Сорок пять

Противостояние между Тоней и Зиной достигло апогея. Они жадно слушали сплетни друг о друге через вторые и третьи руки.
Десять лет разницы!
Ужас.
Тонин брат Лева был в молодости женат на Зине, а Тоня побывала замужем за братом Зины, Васей.
Потом Лева и Зина, Тоня и Вася разошлись...
Тоня и Лева винили любвеобильность своих вторых половин.
Зина почти сразу после рождения дочки Юли загуляла с банным массажистом, потом с военными, потом с ментами, а потом поехала в Крым и притворившись сестрой своей подросшей дочери, нашла там нового мужа и привезла в Москву, в Левину квартиру. И уже только после развелась с ним и выгнала его из собственного жилья.
Не раз Лева тоже изменял Зине, но чтоб вот так!
Общаться всё равно пришлось, потому что у Левы и Зины была общая дочь.
Зина, чернявая, длиннолицая и длинноносая, с выпуклой безсисей грудью, привлекала к себе мужчин, как какая- нибудь звезда кино, типа Марины Влади. Мать ее, цыганка Прасковья, в люблинском дворе слыла колдуньей. Наверное, потому пышноусый Лева влюбился в восемнадцатилетнюю Зину и сразу женился, хоть и имел за спиной уже в двадцать два года целый строй красавиц и умниц. И после первой брачной ночи был очень удивл;н.
Лева обходился с женскими сердцами жестоко и по- поэтически. Увлекал, побеждал, угасал и бросал в тот момент, когда влюблённая уже готова была идти на смерть за Левушку.
Он перетоптал всех подруг Тони, абсолютно каждая имела взрывной и страстный роман с Левой.
Среди избранниц Лёвы было много женщин с детьми, детей он использовал как оружие. Через них одеяло падало с любой самой пуританской постели, впуская туда татуированного ещё в армии, розами и крестами, Леву.
И ему было плевать на то, что он уже заранее всегда предвидел конец любви. Он знал, что ни с кем не остановится. Это горькое знание утвердило Леву в том, что в Люблино осталось очень мало мест, где бы он не спал.
Тоня, напротив, верила в большую вечную любовь и вышла замуж за ослепительного Васю.
Наполовину цыган, голубоглазый и кудрявый, высокий, стройный Вася имел недостатки, которые открылись лишь после замужества. Он безбожно пил.
Этого, как раз, Тоня не разглядела, думая, что тогда в Люблино, пили многие и первый муж её тоже, да ещё как...А лучезарная молодость Васи позволяла ему наутро просыпаться в помятом, но неизменно красивом состоянии.
И почти сразу же Тоня забеременела, а Вася опять на радостях набухался и полез по пожарной лестнице в женскую общагу шарикоподшипникового завода.
Девки его оттуда через пару дней спустили тем же путём, но было поздно. Тоня сделала аборт и Вася уже не просто набухался, он запил с горя.
За красоту Тоня готова была терпеть Васю , но теперь он вёл себя как свинья, и избил глухонемого соседа по коммуналке да так, что бедный инвалид потерял десять оставшихся процентов слуха.
Васю посадили на три года, а Тоня в это время расторгла брак и не вспоминала бы о нём, если бы не Лева с Зиной.
Дело в том, что они, несмотря на их проблемы в любви, всё равно встречались.
Они всё равно пересекались, страдали друг по другу и их общие измены стали просто фоном большой неугасаемой любви.
Лева уже несколько раз сошёлся и пожил с женщинами, Зина вышла замуж и родила ребёнка, продолжая, между прочим, растить на мужниной голове рога, но Лева, как- то немного сходил с ума, случайно встречая свою бывшую, у которой к климаксу немного выросла грудь и бока, но жизнь продолжала пестреть чередой любовных интрижек. Сейчас это называется "полиаморные отношения" а тогда, в советское время, не принято было так жить.
Свобода в отношениях вызывала осуждение масс.
Через какое-то то время Лева и Зина поплатились за слезы покинутых мужчин, женщин и детей.
Сначала погибла в автокатастрофе общая дочка Левы и Зины, Юля, что опять на какое- то время тайно сблизило их.
Но так как оба уже были несвободны, эта связь не укрепилась. Да и Лева, этот жестокий соблазнитель, был пойман, наконец, опытной рукой. Тонина подруга Анжела, безобразно- толстая тётка с лицом немецкого пупса, с ёжиком рыжих волос, провела с Левой одну ночь и последующие тридцать лет жизни Лева мучился, но не уходил от неё.
Выросла Зинина дочь от второго мужа, Шуня. Забеременела от какого- то папика и Зина настояла на аборте. Шуня лишилась возможности иметь детей.
Вася освободился из тюрьмы, женился на простой незаметной девушке из Тулы и уехал жить в село, где обзавёлся тремя сыновьями и тремя собаками.
