(картинка из интернета)
Недавно получил письмо на свою электронную почту. Прямо «Крик о помощи». Не стану описывать тяжесть, которая исходила от него. Просто у меня была опасность вляпаться, очередной раз, во что-то грязное, холодное и тягучее. Именно так я чувствую болезнь, которая может перейти от просящего о помощи, ко мне, как оператору, при работе с тонкими энергиями. Я не колдун, не волшебник и не чародей. Но иногда, в случае необходимости, могу использовать или даже применять тонкие энергии, взятые из окружающей природы и «доработав» их применять к нуждающемуся человеку. Можно при работе с человеком использовать энергопоток земли, или энергетические сгустки, взятые с линии Хартмана, разницы нет… главное помочь. Но здесь, учитывая психоз, царящий в человеческой Душе, мне пришлось использовать несколько иное действие, оно очень мягко входило, но результат был гарантирован и был более мощным, чем могло ожидаться. Мысль о таком виде воздействия мне, как будто, диктовалась небесами.
Я позвонил своей знакомой и далее рассказ будет производиться от первого лица, всё это я озвучивал ей по телефону. Повторюсь, мне это диктовали небеса, а я лишь вторил сошедшей на нас сказке: …
И вот я в столице. Своего оппонента я заприметил на скамейке в парке. Она сидела с каким-то отрешённым видом. Чёрное драповое пальто не прикрывало коленей. Дамская шляпка была в её руках, в помятом состоянии. Это видимо от волнения она не замечала, как её руки делают с головным убором какие-то движения. Сапоги на каблуке, шёлковое кашне. Чёрная дамская сумочка. Зонтом она так и не воспользовалась, несмотря на мелкий моросящий дождик. Вокруг неё никого и ничего не существовало. Была только она и её проблема. Я уже практически подошёл к ней, как заметил, что со стороны лесного массива в её сторону бежит целая свора собак. Оценив траекторию, я убедился, что бегут они именно к ней, и явно не для того, чтобы облизать её руки и поластиться. Особенно выделялся один из псов, он был крупнее его стайных сородичей. Чёрный окрас подсознательно выдавал в нём лидера зубастой компании. Увидев меня, он почти остановился. Я смотрел ему прямо в глаза, отчего пёс вдруг изменил путь своего движения и в итоге остановился. Вся его гоп-компания встала как заколдованная рядом с ним. У меня за спиной я почувствовал шевеление. Ощущение возникло, как будто что-то проявилось в этот мир. В этот момент женщина сидевшая передо мной подняла глаза, и увидев широко улыбнулась. Она спросила:
- Вы за мной? Я уже думала, что небеса оставили меня. Ой, а у Вас крылья, они такие…
- Вам придётся потерпеть моё присутствие, - с этими словами я подхватил её на руки и оттолкнувшись от земли взмыл в воздух. Собаки оставшиеся внизу, поначалу кружили вокруг скамейки. А закончилось у них склокой, неиспользованную энергию-то девать некуда, вот и решили найти среди своих виновных и наказать их.
Летели мы недолго, нам наперерез двигалась какая-то чёрная туча. По мере приближения стали просматриваться отдельно летящие птицы. Вороньё, да сколько же их там? Тысячи ворон, причём не серые, а чёрные, как в мультиках показывают, когда нападают враги, именно так и случаются. Пришлось искать место для укрытия.
Мы уже летели над лиственным лесом, внизу была берёзовая роща, правда без единого листочка, видимо здесь царила осень. Я только подумать успел, а молодые, высокие и стройные берёзки расступились, дали нам спокойно приземлиться. Коснувшись земли, я поставил свою новую знакомую на ноги. Она с интересом смотрел на ворон, в бессильном карканье круживших над лесом. Как только пришла мысль, что неплохо бы пернатых отогнать ветром. Да, ветер, явленный из ниоткуда сделал своё дело, прогнал ворон. Мы продолжили свой путь.
