Айфон-55

Станислав решил сделать себе подарок на юбилей. Пятьдесят пять лет — как-никак срок. Или, как он сам любил, посмеиваясь в свои пшеничные усы, говорить: «Ни хухры-мухры». Усы эти сильно пожелтели от сигаретного дыма, будто впитали в себя цвет всех прожитых лет.

И тут — знак. По телевизору в новостях показали, что на рынке появился новый «Айфон-55». Цифра совпала с возрастом. Станислав воспринял это не как маркетинговый ход, а как персональное послание вселенной. Решение созрело мгновенно: кутить так кутить! И он направился прямиком в салон-магазин МТС.

Порог салона он переступил с ощущением, будто вступает в новую жизнь. Сердце колотилось от нахлынувшего адреналина, ладони и подмышки вспотели. Но реальность, как водится, быстро напомнила о себе: цена «мечты» составляла 159 000 рублей, в то время как в его заначке тихо лежало лишь 12 350. «Не разгуляешься», — мелькнула горькая мысль.

«Хочу оформить кредит, будьте добры», — сказал он твёрдо. Прыщавый менеджер без эмоций попросил паспорт. Через некоторое время Станислав вышел на улицу, сжимая в руке пакет с логотипом салона. В нём лежала белая коробка, а в ней — обещание иной реальности. Эмоции выворачивали сознание наизнанку.

Он двигался к метро, уносясь в сладкие фантазии. «Вот завтра приду на работу, — думал он, — и коллеги захлебнутся от зависти. Может, даже перестанут дразнить «Стасиком». От матери это ласковое имя было одним, от двадцатилетней Вали из отдела логистики — унизительным напоминанием о том, что он застрял в прошлом, стал немодным анахронизмом. «Айфон-55» виделся ему волшебным жезлом, который одним взмахом сотрёт эту несправедливость. Он уже не просто пятидесятипятилетний «Стасик», он — гордый обладатель!

Погружённый в эти размышления, он незаметно подошёл к перекрёстку у метро. В голове крутилась мысль: «А ведь можно достать его прямо сейчас, в толпе, покопаться в настройках в набитом вагоне… Пусть увидят». Ему не терпелось начать этот спектакль, где он наконец-то играл главную роль.

Он сделал шаг на пешеходный переход, пересекая последнюю линию, отделявшую его старую жизнь от новой, полной воображаемого лоска.

И тут — резкий удар. Ощущение ожога, мгновенная тьма. Сознание, только что витавшее в облаках зависти и признания, было вырублено на взлёте. Последним кадром, врезавшимся в сетчатку, стал белый капот «Киа Рио» и такое же, белое от ужаса, лицо таксиста-узбека. Жизнь, которую он только что упаковал в белую коробку, оборвалась на полуслове, на полушаге, в самой середине долгожданного сюжета о преображении.