мать разъярилась и устроила Толику сцену.
Он был всем хорош. Тих, сердечен, ласков, бесхарактерен.
Такая противоположность матери, что просто ужас!Нинка на одном из семейных праздников, на который пригласила свою подругу Наташку, заметила, что он сидит кНаташке слишком близко и пытается пощупать её молодую ляжку.
- Мам!- крикнула Нинка на всю комнату.- А твой то не промах!
Мать обернулась, блеснула глазами Горгоны и вспыхнула.
- А! Значит Кугутка права!
 Толик обьяснился с ней на кухне, где тотчас же был прижат.
Он схватился за сердце.
- Тонечка… ты милая моя, святая женщина1 Ну, это же терапия! Я же так просто омолаживаюсь!
- А я что для тебя старая? Да7 Я? А?Я тебя на десять с лихом лет моложе!
- Н, да…
Толик так и не ушёл от жены. На это раз не зря. Мать выставила его.
Для неё это, наверное, ыбла бы трагедия, если бы в тот самый момент она не познакомилась с Витюлей.
 Витюля занимался частным извозом и приходил в налоговую именно к Кристининой матери.
 Она давно его заметила. Статного, высокого, зеленоглазого и тотально бородатого.
Он был прекрасен, но моложе на десять лет. И ещё фамилия…
- Эх, как же вы живёте с такой фамилией то… Виктор Петрович?Как вы её не сменили?
- Но это фамилия моего отца! Как я могу менять?Нормальная хохлацкая фамилия.
- Ах! Так вы ещё и хохол!
 Надо было сказать матери, что она слишком привередлива, но её красота, только чуть-чуть тронутая, как колонковой кисточкой, началом увядания, давала ей полное право рубить с плеча.
- Вот если бы я была молодой-красивой…Я бы никогда не вышла замуж за человека с фамилией Морда.
Соседка по кабинету, инспектор Рыськина, знаменитая своим гестапическим отношением к людям, захихикала и прикрылась папкой « Личное дело»
 - И чего вы смеётесь? Зато…все, кто её слышит, все смеются. Но я ведь на Морду не похож, а совсем наоборот!- сказал растерянно Виктор Петрович.
 - Ну, я смеюсь…видите? Я милая такая…- сказала мать отрывисто.
 А в глубине души он её, конечно, покорил.
 Да! Если она будет выходить замуж, вдруг…за него нужно...уволиться с работы.тобы никто не узнал, что у неё будет фамилия Морда.
И ещё, чтоб никто не узнал, что он моложе. А то уведут!
В следующую их встречу, Виктор Петрович привёл с собой чудесную палевую псину, афганскую овчарку.Правда, немного дремучую и пугливую, даже похожую чем-то на него самого.
Псина нассала в углу кабинета. Рыськина вляпалась и завизжала:
- Да я вас уничтооожууу!!!
- Ладно, не переживайте.Она старая дева. С мамой живёт.- сказала тихонько мать.
Виктор Петрович наклонился к ней и обвил её адской концентрации запахом «Шипроа»
- Знаете, а вы мне нравитесь.Выходите за меня замуж.
- Никогда- шёпотом ответила мать.
 Когда мать рассказала хохоча дома Кристине об этом случае, Кристина уже не расстроилась.
- А Толик как же?
- Да пошёл он этот Толик!
- Мам… но он тебя любит… Он же от инфаркта умрёт.
- Да и хрен с ним!
- Ты что, правда, выйдешь замуж за этого Витюлю?
- А вот возьму и выйду! Знаешь, у него и комната есть! И машина! Своя! Не потерпевшего беру! А что этот Толик! Пользуется моей добротой!
 Кристина немного успокоилась.
- Ну собаку вы мне купите наконец…Или гитару?
- Да! И собаку и гитару!
 После знакомства с Витюлей Кристина подобрела. Он был довольно простой парень, смешной, добрый, волосатый, как песняр.
И ещё у него была милейшая псина…Правда, через неделю после того, как он пришёл в дом, собака убежала.
 Долго он искал её по району. Напрасно.
 Мать по-доброму решила, что момент настал. Она позвала Витюлю знакомить с братом.
 Брат пришёл с новой бабой и с полулитровой бутылкой спирта Роял.
Они замечательно и весело пили на кухне, закусывая винегретом и жареной курицей,но в середине весёлого вечера баба брата ушла, хлопнув дверью.Брат предложил напиься с горя. Витюля радостно согласился.