Я знал, что нас ждут на заветной полянке и лететь к ней ещё достаточно долго. Взяв свою «прынцессу» на руки, мы продолжили своё путешествие. За весь полёт я не ощущал движение крыльев за своей спиной. Может быть эти крылья возникли только для моей спутницы? Ну да ладно, мы движемся, и это радует. Больше на нашем пути никаких препятствий не возникало.
С высоты я заметил свечение в хвойном лесу. Приблизившись, я рассмотрел это место получше. Да, это была полянка, не слишком большая, но очень уютная. В её центре находился родник, из которого бежала вода, причем ручейки расходились в четыре стороны. Неподалёку стоял пень, но оформлен он был под кресло, причём формы и изгибы на нём соответствовали чьему-то силуэту. Одним словом, оно было чьё-то, у него был хозяин. Здесь пели свои песни таёжные жители. Молоденькая косуля стояла на краю полянки и увидев нас прыгнула в чрево тайги. Вот белки, никуда не ушли, они с любопытством смотрели на нас. Переглядываясь между собой, пушистые, как будто обсуждали каждый наш шаг.
Я поставил свою спутницу на край полянки. Она сделала несколько шагов в сторону её деревянного трона. Сначала боковым зрением, а после и пристально посмотрев на неё, я был удивлён её преображением. Я, конечно слышал, что есть места, в которых могут находиться только дети, и вот передо мной девочка сидит на своём пеньке. Одежда на ней тоже детская. Белые гольфики, лакированные сандалики а-ля СССР, юбочка не скрывает коленей, блузка белоснежная, на шее висит какой-то амулет и на голове красуется белоснежный бант. На вид ей лет шесть, не больше.
- Ты есть хочешь? – спросил я.
- Да, я бы поела, а то уже пару дней как я…
В этот момент перед ней, прямо на кустике, появилась ягодка земляники. На вид она была очень аппетитная, аромат охватил так, что даже я, несмотря на удалённость, почувствовал её запах. Я смотрел, как юная леди откусывает от ягоды кусочки, которые приносят ей феерию удовольствия от вкуса. Ягодка оказалась знаменита не только вкусом, но и размерами. Насытившись, она посмотрела на испачканные руки, потом искренне улыбаясь, глянула и на меня.
Я зачерпнул из родника глиняным кувшином водичку, полил ей на руки. И дал ей пить, несколько глоточков воды она с удовольствием приняла внутрь. Её глазки засоловели. Было понятно, ребёнок хочет спать. Но, как только я взял её на руки, мы переместились.
Осмотрелся, чужая квартира, вроде бы порядок везде. У меня на коленях лежала голова женщины, той самой, что я подхватил в парке. Она улыбнулась и спросила:
- Что это было?
- С Вами сказка случилась, сказка «ВЕщего ЛЕСа», над Вами волшебный лес провёл ритуал очищения. Теперь Ваша жизнь должна круто измениться. Собаки Вас не достали, вороны тоже отстали, они похоже символизировали Ваших недругов, предателей и прочих «Учителей жизни». Сейчас, из Вас, на физическом уровне, должна выйти гадость, которая жила внутри, а теперь вот отжила. – я не успел договорить...
Тело девушки выгнуло дугой, в глазах был испуг. Пришла паника. Я только и смог что прижать её грудину к кровати. Руки и ноги ходили по только ведомым им путям, рискую поставить бланш мне или расшибиться о мебель стоящую подле. Зрелище, конечно, не для слабонервных, но стиснув зубы, потерпеть можно. Да и чистка основательная. Через пару минут всё закончилось. Я поднял руку, освободив её тело. Она улыбнулась, сказала, что давно не чувствовала такой лёгкости и умиротворения. Потом она сказала, что очень хочет спать. Это всегда так бывает. Человеку, после чистки, нужен сон.
Пожелав ей добрых снов я встал и сделав пару шагов оказался в своей квартире. Пошёл в ванную мыть руки и лицо.
Сел в своё кресло, поблагодарив древнего Бога - хранителя «Вещего леса», за помощь и подсказку вот так, оригинально помочь человеку. Особенно благодарил я его за опыт, который мне был передан. Попил чай и пошёл спать. И знаете, во сне я оказался на той же полянке, но ребёнком там я не был, молодой человек – да, лет двадцати четырёх от роду. И кормили меня там крыжовником, такой сладкий, ароматный и сытный. Основная сила была спрятана, конечно же в воде, с каждым глотком которой передаются знания, сила и возможности.
