Галактика

               
   
   Я и мой друг Сергей надеваем синюю защитную одежду. Затем прозрачный шлем на голову. Отталкиваемся от лесной поляны, не ощущая тяготения, взмываем в небо. Останавливаясь на высоте пятнадцати метров, синхронно отключаем влияние магнитного поля Земли, становимся независимыми от вращения нашей голубой планеты.
   На наших глазах пейзаж оживает, вместе с рекой начинает двигаться за горизонт. Верхушки берёз, речка, наша деревушка проплывают под нами, а мы неподвижные в небе, то скрываемся в облаках, то появляемся снова.
   – Может быть, включить режим невидимости? – сказал мне Сережа.
   – Нет, пока не нужно. Особой опасности нет. Да мы почти невидимы и так в небе.
   За двадцать четыре часа Земля нас снова вернёт на нашу лесную поляну, но совпадут ли точно эти координаты? Такой задачи мы для себя не ставим. Неизвестен сам маршрут, чему отдать предпочтение: параллелям или меридианам? Во всяком случае, мы не потеряемся в восточном полушарии Земли в этой лёгкой прогулке.
   Через час тайга сомкнулась от горизонта до горизонта зелёным массивом. Сибирь – до сих пор малоизведанная земля.
   – Серега, видишь охотничий дом? Там дымок из трубы.
   – Где?
   – У скал, где течет ручей или небольшая речка.
   – Вижу. Давай спустимся, отдохнём от невесомости.
   Используя увеличение тяжести нашего тела, мы  медленно, как осенние листья, подхваченные ветром, кружимся над кронами деревьев и касаемся поверхности земли, вставая твёрдо на ноги.    
   – Вообще-то желательно и поесть с дороги! – сказал Сергей.
   – Может быть, в сторожке нас накормят? – высказался я, – не очень-то хочется глотать пилюли из скафандра.
   Для большей убедительности я снимаю с себя шлем, сжимаю его двумя ладонями до величины грецкого ореха и прозрачным кристаллом кладу в карман брюк и застегиваю карман. То же самое проделывает и мой друг.
   Перенастроив свою одежду в зелёно-защитный цвет, мы сливаемся с лесным фоном. Теперь мы ничем не отличаемся от грибников, бродящих по лесу.
   К дому ведёт тропа. Поднявшись по косогору, подошли к калитке.
   – Есть кто дома? – погромче крикнул я, заодно проверяя, нет ли свирепого сторожевого пса. Из собачьей  будки у крыльца выбежал маленький щенок и тонко, но отрывисто залаял.
   – Тяв, тяв! – передразнил его Сергей.
   – Это что и вся охрана? – спросил я у щенка.
   Щенок потешно повернул мордочку, подергивая левым ухом, прислушиваясь к моему голосу.
   С высокого крыльца спустился к нам мальчишка лет десяти. Вместе со щенком подбежал к калитке, уставился на нас:
   – Дяди, а вы кто?
   – Просто добрые дяди, – смеясь, ответили мы.
   – А вы что на лодке приплыли?
   – Нет, мы лётчики.
   – Лётчики?! – мальчишка восторженно взглянул на нас, – а мамки нет. Я и бабушка только дома. Мамка на лошади скоро приедет.
   Мы переглянулись.
   – А что твоя мамка – лесник?
   – Нет, она бабочек в лесу ловит. Она – зоолог. А мы здесь в гостях у дедушки Коли.
   – Может быть, пойдём им навстречу? – сказал я другу, и обернулся к малышу:
   – А как тебя зовут?
   – Саша.
   – Вот что, Сашок, передавай привет своему дедушке и маме, может, мы ещё зайдём к вам в гости, посмотрим на коллекцию бабочек.
   – А я могу вам принести альбом! Вот только спрошу у бабушки. Я быстро.
   Не успели мы ответить, как малыш побежал к дому.
   – Бабушка, бабушка, – кричал он на ходу, – выйди на крылечко!
   В открытое окно выглянула пожилая женщина, она сразу увидела нас.
   – Сашенька, что ты хотел? – спросила встревоженно внука.
   Мальчик подбежал к стене и взялся пальцами за подоконник:
