Азбука жизни Глава 8 Часть 238 Противоречие

Глава 8.238. Противоречие

— Не находишь, что иногда сама себе противоречишь? — спрашивает меня Сергей.

— У неё полная гармония, — с лёгкой усмешкой замечает Эдик, — но только на сцене жизни.

— Согласись, Эдик, что и зрители часто пребывают в том же состоянии, что и исполнители, — продолжаю я. — Но в интернете всё сложнее. Столько шизофрении, которая выливается в чистую ненависть, в злобу. Некоторые авторы буквально захлёбываются русофобией. Вот сегодня одна милая дама поделилась восторгом о правнуке. Пока я ей отвечала, она уже удалила пост. И тут же пишет другая — с поучениями. Захожу на её страницу — и вижу сплошную глупость. Вот почему я иногда отправляю такие материалы прямиком в кабинет — в архив.

Белов с Соколовым переглядываются и улыбаются: они прекрасно понимают, что всё на моей странице публикуется продуманно. Однако, когда кто-то нарушает эту хрупкую гармонию — как та автор, что стёрла свой же восторг, — во мне просыпается почти рефлекторное желание защитить. Защитить и себя, и её, хотя она, вероятно, в этом и не нуждается.

Вот оно, противоречие: пытаешься снизить чей-то градус ненависти или неоправданного самомнения, ведущего к той самой глупости, которую я и называю абсолютной шизофренией. А в итоге сама же нарушаешь собственные правила.

Я смотрю на свои руки, на клавиши, на пустой экран ноутбука. И думаю: может, это и есть моя главная беда — я всё ещё верю, что с каждым можно договориться. Даже с теми, кто уже давно выбрал путь ненависти. Даже с теми, кто удаляет свои же восторги, потому что испугался чужого мнения. Даже с теми, кто пишет поучения, не имея ни малейшего права учить.

Но это не беда. Это — надежда. Которая живёт вопреки шизофрении. И которая заставляет меня снова и снова нарушать свои же правила. Потому что без этой надежды я превращусь в них. А я не хочу.

---

Заметки на полях

«Противоречие» — это глава о том, как трудно оставаться последовательным в мире, где каждый день приносит новую порцию абсурда. Виктория хочет защищать — и тут же понимает, что защищать некого. Хочет молчать — но не может. Хочет не нарушать правила — но нарушает.

Потому что она — живая. А живые люди противоречивы. В отличие от тех, кто превратился в роботов, штампующих русофобию или восторги, которые они же и удаляют через минуту.

Белов и Соколов улыбаются. Они знают: её «противоречия» — это не слабость, а признак того, что она всё ещё в игре. Что она не отключилась. Что ей не всё равно.

А интернет с его шизофренией пусть остаётся интернетом. Мы — живые. И наши противоречия — это наша правда.

---