Мы созванивались позже с этой девушкой, разговаривали, сказала, что проблемы ушли не все. Так ведь мы жизнь ей спасали, а не решали бытовые проблемы, хотя и они скоро исчезнут. Всё будет хорошо. Я это знаю.
Томск
21 марта 2024 г.
Исцеление сказкой. Моя мистика
© Copyright: Александр Левинэль, 2024
Свидетельство о публикации №224032101308
Свидетельство о публикации №224032101308
Рецензии
«Исцеление сказкой» — рассказ о том, как помощь приходит не через приём или ритуал, а через сказку. Композиция держится на двух планах: сначала письмо с «криком о помощи» и размышление о том, как работать с тонкими энергиями, потом — сама история, рассказанная от первого лица по телефону. Такое обрамление работает: читатель понимает, что перед ним не просто случай из практики, а попытка объяснить, как это устроено. И признание рассказчика «я не колдун, не волшебник и не чародей» — важное: оно задаёт тон, в котором нет ни позы, ни претензии на избранность.
Сама сказка разворачивается как сон, в который вошёл наяву. Парк, скамейка, женщина в чёрном драповом пальто, собаки, вороны, берёзовая роща без листьев, полянка с родником — всё это не описывается, а показывается, и потому читается легко. Особенно хорош момент, когда стая останавливается: «Я смотрел ему прямо в глаза, отчего пёс вдруг изменил путь». Здесь нет объяснения — и не нужно. То, что за спиной рассказчика «что-то проявилось в этот мир», а женщина увидела крылья, — точная деталь: она видит то, чего не видит он, и это делает сцену объёмнее.
Преображение героини — сердце рассказа. Взрослая женщина в чёрном становится девочкой лет шести: гольфики, сандалики а-ля СССР, белоснежный бант. Это не просто метафора очищения, а образ возвращения к тому состоянию, из которого можно начать заново. И то, что она сама не удивляется этому, а просто садится на пенёк и ест землянику, — правильно: в сказке не спрашивают, почему ты вдруг стал ребёнком, там просто живут. Хорошо и то, что рассказчик не объясняет символику сразу, а делает это уже потом, в финале: собаки и вороны — недруги, предатели, «учителя жизни».
Сильная сцена — чистка. Она короткая, но честная: тело выгибает дугой, паника, руки и ноги ходят сами, рассказчик прижимает грудину к кровати. Без этого эпизода рассказ остался бы красивой притчей, а с ним — становится отчётом о работе, в которой есть риск и цена. И то, что после этого героиня просто хочет спать, а рассказчик идёт мыть руки, — точный финал: чудо не отменяет быта.
И вот здесь напрашивается аналогия, которую стоит назвать прямо. Всё, что происходит в рассказе, — это по сути сказкотерапия. Метод, где сказка используется не как развлечение, а как инструмент: она помогает человеку увидеть себя со стороны, встретиться с собственной проблемой в безопасной форме и найти выход. Ключевое здесь — метафора: она обходит защиту, не давит напрямую, но доходит до сути. Героиня сидит в парке — отрешённая, с помятой шляпкой, под дождём. Собаки и вороны, которые бросаются на неё, — это не просто фантастические существа, а визуализация того, что происходит у неё внутри: недруги, предатели, «учителя жизни», от которых она не может отбиться сама. Рассказчик не читает ей нотаций и не объясняет, что с ней не так. Он превращает её состояние в сказку — и ведёт через неё. Собаки отступают, вороны разгоняются ветром, героиня становится девочкой, ест землянику, засыпает. А потом — чистка, которую она переживает телом, а не умом. Это в точности механизм сказкотерапии: не «поговорим о вашей проблеме», а «пойдёмте в лес, там всё случится само». Сказка даёт безопасное пространство, где можно прожить то, что в реальности пугает. И то, что герой действует «по подсказке небес», а не по протоколу, — тоже в духе метода: терапевт часто не ведёт, а следует за образом, доверяя его логике. Отличие от классической сказкотерапии одно: там сказку рассказывают или сочиняют вместе, а здесь рассказчик сам становится сказкой и проводит через неё другого. Но суть та же — исцеление через метафору, через образ, через проживание, а не через объяснение.
