Когда лёд был волнами. Глава 7. Поход в ресторан

Шла третья декада декабря. Все готовились к встрече Нового 1996 года. Витрины магазинов уже были украшены праздничными инсталляциями, на центральной площади стояла наряженная пятнадцатиметровая ёлка, а в домах культуры города вовсю шли предпраздничные детские утренники.
Невзирая на весь хаос, царивший в разваленной до основания стране, лица людей, снующих по улицам, излучали счастье. Они ещё не разучились радоваться жизни, потому что ощущали себя пока ещё единым целым с общей идейной политикой, доставшейся от Советов, — верой в светлое будущее.

— Куда пойдём? — спросила Ира.

— Выбирай сама. Если спокойно посидеть, то в «Рандеву», а если с громкой музыкой и танцами, то в «Столичный» или «Восход».

— Может, в «Столичный»? Там уютнее… Не люблю, когда много народа.

На улице уже смеркалось, когда они вышли на мост.

— Ты по льду речку переходила? — поинтересовался Максим.

Ира округлила глаза:

— Я даже не задумывалась об этом… Представляешь, ни разу! А почему ты спросил?

— А, я ходил на прошлой неделе. Впечатление, я тебе скажу, не для слабонервных.

— И что там такого экстремального?

Они остановились на середине моста.

— Видишь, вон там, горка для катания? — Максим указал пальцем. В двухстах метрах от них на заснеженном берегу выделялась тёмная полоса.

— Вижу, у меня стопроцентное зрение… Но при чём здесь горка?

— А чтобы это понять, надо выслушать всю историю. В тот вечер я возвращался по набережной домой. Было уже темно. И чёрт дёрнул меня — захотелось с горки прокатиться. Подошёл к краю и обомлел. Склон там крутой и высокий, аж дух захватывает. Стою и думаю: если дети катаются, что я боюсь? Стыдно стало. Присел на корточки и оттолкнулся…

Всю дорогу я то и делал, что падал и поднимался. Домчался почти до середины реки, к той самой тропинке. Куртка, брюки — всё было белое. Как я ни пытался отряхнуться, ничего не получалось: снег будто въелся в материю.

Иду к противоположному берегу и тут замечаю, что подо мной лёд прогибается как брезент на батуте. Вот тут-то я и струхнул по-настоящему. Знаешь, что первым делом я сделал, когда домой пришёл?.. В зеркало глянул — волосы начал рассматривать!

— А ты не думал, что это дети тропинку на горку протоптали? — с участием спросила Ира.

— Думал. Но, может, лёд просто подтаял — погода вон какая стоит... На этом история не закончилась. Тропинка привела меня к лестнице с перилами на противоположном берегу. Ступеньки в снегу, скользкие. Поднимаюсь, держусь двумя руками, чтобы не соскользнуть вниз, и уже на самом верху замечаю, что по освещённой аллее идёт наряд милиции — трое. И все трое смотрят на меня такими глазами, как будто привидение увидели.

— Представь себе картину: на тёмном фоне реки по лестнице поднимается человек с ног до головы в снегу. Ну всё, думаю, сейчас будут останавливать. Времена, сама знаешь, какие, а тут такое увидеть… Мне уже тогда было всё равно, такое пережить, поэтому я просто махнул рукой и пошёл в их сторону. Что мне, их обходить? Дом-то в той стороне. Это надо было видеть! Когда я проходил мимо них, они провожали меня взглядом, а после ещё не раз оборачивались.

— Может, они подумали, что ты киллер, — улыбаясь, пошутила Ира. — Поэтому боялись упустить тебя из виду... Идут и думают: «Сейчас отвернёмся, тут-то он нас и завалит, как свидетелей!»

— Хорошая версия, мне нравится, — съязвил Максим.

— Почему нет? Ты весь в снегу, значит, лежал в засаде и ждал свою жертву!

Максим посмотрел на Иру, не понимая, шутит она или нет. Он не любил, когда ёрничают, и решил закрыть тему:

— Скорее всего, они подумали, что мужик поскользнулся и кубарем слетел с обрыва. А взглядом провожали, чтобы удостовериться, что со мной всё в порядке. Ладно, пойдём уже… киллер!

Ресторан «Столичный» располагался на втором этаже старинного деревянного здания. Сразу за парадным входом стоял мягкий диван, а рядом с ним — столик, над которым висело зеркало. Наверх вела деревянная лестница. Поднявшись, они зашли в зал. Столы стояли рядами по обе стороны помещения и разделялись невысокими деревянными перегородками.

