При виде

 Случилось мне как-то по рабочим делам оказаться в районе площади «Белорусского вокзала», что на Северо-Западе столицы, на площади Тверской Заставы.

 Здание вокзала, построенное во второй половине XVIII в., под руководством Русского архитектора Ивана Ивановича Струкова, выполнено в стиле неокласицизм.

Лаконично вписавшись в угловатую геометрию этой оживленной, к тому-же, пересекаемой двухсторонним потоком автомобильного движения
(1-я Тверская-Ямская улица.)
площади, будто усиливая и подчеркивая ритм волны, своим контуром повторяется в здании с противоположной стороны площади, где, будто держа руку на пульсе этого незаметного постороннему взгляду архитекторского течения и расположилось это знаковое местечко.

 Солнце, высоко зависающее над крышами домов, ослепляло так, словно на календаре значился вовсе не дождливый край августа, а какой-нибудь июль в самом своем разгаре.

 Пряча взгляд от прямых солнечных лучей, и остужая его в тенистых участках улицы, мое внимание привлекла одна деталь, нетипичная для городских форм.
Это был силуэт, шэйп доски для серфинга.
Самой настоящей.

 Молочно-белый, с правильным прогибом в области деки, деревянным стрингером, усиливающим поперечную жесткость, проходящим словно разделительной линией на асфальте строго посередине дороги, с той лишь разницей, что за эту линию, в отличии от линии на асфальте, можно и нужно заступать. 

 Заканчивалась доска хвостом, по форме которого опытный знаток дела с легкостью может определить характер и манеру катания её владельца. Край доски увенчивали острые зубцы «ласточкиного хвоста»

 Бережно закрепленная в специально подогнанные под неё крепления-держатели, установленная на террасе при входе, дополняющая собой лаконично оформленный парой деревянных раскладных стульев экстерьер заведения, доска одним своим видом отрабатывала за целый арсенал пестрых рекламных вывесок-уловок, призванных привлечь внимание клиента.

 Разделяемый мыслями, я остановился в тени молодого клена, напротив этого притягательного заведения с неброской вывеской, но таким конкретным акцентом, взяв паузу подумать.
 
Выбор выпадал между желанием: заполучить порцию кофе, в картонном стаканчике, ну таком… чисто белом, с пластиковой крышкой аля-мат, расположившись в атмосферном оазисе пространства кафе с солнечным видом,
или …
оказавшись под этим-же палящим солнцем,
но,
с ощущением свежего морского ветра на коже, чувствуя зыбкую прохладу мокрого песка под ногами, натянуть на себя тонкую защиту из гидрокостюма, или шорт,
(хватило бы и шорт)
и,
стараясь не запутаться в стропах, разложенных вдоль берега по направлению ветра, бегом рвануть к планке управления, зацепленной за корягу дерева, выброшенную морем когда-то, и основательно углубившуюся в зыбь песка у самой кромки воды, чтоб перестегнуть её к себе, перемещаясь в край ветрового окна, проверяя натяжение, неперепутанность строп, рывками и протяжками поднять в небо кайт
и …
 Взмахом купола над головой, на миг оказываясь в его резко очерченной тени, и в следующее мгновение уже перемещаясь из одной в другую, морскую стихию, не замечая холодной воды, а лишь, перераспределяя нагрузку от привычной земной устойчивости, к зыбкому водному балансу, встав на эту доску

(одна нога-перпендикулярно к хвосту, вторая нога - под углом к носовой части)

проскользить по грани где-то там, между небесным и морским горизонтом часик другой. Круче уходя на ветер, зарезаясь доской на его порывах, и плавнее скользя с гребня волны, ослабляя натяжение в стропах купола.
 
 И к хренам тот кофе с густой пенной шапкой, сползающей с края стакана, образованной добавлением под давлентем кокосового молока, порцией миндального сиропа, посыпкой из тертой корицы в виде пальмы.

 Внезапно, всё начало таять.

 Таять и опадать, словно кофейная пенка на чашке, о которой стоит буквально на минуту забыть, оторвавшись на телефон, или какие ещё неотложное дело…
 
 Таять и терять свою силу, словно купол кайта, в результате потери давления в баллонах вдруг начавший взмахивать своими острыми краями словно большая птица, тем самым говоря тебе, мол:
«Хозяин! Нам срочно нужно возвращаться на берег!»

 «Шум прибоя» в ушах обратился звуком плавно подкатывающего к остановке автобуса.
 
 «Морской бриз» на коже оказался влажной взвесью воды, распыляемой компактным автоуборщиком, шуршащим своими щетками по асфальту где-то рядом.

 «Я на месте!»
Неприятно брякнув, и окончательно возвращая меня в реальность, всплыло на экране сотового входящее сообщение.
 
 Это, поднимаясь из метро, на связь вышел напарник.
 
 «А я всё ещё нет!».
многозначительно с досадой вырвалось в ответ, и пролетело мимо клавиатуры телефона.

 Произнеся это, я посмотрел по сторонам на случай, не едет ли кто по дороге, и направился к месту встречи, оставляя после себя на асфальте мокрые следы.