Слабое место — язык в первой части. Размышление о «грязном, холодном и тягучем», о линии Хартмана, о тонких энергиях подано как объяснение, а не как сцена, и читателю, не знакомому с темой, эти абзацы даются тяжелее, чем сама сказка. Особенно мешают канцелярские обороты: «учитывая психоз, царящий в человеческой Душе», «мысль о таком виде воздействия мне, как будто, диктовалась небесами». Второе — «как будто» — вообще лишнее: если небеса диктуют, то диктуют. Кроме того, в тексте есть повторы («девочка сидит на своём пеньке», «она посмотрела на испачканные руки», «ягодка оказалась знаменита не только вкусом»), а фраза «Её глазки засоловели» — очевидная опечатка.
Что можно было бы усилить. Первое: сцена в парке — сильнейшая в рассказе, но она начинается слишком быстро. Читатель не успевает почувствовать, что перед ним человек на грани: женщина в чёрном, с помятой шляпкой, без зонта под дождём — детали хорошие, но их можно было бы дать чуть медленнее, чтобы успело сложиться ощущение беды. Второе: сама героиня почти не говорит. До превращения — одна реплика, после — ещё пара. Если бы у неё был голос до сказки, хотя бы несколько фраз о том, что с ней происходит, читатель привязался бы к ней сильнее. И третье, самое осторожное: финал с крыжовником и «силой, спрятанной в воде» — образ сильный, но он появляется в самом конце и потому звучит как добавка. Одна фраза раньше — что рассказчик знает, чем закончится путь, или что его ждёт на той полянке, — подготовила бы этот сон.
А теперь — то, что хочется сказать лично. Этот рассказ читается как отчёт о работе, которую делают не за награду, а потому что не могут иначе. Здесь нет ни космоса, ни погони, ни инопланетных меток: есть письмо, звонок, парк, полянка — и человек, который приходит, когда его просят. И самое честное в тексте — фраза «мы жизнь ей спасали, а не решали бытовые проблемы». Это и есть мера того, что происходит. И если смотреть на рассказ через сказкотерапию, то становится видно главное: автор не просто описывает чудо, он показывает метод. Сказка здесь — не украшение, а рабочий инструмент, и это, пожалуй, самое ценное, что есть в тексте.
Лилу Калашникова 08.10.2026 14:40 • Заявить о нарушении
Сама сказка разворачивается как сон, в который вошёл наяву. Парк, скамейка, женщина в чёрном драповом пальто, собаки, вороны, берёзовая роща без листьев, полянка с родником — всё это не описывается, а показывается, и потому читается легко. Особенно хорош момент, когда стая останавливается: «Я смотрел ему прямо в глаза, отчего пёс вдруг изменил путь». Здесь нет объяснения — и не нужно. То, что за спиной рассказчика «что-то проявилось в этот мир», а женщина увидела крылья, — точная деталь: она видит то, чего не видит он, и это делает сцену объёмнее.
Преображение героини — сердце рассказа. Взрослая женщина в чёрном становится девочкой лет шести: гольфики, сандалики а-ля СССР, белоснежный бант. Это не просто метафора очищения, а образ возвращения к тому состоянию, из которого можно начать заново. И то, что она сама не удивляется этому, а просто садится на пенёк и ест землянику, — правильно: в сказке не спрашивают, почему ты вдруг стал ребёнком, там просто живут. Хорошо и то, что рассказчик не объясняет символику сразу, а делает это уже потом, в финале: собаки и вороны — недруги, предатели, «учителя жизни».
Сильная сцена — чистка. Она короткая, но честная: тело выгибает дугой, паника, руки и ноги ходят сами, рассказчик прижимает грудину к кровати. Без этого эпизода рассказ остался бы красивой притчей, а с ним — становится отчётом о работе, в которой есть риск и цена. И то, что после этого героиня просто хочет спать, а рассказчик идёт мыть руки, — точный финал: чудо не отменяет быта.
