Дважды

Ночь. В окне — фонарь, дождь, редкие машины. На столе — книга, стакан, пепельница. Я читаю Геродота, и старый грек говорит со мной так, будто мы сидим в одной забегаловке.

Он рассказывает: у древних персов был обычай. Важное дело они решали дважды. Сначала — за вином, когда душа распахнута, слова не знают оков, а стыд отступает. Потом — наутро, когда хмель уходит, как вода в песок, и остаётся трезвая, чуть усталая ясность. Если ночное решение выдерживало холодный свет дня, его исполняли. Если нет — отпускали, как отпускают птицу. Бывало и наоборот: то, что родилось в трезвости, приносили на пир, чтобы вино проверило его на прочность.

Я налил ещё. Мне нравится этот обычай. Он честнее иных советов директоров. Потому что человек — не ангел и не скотина. Он и то и другое. Утром — трус, вечером — герой. Или наоборот. Так пусть решает дважды. Один раз — когда кровь горячая. Второй — когда остыла.

Вино даёт смелость, трезвость — меру. Ночь и утро. Огонь и пепел. Решение, как дитя, должно пройти через оба родителя. И если после двух проверок дело не развалилось, значит, оно живое.

Я выпил за старых персов. За двойное зрение. За то, чтобы утро не всегда было мудрее ночи, а ночь не всегда сильнее утра