К ним подошла официантка:

— Здравствуйте. Желаете забронировать столик?

Было видно, что она навеселе: глаза у неё блестели.

— Да, — ответил Максим.

— Есть один полностью свободный и несколько парных мест с подселением, — сказала она, рассеянно глядя в сторону.

— Свободный, пожалуйста.

— Идите за мной, я вас провожу.

Следуя за официанткой, Максим взглядом пробежал по лицам посетителей ресторана. В конце зала, на противоположной стороне, сидел Рыжий со своим товарищем в компании двух девушек. Взгляды их встретились.

На середине зала официантка остановилась и указала на столик:

— Располагайтесь. Как будете готовы сделать заказ, дайте знак рукой, — и удалилась.

В этот вечер в ресторане выступала местная вокальная группа, что было понятно по музыкальным инструментам и микрофону на сцене. Для хорошего обзора они заняли места лицом к сцене.

Максим взял со стола меню, протянул его Ире:

— Выбирай, что будешь заказывать. Затем достал сигареты и закурил.

В это время мимо них к сцене прошла молодая женщина, переговорила с одним из участников вокальной группы и проследовала обратно. Из-за занавеса начали выходить музыканты; последним, медленно переваливаясь с ноги на ногу, шёл высокий и очень толстый солист группы — Вася-Ниточка. Зал оживился. Заиграла музыка, и он запел тонким, высоким голосом:

«Немного теплее за стеклом, но злые морозы.
Вхожу в эти двери, словно в сад июльских цветов».

Несколько девушек встали возле своих столиков и начали пританцовывать, осматриваясь по сторонам. Все ждали чего-нибудь энергичного; накопленная энергия рвалась наружу.

«Белые розы, белые розы, беззащитны шипы», — умилённо пел Вася-Ниточка.

К столику подошла официантка и попросила разрешения подсадить к ним молодую пару. Это был формальный вопрос, отказать они не могли.

— Не возражаем, — ответил Максим.

Прошёл час. Вечер был в самом разгаре. В ресторане негромко играла музыка. Уставший от танцев народ вернулся на свои места. До этого момента две компании сидели, не обращая внимания друг на друга. Негласное правило нарушил сосед:

— Что-то не по-людски мы сидим! Может, познакомимся? — в голосе прослеживалось недовольство.

— Коль, перестань к людям приставать, опять ты начинаешь! — сказала его подруга, но только подзадорила парня.

— Колян! — протягивая руку через стол, продолжал неугомонный сосед.

Максим пожал руку и деловито представился.

«Брезгует!» — обиделся Николай. Не отпуская руки, он строго смотрел Максиму в глаза, пытаясь задавить его взглядом. Обстановка накалялась. Игнорировать этого было уже нельзя: «Парень нарывается».

Конфликтные ситуации Максим всегда старался избегать, но никогда не боялся их. Всю свою жизнь он готовился к ним, тренируясь в спортивных секциях: ходил на дзюдо, когда учился в начальных классах, потом на бокс, где дорос до первого юношеского разряда, после была секция каратэ. Он легко ставил на место буйных во хмелю, причём для этого ему не обязательно было драться; чаще всего хватало пары крепких слов. Здесь он не мог позволить себе ни первое, ни второе: портить хороший вечер он не хотел.

— Всё, я ухожу, — сказала его подруга и встала. Коля отпустил руку.

— Сиди уже! Уходит она... — пробубнил Николай и сделал вид, что успокоился.

Максим повернулся к Ире и незаметно подмигнул ей. Ира заулыбалась. Она доверяла ему. С ним она чувствовала себя спокойно.

Сидевшего на заднем столике Рыжего привлекло выражение лица Николая. «Там что-то происходит!» — подумал он и стал наблюдать за ними.

Коля взял сигарету в руки и начал разминать её.

— Может, пойдём на свежий воздух покурим? — обратился он к Максиму. — Пусть девчонки пока поговорят.

— Хорошая идея... — ответил Максим и повернулся к Ире. — Дорогая, мы быстро.

Коля заулыбался, налил в рюмку водки и залпом выпил. Они были одного роста, но Николай значительно превышал его в массе. В его движениях чувствовалась сила — не дряблая, а плотная, тренированная. Как боец, Максим с ходу мог определить противника, но на его памяти таких не было: «Он не борец и не боксёр... но кто? Ядро-толкатель, а может, штангист? В любом случае под удар ему лучше не попадать».