 Кристина допоздна гуляла по мартовскому двору, с которого слезали серые последние шкуры снега и первобытный запах земли щекотал ноздри. Небо, истошно голубое, к вечеру стало густо-синим и на нём рисовались чёткие силуэты голых деревьев.
Кристина пришла домой, кога праздник был в самом разгаре. Витюля и дядька ползли по коридору друг за другом на четвереньках и орали. Матери надоела эта пьянка и она окропила их «Роялом»Они ничего не видели, идти не могли, бессвязно бормотали и толкали друг друга головами.
- Мам! Черт это с ними!- засмеялась Кристина- Чего с крёстным?
- Придурки! А я сказала не будет в нашем доме пьяней!И обрызгала из спиртом.
- Я тебя, твою мать за ногу!- рычал дядька.
- Ну, ну…геть, геть…дай пройти!- мычал Витюля и тряс головой.- Тпру! Тпру!
- Видишь? Видишь, какой это яд- алкоголь!-торжественно заявила мать и как Юдифь, водрузила свою голую стопу на голову Витюли.
- Что…алконафт! Вот поэтому тебя и замуж не берут!
- Мама! Мама! Ну ты же сама им разрешила выпить!
 - Но не напиться!
- Тонечка, лапушка, я тебе всё прощу! Топчи меня, дурака, бей меня, негодного!
 И Витюля встал на колени и поймав материну ногу стал целовать её и плакать.
- Видала я тебя в цветном телевизоре!- фыркнула мать, мотнула кудрями и ушла на кухню. Наконец, полуослеплённый дядя и Вютюля, пошли покурить на улицу.
 Через какое то время Витюле показалось, что он видит свою собаку. О встал среди улицы с раскинутыми руками, остановил КАМАЗ, выбросил из за руля водителя и попытался догнать собаку.
- Там она! Она, Амфибия моя!
 Водитель оказался крепким парнем и отбил машину.
Он стукнул Витюлю в лоб и уехал. В начале девяностых на улице было много психов.
 На другой день мать ушла на работу. Витюля отсыпался. Кристина вошла в гостиную, чтобы тихо поиграть в Денди.
 Витюля лежал на диване и ноги его ещё на полметра торчали вперёд. Руки он сложил на животе, а голова была запрокинута. Витюля храпел.Он был одет и в носках.
Кристина играла в Марио и её посещали разные чувства от неловкости и смущения, до радости и умиления.
- Ну и вахлак…Конечно, это не Толик. Тот интеллигентный…Но старый. А этот весёлый, молодой…Играется… И У НЕГО МАШИНА И КОМНАТА. Маме лучше…И вообще, лишь бы ей было хорошо.
Кристина даже прочла Витюле стихи собственного сочинения и в их оценке он блеснул прекрасным чувством юмора.
Витюля покорил сердце матери. Он выливал на голову тонны геля, красиво стриг себе  «профессорскую» бородку, а по вечерам они втроем ездили кататься по Москве.
 Через месяц или два, узнавший всё от Кугутки на танцах в ЗИЛе Толик решил вернуться.
Он робко подошёл к двери, робко позвонил. Открыл Витюля.
- Здасьте…-сказал Толик.
- Вы кто?- спросил с нахрапом Витюля.
- Я…я…-замялся Толик.- Можно мне Антонину?
- Нельзя! Её больше никому нельзя!- и Витюля сверкнул зубами, хлопнув дверью перед носом Толика.
 Потом, когда Витюля был на работе, пришёл отец.Он пришёл, как обычно, утром, перед работой, зашёл на кухню попить чаю…Кристина собиралась в школу.
Отец, уходя увидел мужские ботинки. Он глубоко вздохнул и замер в коридоре. Мать специально его позвала поговорить о Кристининой учёбе.
 Чтобы он увидел ботинки…
 И он их увидел. И это был его последний приход.
 Через год, когда Кристина уже окончила девять классов, мать и Витюля поженились. Говорили, у Толика случился инфаркт, он ушёл из дома и жил где-то один. Мать, ругаясь с Витюлей, часто кричала в сердцах, что жалеет о « святом человеке» Толике, который ушёл из-за него!
 Но они всё равно жили очень долго.Жили бурно и шумно, ругались и ссорились, мирились и ходили в церковь на Четвёртом километре.
 Кристина жила с ними до замужества и в их ссорах всегда была на стороне Витюли.
- Мать меня всегда простит,- думала она,- а он терпеть не станет!Психанёт и уйдёт. А она снова останется одна.
 В конце концов, как бы то ни было, Кристина с матерью получили то, к чему стремились. Они получили семью.А какая она была… это уже другая история.