Тоня в это время жила на полную. Она ещё дважды побывала замужем, родила и вырастила детей , но возраст был неумолим, а Тоня не хотела смиряться с ним.
Они сидели на кухне, она и Лева, и пили чай.
В окно заглядывал туманный московский март, который можно назвать чем угодно, но только не весной
- А у Зинки то сегодня день рождения! - внезапно вспомнил Лева и опустил поседевшие усы в чашку, пожевывая губами.
- Да? И сколько ей? Проститутке? - спросила оплывшая, но всё ещё элегантная Тоня, откусывая кусочек курабье. - Пятьдесят?
Лева и Тоня принялись считать, и вышло, что Зинке сегодня сорок пять.
- А-а-а-а ! - с люциферовой улыбкой сказала Тоня, - Значит, ты не помнишь, когда у сестры день рождения, а шлюху эту помнишь?
- Что сразу шлюху... - вздохнул Лева, - я ведь её любил!
- А она путалась со всеми подряд! Даже с ментами!
- Ну ладно, ладно... - сказал Лева. - Ты уж не дуркуй. Всё уже в прошлом.
- Да... Попортила она мне жизнь! Подсунула своего братика- бухарика!
- Тонь, ну тридцать лет почти прошло.
- И что? Да, прошло... А жизнь она мне попортила! Сучка такая!
Лева напряжённо смотрел на мобильник. Он ждал, что Анжела позвонит и разор;тся, что его долго нет. Она не любила, чтоб он долго отсутствовал.
- Ишь ты! Сорок пять! И дожила ведь! Карма, карма... Дочь похоронила... Внуков лишилась! Так и сдохнет одна!
- Да уж ладно тебе... вроде, она не грустите, всё хорошо у неё.
- Хорошо? Хо-ро-шо? Ну надо же, а? У неё, значит, всё хорошо, и, поди любовь какая- нибудь очередная! - возмутилась Тоня.
Лева блеснул потухшими глазами. После пятидесяти он уже не пользовался большим спросом, и вместе с запалом потерял и способность сопротивляться женской силе.
- Ну , давай, набери, поздравь! - скомандовала Тоня и Лева покорился.
Услыхав голос Зины у него просияло лицо. Брови поползли вверх и в глазах появилась некая тень счастливых воспоминаний.
- Зин... Отмечаешь? А... Народу - то много? Тридцать человек? Ого... В ресторане? Ого... Ну, поздравляю тебя... - и Лева осёкся, вздохнул горько и зажав трубку рукой, всхлипнул. - Счастья тебе! И... И любви...
- Это ей менты, любовники ресторан сняли. - прокомментировала Тоня.
Возникла пауза в Левиной речи, когда Зина радостно стрекотала ему о чем- то из той жизни, которую они потеряли.
Тоня смотрела на Леву молча. На её круглом лице отразилась гадливость. Как? Счастливая Зина?
Заметив сопли Лёвы, она совсем смешалась.
Сорок пять. А ей, Тоне, на десять больше! И на неё мужчины уже не смотрят, и муж у неё козёл. И дети засранцы, разлетелись по разным городам, мучайся тут одна.
- А мы тут с Тонькой сидим... - промычал Лева. - Решили тебя поздравить...
Тоня вырвала трубку у Лёвы.
- Н-ну! Старуха! Поздравляю тебя! Не свежа ты теперь, конечно... Д-да, старость подходит... Д-да, ой, и не говори... Вот ещё немного и из жопы песок посыплется...- с улыбкой вещала Тоня, видимо, стараясь ге обращать внимание на то, что её уколы не действовали на Зину, - Д-да... Быстро прошла наша молодость... Быстро, ну я тебя поздравляю... Ты конечно, помоложе меня- то будешь... Сорок пять, баба - ягодка опять...
Из телефона доносились заздравные речи и Тоне стало обидно, что её не позвали. Всё- таки столько всего их связывало...
И Зина на её слова только посмеивалась.
- Но ты не переживай, ягодка! Только не знаешь, какая ты ягодка - то в сорок пять?
- Какая? - засмеялась Зина громко, так, что и Лева, зажал зубом губу от её радости и разлыбился. - Клубника? Земляника?
- Э, нет! - сказала Тоня сама себой восхищаясь. - Бзника!
- Что? - ошарашенно переспросила Зина.
- Бздни- ка! С днём рождения!!! Желаю хорошо погулять!
И Тоня нажала ,, отбой,, на трубке.
Лицо Лёвы стало кислым. Он закашлялся и хлебнул чаю, как- то совсем осунувшись.
- А? Как я её?
- Испортила ты ей настроение... - сказал Лева грустно.
- Ну да! Ведь такое не забудешь! Вот увидишь, Лева, она забудет, как детей её звали, а Бзднику эту не забудет! - провозгласила Тоня, будто это было выступление на партийном съезде и вздохнув, горько добавила, - По себе знаю...