— Не сверли мне затылок, иди рядом, — спускаясь по лестнице, сказал Максим, наблюдая за ним боковым зрением.

— Что, боишься?!

Максим остановился.

— Давай, иди! Указывать мне ещё будешь, — сказал Николай, хлопнул его по плечу и толкнул.

От толчка Максим сделал несколько шагов, но устоял. Ярость охватила его. Он резко развернулся. Николай уже был рядом:

— Ну всё, трындец тебе, гадёныш, — угрожающе произнёс Николай, замахиваясь рукой.

Всё последующее было уже на автомате: поднырнув под руку Максим оказался сзади, захватил шею на удушающий приём и начал давить, пережимая сонные артерии. Несколько секунд Николай пытался высвободиться, но силы быстро покидали его, тело стало вялым, он обмяк, начал приседать и потерял сознание.

В этот момент дверь вверху открылась: на лестницу вышел Рыжий.

— Он живой? — спустившись, спросил Рыжий и быстро проверил пульс на шее Николая.

— Как ты его выключил?

— Сам не понял, — соврал Максим, стараясь скрыть напряжение в голосе.

— Ты вообще знаешь, кто это?

— Нет, — настороженно ответил Максим.

— Коля-Ударник! Слышал про такого?

— Музыкант?!

— Да нет, — усмехнулся Рыжий. — Прозвище у него такое: он кулаком быка убивает и подковы ломает. Его даже в области знают. Ну, ты красавчик! Он один раз всего в драке-то и проигрывал — Васе-Ниточке.

Максим задумался:

«И угораздило же меня нажить такого врага».

— Не переживай, — предугадав его настроение, сказал Рыжий. — Он теперь тебя уважать будет! Бери со своей стороны, усадим его на диван. Аккуратно только, руку не вывихни ему.

Усадив Николая, запыхавшийся Рыжий плюхнулся рядом:

— Мы его не один раз пытались к себе переманить. Да и не только мы. Но всё безуспешно. Не нравится ему наша работа. Вообще-то Коля — добрейший человек, когда трезвый. Но когда выпьет, как в том анекдоте про Илью Муромца и Соловья-Разбойника: то не так сидишь, то не так свистишь. Когда он пьяный, с ним лучше не спорить, и всё будет нормально. Здесь все об этом знают.

Николай начал приходить в себя: веки его задёргались, и вскоре он открыл глаза.

— Где я? — потирая лицо ладонями, спросил он.

— В ресторане, — ответил Рыжий.

— Я, наверное, лишку выпил.

Осматриваясь, он увидел Максима, притупил взгляд и задумался.

— Там Ленка тебя ждёт. Домой идите... хватит на сегодня.

— Да, Рыжий, я понял. — Николай встал и, держась за перила, пошёл наверх.

Максим вопросительно посмотрел на Рыжего:

— Что? Разве не так ты меня окрестил?

В этот момент на лестницу вышла Ира, но, увидев Максима, тут же вернулась обратно.

— Меня ждут.

— Я понял, — сказал Рыжий и протянул руку. — Если что, Дима меня зовут.

— А меня Максим. Слушай, а как Ниточка смог побить Ударника? Он что, бывший спортсмен?

— Хороший вопрос! Нет, и никогда ничем не занимался. Он сам как штанга: приседает, помогает себе руками, встаёт — тоже помогает, а в нём, как ты заметил, не меньше пятнадцати пудов. Под его удар попасть всё равно что под паровоз! Когда он ударил Николая, то проломил ему грудь в буквальном смысле, после чего тот пролетел в воздухе несколько метров.

— Что так долго? — спросила Ира.

— Извини, нужно было с человеком поговорить.

— Ушли наши соседи.

— Знаю, встретил их на выходе.

— Он когда пришёл один, я сразу испугалась за тебя.

— Я понял это, когда ты выходила.

— Представляешь, смотрю на него и пытаюсь понять, с чего это он такой расстроенный? А тут они ещё начали собираться уходить: на столе полграфина водки, а они уходят! Смываются, думаю, вот я и побежала.

— Что случилось за эти десять минут?

— Плохо стало человеку.

— То-то я смотрю, бледный он какой-то стал…

Пробыв в ресторане ещё около часа, Максим проводил Иру до дома. День выдался непростой: он сильно устал и хотел спать, но ему ещё предстояло протопить в доме печь.