И вот здесь напрашивается аналогия, которую стоит назвать прямо. Всё, что происходит в рассказе, — это по сути сказкотерапия. Метод, где сказка используется не как развлечение, а как инструмент: она помогает человеку увидеть себя со стороны, встретиться с собственной проблемой в безопасной форме и найти выход. Ключевое здесь — метафора: она обходит защиту, не давит напрямую, но доходит до сути. Героиня сидит в парке — отрешённая, с помятой шляпкой, под дождём. Собаки и вороны, которые бросаются на неё, — это не просто фантастические существа, а визуализация того, что происходит у неё внутри: недруги, предатели, «учителя жизни», от которых она не может отбиться сама. Рассказчик не читает ей нотаций и не объясняет, что с ней не так. Он превращает её состояние в сказку — и ведёт через неё. Собаки отступают, вороны разгоняются ветром, героиня становится девочкой, ест землянику, засыпает. А потом — чистка, которую она переживает телом, а не умом. Это в точности механизм сказкотерапии: не «поговорим о вашей проблеме», а «пойдёмте в лес, там всё случится само». Сказка даёт безопасное пространство, где можно прожить то, что в реальности пугает. И то, что герой действует «по подсказке небес», а не по протоколу, — тоже в духе метода: терапевт часто не ведёт, а следует за образом, доверяя его логике. Отличие от классической сказкотерапии одно: там сказку рассказывают или сочиняют вместе, а здесь рассказчик сам становится сказкой и проводит через неё другого. Но суть та же — исцеление через метафору, через образ, через проживание, а не через объяснение.
Слабое место — язык в первой части. Размышление о «грязном, холодном и тягучем», о линии Хартмана, о тонких энергиях подано как объяснение, а не как сцена, и читателю, не знакомому с темой, эти абзацы даются тяжелее, чем сама сказка. Особенно мешают канцелярские обороты: «учитывая психоз, царящий в человеческой Душе», «мысль о таком виде воздействия мне, как будто, диктовалась небесами». Второе — «как будто» — вообще лишнее: если небеса диктуют, то диктуют. Кроме того, в тексте есть повторы («девочка сидит на своём пеньке», «она посмотрела на испачканные руки», «ягодка оказалась знаменита не только вкусом»), а фраза «Её глазки засоловели» — очевидная опечатка.
Что можно было бы усилить. Первое: сцена в парке — сильнейшая в рассказе, но она начинается слишком быстро. Читатель не успевает почувствовать, что перед ним человек на грани: женщина в чёрном, с помятой шляпкой, без зонта под дождём — детали хорошие, но их можно было бы дать чуть медленнее, чтобы успело сложиться ощущение беды. Второе: сама героиня почти не говорит. До превращения — одна реплика, после — ещё пара. Если бы у неё был голос до сказки, хотя бы несколько фраз о том, что с ней происходит, читатель привязался бы к ней сильнее. И третье, самое осторожное: финал с крыжовником и «силой, спрятанной в воде» — образ сильный, но он появляется в самом конце и потому звучит как добавка. Одна фраза раньше — что рассказчик знает, чем закончится путь, или что его ждёт на той полянке, — подготовила бы этот сон.
А теперь — то, что хочется сказать лично. Этот рассказ читается как отчёт о работе, которую делают не за награду, а потому что не могут иначе. Здесь нет ни космоса, ни погони, ни инопланетных меток: есть письмо, звонок, парк, полянка — и человек, который приходит, когда его просят. И самое честное в тексте — фраза «мы жизнь ей спасали, а не решали бытовые проблемы». Это и есть мера того, что происходит. И если смотреть на рассказ через сказкотерапию, то становится видно главное: автор не просто описывает чудо, он показывает метод. Сказка здесь — не украшение, а рабочий инструмент, и это, пожалуй, самое ценное, что есть в тексте.