   – Бабушка Варя, вынеси альбом с бабочками, я его хочу показать дядям.
   – Подожди, внучок, я сама выйду.
   Я невольно ренгеновским взглядом, пронизывал стену, наблюдал, как старушка сняла две пары старых тапочек с русской печки, стряхнула тряпкой пыль со стола.
   “Хочет нас пригласить в дом”, – подумал я и, стыдясь тайно подсмотренной картинки, отвернулся и стал рассматривать крышу дома уже обыкновенным зрением.
   Так и вышло. Старушка вышла на крыльцо и произнесла:
   – Молодые люди, зайдите-ка в избу. Что зря у ворот-то ноги топчите.
   Я подтолкнул локтем друга.
   – Точно блинов отведаем.
   Изба внутри выглядела нарядной. Половики ручной работы прикрывали деревянный пол из широких строганых досок. В обстановке никаких излишеств. Мебель простая. Стол, скамьи, комод. И, конечно, белая большая печка, пышущая жаром. А на широкой лежанке лежали медвежьи шкуры.
   Мы сели на широкую лавку, чтоб разглядеть коллекцию засушенных бабочек на очень пожелтевших страницах.
   – Осторожно, не трогайте их за крылышки, а то обломаете их, – предупредила  нас хозяйка, выдвигая из печки горшок с ароматной кашей, – этим бабочкам больше пятьсот лет.
   Мы с удивлением взглянули на хозяйку.
   – Да-да! Не дивитесь. Этих бабочек нашёл в сундучке, закопанном в землю под опрокинутым ветром кедром, мой муж. Это произошло пятнадцать лет назад. На первом листе была написана дата 1727 до нашей эры. Но сейчас надпись не прочитаешь, чернила выцвели, а вот бабочки из года в год становятся всё краше.
   Сейчас на дворе 301 год. Как они сохранились в земле, я представить не могу? Моя дочка Зиночка, как увидела этих бабочек, мечтала с детства поймать живых точно таких же. Окончила институт, и каждое лето пропадает в тайге. Рехнулась на этих бабочках. Но найти никак не может.
   – А может, эти бабочки не таёжные, а южные? Я тоже таких бабочек никогда не видел, чтобы верхние крылья были одного цвета, а нижние другого. Какие-то удивительно парно-цветные.
   Мы осторожно переворачивали листы гербария. Бабочки были величиной в размахе крыл до 12 см, а некоторые и ещё крупнее.
     – Да, нет, там было написано, что бабочки сибирские, – добавила хозяйка.
   – Пятьсот лет назад климат был другой, – возразил я.
   – Не знаю, какой раньше был климат, морозы и сейчас крепкие, без русской печки не прозимуешь, – улыбнулась бабушка Варя, – а лето жаркое. 
   Бабушка Варя поставила на стол тарелки с тыквенно-пшённой кашей. Посыпала кашу укропом и петрушкой.  Нарезала копчёную лосятину. В кружки налила козьего молока.
   – Ешьте, ребята! Вот и шаньги с творогом. Их моя мама очень любила печь, да и я люблю угостить внука.
   – Бабушка, – спросил мальчик, – а можно мне взять удочку и сбегать на речку.
   – Нет, уж, Сашенька, без дедушки я тебя не отпущу. Хватит и одного раза. Как за тобой медведь гонялся, мне до сих пор ночами снится!
   Мы переглянулись.
   – Да, вы ешьте-ешьте, не смотрите на внука, я его раньше покормила. Ешьте кашу, а я вам буду рассказывать. Вот представьте, какого я страха натерпелась. Мой внучок и я на речке столкнулись с медведем, но Сашенька нисколько его не испугался, а наоборот медведя напугал.
   – Как это так?! – одновременно спросили я и Сергей.
   – А вот так! Как вы, думаете, что делает медведь, когда он встречается вплотную с человеком?
   – Ясно что. Рычит.
   – А вот и не угадали! Медведь запел детскую песенку.
   Это мой внучок его рык заменил на человеческую речь. Я хоть была напугана и то не могла сдержать смех.
   Медведь-то приготовился нападать, встал на задние лапы и вдруг из его пасти послышался тонкий девичий голосок:
   