Лилу Калашникова 08.10.2026 14:40 • Заявить о нарушении
Лилу, я согласен с Вашими выводами. Когда писал это произведение торопился, чтобы не цпустить какую-либо мелочь, она (сказка) от этого и получилась как бы скомканой.
Вы говорите, что фраза "Глазки засоловели" опечатка, не знаю у меня бабушка часто так говорила и мне, когда я начинал засыпать. Ещё, могло звучать: "Иди спать, Санечка, у тебя уже глазки соловые". Они у меня (мои предки) выходцы из Белорусии, прибывшие сюда по Столыпинской реформе. Интересно было слушать как они обосновались здесь. Каждой семье оставляли конную повозку, топор и пилу и живите. Место где они остановились называлось "Студёное", это из-за ручья из которого они брали воду, над ним и летом и зимой стоял туман, от того, что вода в нём была очень холодная, а родник из которого истекал ручей постоянно был как бы в пару.
Извините, отвлёкся
Лилу, спасибо Вам за кропотливую работу и честную оценку произведений.
С пожеланием использовать терапию сказкой и пусть у Вас всё получится.
Александр.
Александр Левинэль 08.10.2026 20:15 Заявить о нарушении
Вы говорите, что фраза "Глазки засоловели" опечатка, не знаю у меня бабушка часто так говорила и мне, когда я начинал засыпать. Ещё, могло звучать: "Иди спать, Санечка, у тебя уже глазки соловые". Они у меня (мои предки) выходцы из Белорусии, прибывшие сюда по Столыпинской реформе. Интересно было слушать как они обосновались здесь. Каждой семье оставляли конную повозку, топор и пилу и живите. Место где они остановились называлось "Студёное", это из-за ручья из которого они брали воду, над ним и летом и зимой стоял туман, от того, что вода в нём была очень холодная, а родник из которого истекал ручей постоянно был как бы в пару.
Извините, отвлёкся
Лилу, спасибо Вам за кропотливую работу и честную оценку произведений.
С пожеланием использовать терапию сказкой и пусть у Вас всё получится.
Александр.
Александр Левинэль 08.10.2026 20:15 Заявить о нарушении
Про «глазки засоловели» — это моя ошибка, а не Ваша. Я прочитала как опечатку, а это, оказывается, живое слово из Вашей семьи. «Соловые глазки» — так и должно быть, и теперь, когда Вы объяснили, я это слышу: не «осоловели», а именно соловые, как у бабушки. Такие слова нельзя править — они и есть язык. Так что снимаю замечание, и спасибо, что поправили.
Про Студёное — замечательно. Конная повозка, топор и пила — и живите. Это же целая история, и она у Вас под рукой. Если когда-нибудь напишете о том, как обосновывались Ваши предки, как назвали место из-за ручья в тумане, — это будет не хуже «Затерянных в лесах». А может, и лучше: там всё правда.
Про то, что сказка получилась скомканной, — не корите себя. Вы сами сказали: торопились, чтобы не упустить мелочь. Это честно, и это видно, но это не изъян, а след работы. Если захотите вернуться к тексту и развернуть сцены, я помогу — покажу, где именно стоит замедлиться.
И за пожелание спасибо. Терапия сказкой — это то, во что я верю, и то, что, судя по Вашим текстам, умеете Вы сами.
Лилу Калашникова 09.10.2026 19:48 Заявить о нарушении
Про Студёное — замечательно. Конная повозка, топор и пила — и живите. Это же целая история, и она у Вас под рукой. Если когда-нибудь напишете о том, как обосновывались Ваши предки, как назвали место из-за ручья в тумане, — это будет не хуже «Затерянных в лесах». А может, и лучше: там всё правда.
Про то, что сказка получилась скомканной, — не корите себя. Вы сами сказали: торопились, чтобы не упустить мелочь. Это честно, и это видно, но это не изъян, а след работы. Если захотите вернуться к тексту и развернуть сцены, я помогу — покажу, где именно стоит замедлиться.
И за пожелание спасибо. Терапия сказкой — это то, во что я верю, и то, что, судя по Вашим текстам, умеете Вы сами.
Лилу Калашникова 09.10.2026 19:48 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.