   На зелёной травке спят козявки
   И лягушки прыгают у ног,
       Я сорву букет купавки,
       Чтоб медовый получить пирог
   У моей подружки Оли,
   Она очень хорошо готовит.
   И не жалко ей нисколько
   Для меня приятных слов…
   
   Медведь пел и мотал голову, чтобы избавиться от этого голоса, как от зудящего комара. Это, наверное, был первый медведь, испытавший музыкальный шок от цивилизации.
     – Да, ваш внук шутник, я бы просто выставил непреодолимую стену, чтобы медведь не смог на меня напасть. А что было дальше?
   – Мишка удрал в лес, как только закончилась песенка!
   – И до сих пор эту песню поёт, как открывает рот?
   – Нет, я так не хотел, – ответил Саша, – приказал ему только раз.
   Мы засмеялись.
   – Вот какая нынче молодёжь растёт, я его никуда из двора одного не отпускаю. Мало что он придумает, ещё все звери в лесу запоют песни и с ума сойдут от страха.
   – А я рисую, хотите посмотреть? – спросил у нас Саша.
   – Неси, посмотрим, – ответил я.
   Саша принёс свой разрисованный альбом. Таких ярких красок я никогда не видел. Рисунки с чисто детской фантазией отражали мир, где краски ложились ровными линиями и почти не смешивались, без царапин и пятен.
   – Как ты интересно рисуешь? И где берешь такие яркие сочные краски? – спросил я у мальчика.
   – А просто. Я вам сейчас покажу, – Саша протянул руку к гербарию, и на его ладошке запорхала крылышками бабочка.
   Я с изумлением глянул на лист гербария, бабочки там не было. Саша, выставив пальцы, водил по верху бумаги, и луч света превращался в контур рисунка. Меняя цвет, он брал в ладонь других бабочек. Очень красивым получился на рисунке расписной сказочный теремок с цветами, похожими на бабочек.
   – Ну, ты и гений! – изумились мы.
   – Так вот почему бабочки так ярко выглядят в гербарии, ты их временами оживляешь, – восхитился Сергей, – для тебя бабочки – набор акварельных красок.
   Я взял в руку рисунок, прижал его к груди, задумался и высказал свою философскую мысль:
   – Если бабочки оживают, значит, у них сохранилась энергия. Откуда же взялись эти бабочки? 500 лет назад не было таких свойств у живых существ.
   – Да эти бабочки впрямь таинственны, – продолжил Сергей, – впрочем, что гадать, когда можно вернуться на несколько минут на пятьсот лет назад и выяснить все подробности.
   Не успел я возразить, как Сергей, помимо моей воли, прокрутил время назад и мы оказались на ярмарке в остроге. Одеты мы были в другую одежду и своим обликом ничем не отличались от остальных людей. Мы стояли совсем рядом от торговых рядов. Как-то неловко себя чувствовали. Озирались по сторонам. Нам казалось, что все на нас подозрительно смотрят.
   
   Рубленые стены острога обвешали, а местами полностью разрушены. Посадские избы спускались к берегу реки.  Через проезжую башню тянулись к площади казаки.
    – Расступись! – кричал вестовой на коне.
   Он скакал прямо на меня. Столкновения не избежать. Толпа ахнула, ожидая, что меня сшибёт лошадь. Я успел слегка отшатнуться. С головы слетел картуз. Порывом ветра меня дернуло, чуть не сломало пополам или лошадь каким-то образом зацепила и чуть ли не сорвала пояс с моей рубахи. Я почувствовал сквозь дрожащую кожу жар её тела. Зато по другую сторону лошадь задела копытом и опрокинула на землю несколько корзин с грибами.
   – Осе леший! – закричала вслед конному торговка, – яко ты о пень стукнулся башкой! Чуть людишек не передавил!
   Я переглянулся с Сергеем. В мыслях тревожно пронеслось: сразу попали в перепалку, как бы боком не вышло?
   – Не бойся, – успокоил он меня шепотом, – ведь мы из другого измерения и нам ничто здесь не грозит.
   Запахи снеди витали в воздухе. На оживлённой ярмарке народа было много. В плетённых лукошках всюду можно было увидеть репу, редьку, брюкву, капусту, морковь, лук, бруснику, орехи кедровые. А на выдолбленных платах лежали отдельными горками засоленная рыба, мясо разной дичи, масло, сыры.
   Мы помогли бедной женщине собрать грибы.
   – Чи можно так зевать? – толкнула меня в бок, смеясь, рядом стоящая у лотков со съестным красивая девушка, одетая в сарафан, украшенный лентами. Косынка на голове прикрывала её распущенные волосы, она потянула меня в свой шатёр, – гляжу, вы благие чади и откуда этакие? Что-то я вас не припомню. Ино, не из слободки?
   – Да, нет, – возразил я, – из хутора.
   – Идеже это?
   – Да совсем рядом.  Пойдёшь  с нами, покажем, – ответил я заманчиво. Мне понравилась эта девушка, очень хотелось вернуться с ней в наш мир.
   – Льстивый обаче и речи твои странные, аки гостя заморского. Зови  сюда второго купчика.
   Я махнул рукой Сергею. Он зашёл в шатёр.
   Я продолжил разговор.
   – Красна девица, отчего такая любопытная? А как тебя звать-величать?
   Девушка смутилась, прикрыла голубые глаза ладонью.
   – Ольгой.
   – Красивое имя. Меня зовут Алексей, а его Сережа.
   – Сережа еда Сергий?
   – Да, если хочешь, пусть будет Сергей.
   – Так и будете стоять, аки телята нецелованные! Угощайтесь калачами, пирогом с черёмухой!   
   На наше счастье мы оказались в очень удобном месте, под шатровым покровом затерялись в продуктовых рядах.
   Ольга разрезала ножом пирог и протянула нам по куску.
   – Отведайте. Сама испекла в печи.
   – Спасибо, – ответил я. Серёжа почему-то отмалчивался, не принимал участие в разговоре.
   Я с аппетитом съел пышный пирог и подумал про себя: что подарить девушке на память о нашей встрече? Поправил пояс на рубахе и почувствовал внутри какой-то шелест. Прикоснулся к груди, сунул руку в ворот рубахи, вытащил оттуда с удивлением рисунок Саши. Как он там оказался? Вот удача! Я протянул рисунок девушке.
   – Это тебе от нас!
   Девушка взяла в руку листок, провела по нему пальцами, не веря своим глазам, и ахнула:
   – Аки небесное царство! Это мне?
   – Конечно. За твою доброту.
   Оля заулыбалась, спрятала рисунок за ворот рубахи.
   – Выпейте опаницу молочка лесного на здоровье.
   Подала нам по чарочке. Очень ароматным оказался напиток из кедровых орешков.
   – Понравились тебе бабочки?
   – Да очень красивые!
   – А если они улетят?
   – Аки улетят?! – Оля прижала ладони к груди, и в её глазах отразился испуг, – мамонька моя, они, что живые?
   – Конечно.
   – Аки можно?
   Девушка снова вытащила листок и ахнула: над её ладонью порхали бабочки. 
   – Аки можно! Ты колдун?
   – Нет.
   Я посмотрел на рисунок, он был совершенно белым.
   – Я их не могу поймать! – вскрикнула Ольга, – они улетят!
   Бабочки поднимались всё выше над её ладонями и стайкой потянулись к выходу. Сергей бросился к пологу и плотно задернул. Свет, идущий от бабочек, был настолько ярким, что глазам было больно на них смотреть. Словно радуга, переливаясь, заполнила весь купол. Я вскинул вверх руки и пытался поймать хоть одну из бабочек…
   
   Неизвестно сколько прошло времени. Я очнулся от забытья, лежа на траве. Приподнял голову. Услышал пение птиц. Оля и Сережа лежали рядом, почти скрытые травой. А над нами раскинул свои кроны изумрудный лес. Странно было, что с небес струился зеленоватый свет. Я ещё раз посмотрел на своих друзей и вздрогнул. Они были зелёного цвета: лица, руки, одежда.
   «Что за чудеса!»
   Я протёр свои глаза. Не сон ли это? Стал тормошить спящих.
   – Вставайте!
   К моему счастью, Оля и Серёжа проснулись. Сладко потянулись.
   – Где это мы? – спросила Оля.
   – Я сам не знаю. Почему-то мир стал зелёным цветом, – вырвалось у меня.
   – Как зелёным? – поинтересовался Сергей.
   – Да ваши лица и руки.
   Ольга и Сергей посмотрели друг на друга, а потом на меня и пожали плечами.
   – Ты что заболел? У нас обычные руки и у тебя тоже.
   Я не знал, что ответить, но мне стало легче.
   – Может быть, что-то случилось с моими глазами?
   – Как же мы здесь оказались? – встревожилась девушка, – меня же мамонька будет искать. Я хотела ей показать удивительный рисунок.
   Меня слегка удивило, что Ольга разговаривала на современном языке, но я не предал этому значения.
   – Наверное, рисунок остался в твоём шатре.
   Ольга дотронулась до выреза рубахи.
   – Нет, он здесь.
   Вытащила листок и развернула его. К нашему удивлению, рисунок никуда не исчез, только стал немного другим.
   Ольга внимательно вглядывалась в него и воскликнула:
   – Смотрите! Здесь нет зелёного цвета!
   До меня дошла страшная мысль. Значит, внутрь меня залетела зелёная бабочка и теперь мне всё кажется зелёным цветом. Зачем я только ловил бабочек? С этой мыслью я поделился с товарищами по несчастью.
   Оля немного отодвинулась от меня:
   – Ты теперь превратишься в лешего или в водяного. А как мне быть? Надо искать дорогу домой. И откуда вы такие взялись.
   Пришлось ей объяснить, что мы прилетели из будущего.
   Оля долго молчала, смотрела на нас безумными глазами.
   – Признайтесь, что вы колдуны?
   – Да, нет же в наше время все такие люди.
   – Не едят людей?
   – Нет. Вот ты тоже становишься другой. Совсем иначе разговариваешь.
   – Как иначе? Я всегда так разговаривала.
   – А слова-то говоришь современные.
   – Она от нас научилась, – пришёл на помощь девушке Сергей, – хотелось бы узнать, куда нас забросило?! Может быть, придётся и нам другой язык изучать?
   
   (продолжение следует)